Я не виню твою страдающую душу.

— Молодой господин Лань?! — удивлённо воскликнул молодой человек, очень похожий на Главу Ордена Цзян. Голубые глаза смотрели на него с непониманием, а он отвечал тем же взглядом, ведь… так его уже давно никто не называл. В последний раз, когда он слышал это обращение было ещё до сожжения Облачных Глубин. Тогда, когда он ещё не был «Достопочтенным Цзэу-цзюнем», когда на его юношеские плечи ещё не легла ответственность за целый орден, когда «бороться» ещё не было его каждодневной рутиной, когда Шоюэ была омыта кровью только лютых мертвецов и тёмных существ. Это обращение он слышал когда… он ещё не повстречал А-Яо. Лань Сичэнь встрепенулся от этой мысли и сильнее сжал ладонь на талии юноши. Именно тихое чужое «ой» привело его в чувства и он понял в каком же положении они находятся. Лань Сичэнь всё ещё лежит на деревянном полу Ханьши, приобнимая молодого человека в фиолетовых одеждах, что ниспадают с тела из-за того, что по размеру велики. Тот не смеет двинуться с места, лишь только смотрит на него своими голубыми глазами, пока щёки его наливаются таким же цветом, как только распустившиеся лотосы на водной глади Юньмэнских озёр. Тишина повисла над ними на несколько мгновений, и Лань Сичэнь даже задался вопросом дышит ли тот, как вдруг раздался громкий вопль Вэй Усяня где-то вдалеке от Ханьши: — Цзян Чэн! Лань Сичэнь застыл. «Да быть не может», — хотел было подумать он, но увидел, как с лица напротив сошли все краски и юноша, вырываясь, поднялся на ноги. Он метался по маленькому помещению, словно искал укрытия. Лань Сичэнь наблюдал за ним и, глубоко вздохнув, поднялся. Он осторожными шагами подошёл к человеку, что стыдливо пытался прикрыться великоватыми тканями и не знал куда себя спрятать. Лань Сичэнь тихо улыбнулся и, пытаясь приободрить парня, положил руку на на чужое плечо: — Глава Ордена Цзян? Такие красивые глаза, что до этого метались по комнате в поисках чего-то, теперь застыли, с испугом глядя на взрослого мужчину. Лань Сичэнь на секунду не сразу понял свою ошибку, но и произнести слов ему не дали, как юноша отшатнулся и сорвался на бег, покидая Ханьши. Лань Сичэнь так и остался стоять, с ладонью, что секунду назад чувствовала, как содрогнулись чужие острые плечи. Мужчина посмотрел на дверь, что так и осталась открытой. Она словно манила, шепча «выйди», но… как он мог? Как он мог просто так взять и освободить себя от наказания? Как он мог вообще даже подумать о подобном… Но… Но всё, о чём мог думать Лань Сичэнь — это испуганные голубые глаза, что будто молили о помощи. Мужчина встал перед открытыми дверьми. Сделал вдох, а затем и шаг. Когда его ступня коснулась деревянной половицы крыльца — он понял, что мир всё ещё был здесь. Щебетание птичек, что где-то там строят себе гнёздышко, жужжание насекомых, шелест травы и шёпот листьев — всё это всё ещё было здесь. А он, будучи в уединении, и не замечал этого. Тишина в Ханьши, тишина его души была настолько громкой, что он даже и думать забыл о том, какой громкий бывает мир. Он делает ещё один шаг — древесина скрипит. Шагает ещё и ещё, пока доски не переходят в ступеньки, а те — в гравий. Он смотрит лишь вниз, не смея поднять головы и посмотреть на мир. Лань Сичэнь направляется за следом взволнованной духовной энергии, что ведёт его в лес, а далее туда, где пещеры. Камни хрустят под его сапогами, но он уверенно идёт по следу вперёд до тех пор, пока не находит среди игры зелёных деревьев тёмный проход в скалистую пещеру. Таких углублений было очень много в Облачных Глубинах и ему, как главе ордена, неплохо было бы знать их все. Хотел бы он здесь спрятаться да так, чтобы никто не нашёл, но… сейчас он сам выступает человеком, который ищет. И, как следствие, удачно находит. Фигура в фиолетовых одеждах сидела в темноте пещеры, подтянув колени к себе и уткнувшись в них лицом. Лань Сичэнь мгновение колебался: стоит ли ему подходить, но как только понял, что человек так и не заметил его присутствия — уверенно подошёл ближе. Молодой, как иронично, Глава Ордена Цзян, по всей видимости, спал. Лань Сичэнь всё ещё не понимал как подобное могло произойти, но, если полагать, что в этом был замешан Вэй Усянь, то всё вполне себе «могло». Первый Нефрит аккуратно присел возле юноши и приложил указательный и средний палец к чужому запястью и тут понял: сильнейшее истощение, он вряд ли проснется в ближайшее время. Мужчина аккуратно опустил чужую ладонь. Лань Сичэнь прекрасно понимал, что Главу Ордена Цзян нужно срочно доставить к лекарю, иначе ситуация могла только ухудшиться. Хотя куда уже хуже… он хоть и не знал всей картины, но сложить имеющиеся факты было не сложно. Лань Сичэнь попытался аккуратно поднять на ноги бессознательного заклинателя, а после — не с первой попытки — загрузить его на собственную спину. Он поудобнее поправил человека на собственной спине, слегка его подбросив и подхватив под колени по бокам. Это телодвижение, видимо, немного встряхнуло Главу Ордена Цзян и он недовольно промычал, обхватив руками, которые до этого бессвязно свисали через чужие плечи, шею Лань Сичэня. Придвигаясь ближе и утыкаясь носом в щёку мужчины, он прошептал: — Вэй Усянь… Лань Сичэнь усмехнулся на это. Он прекрасно знал какие отношения между шурином и его братом. Он припоминает, что когда они проходили обучение в Облачных Глубинах, то покоя от них не было совершенно. Эти двое словно всегда находили себе приключения, но, если говорить точнее, то находил их Вэй Усянь, а Цзян Ваньиню приходилось быть соучастником и тем, кто будет всё расхлёбывать. Он помнит, как Ванцзи не успевал придумывать новые наказания, как два брата уже что-то, да успевали натворить. Лань Сичэнь даже помнит, как, тогда еще «Молодой Господин» Цзян часто встречался ему на вечерних прогулках. Припоминает, что Цзян Ваньинь всегда был рад его компании, но словно сторонился и, что было ему несвойственно, неуверенно себя вёл. Лань Сичэнь конечно же всё понимал: Цзян Ваньинь был с гордым характером и, скорее всего, ему просто было неудобно перед ним: один будущий глава ордена видит, как наказывают за пакости другого. Неслыханное зрелище. Сейчас же, Лань Сичэнь успешно добрался до лекарских покоев и, по пути наказав проходившим мимо адептам позвать главного лекаря Облачных Глубин, внёс Главу Ордена Цзян вовнутрь. Он аккуратно положил его на кровать и увидел, что великоватые одежды снова съехали. Мужчина уже было потянулся, чтобы их поправить, как заметил, что из-под нижних одежд выглядывали страшные шрамы. Ранее он не заметил их, ведь не присуще разглядывать тела других заклинателей, но… сейчас эти шрамы привлекли внимание Лань Сичэня. Старые ранения были страшны: рубцы покрывали всю грудь мальчишеского тела, начинаясь от левого плеча, заканчиваясь где-то там, под рубахой. Лань Сичэнь сдержался, чтобы не удостовериться где же конец этим ранам. Ему было больно на это смотреть и не только потому, что на столь молодом теле такие раны смотрелись донельзя неправильно, была ещё одна причина: Лань Сичэнь знал чем именно были нанесены эти раны… Точно такие же рваные линии он когда-то давно обрабатывал лекарствами, сдерживая слёзы, глядя на изувеченную спину младшего брата. Шрамы от дисциплинарного кнута он знал вдоль и поперек и… он не понимал откуда они у Главы Ордена Цзян. Не сказать, что он знал много об этом человеке, но точно мог сказать, что не слышал о каком-либо серьёзном проступке, который тот совершал, чтобы получить такое наказание. Лань Сичэнь прикрыл глаза, глубоко вздыхая, и решил для благопристойности всё же прикрыть тканью чужих одежд то, что он не должен был видеть. То, что наверняка было донельзя личным и не должно было быть увиденным чужими глазами. Он ещё раз приложил указательный и средний палец к запястью, чтобы удостоверится, что ему полегчало, но… Ничего не изменилось. Не успел Лань Сичэнь удивиться, как дверь в лекарские покои резко отворилась: — Цзян Чэн! — воскликнул Вэй Усянь. Лань Сичэнь немного нервно повернулся и приложил указательный палец к губам, намекая быть тише. Вэй Усянь же бегал глазами от него и обратно к своему шиди, что лежал на койке и снова воскликнул. — Цзэу-цзюнь! Нефрит лишь опустил плечи и выдохнул. Не так он себе представлял первую встречу с кем-либо спустя два года. Особенно не думал, что первым встретит именно мужа своего брата. — Господин Вэй, — Лань Сичэнь снова статно выпрямил плечи и посмотрев на мужчину с улыбкой, — давно не виделись. Лицо Вэй Усяня на секунду поразилось болью, но он через силу широко улыбнулся. — Рад тебя видеть, — почесал он затылок, приближаясь. — Вижу, ты нашел моего шиди. Лань Сичэнь смерил его взглядом и кивнул: — Кстати об этом, господин Вэй. Не потрудитесь объяснить? Мужчина в черных одеждах аккуратно присел на койку, грустно глядя на лежащего на постели юношу. — Тут такое дело… — начал было Вэй Усянь, но тут же со стороны дверей послышалось неловкое покашливание, привлекающее внимание. Это был главный лекарь Облачных Глубин. Старик учтиво подождал пока Лань Сичэнь кивнул, разрешая войти и прошел к месту, где находились заклинатели, обращаясь к мужчинам: — Глава Ордена Лань, Господин Вэй, — сложив руки, поклонился он поочередно, — думаю вам стоит в моём присутствии коротко объяснить ситуацию. Вэй Усянь неловко кивнул: — Да, конечно… в общем… если уж совсем коротко, то это — Цзян Чэн и ему, похоже, теперь шестнадцать. Густые седые брови лекаря взмыли вверх и он перевел взгляд на юношу, что был без сознания. — Глава Ордена Цзян? — старик удивлённо посмотрел на главу своего ордена, но Лань Сичэнь лишь покачал головой, — Что ж, господин Вэй, тогда, смею полагать, вы можете рассказать подробнее? Вэй Усянь стушевался и тяжело выдохнул. Лань Сичэнь наблюдал за этой реакцией и понимал, что, скорее всего, между братьями произошла довольно неприятная ситуация, раз привела к подобным обстоятельствам. — Я… честно, сам не знаю что произошло, — начал Вэй Усянь, — ну, не то, чтобы совсем не знаю, просто… Айщ, начну сначала…

__________

— Лань Чжань, смотри! — заклинатель в тёмных одеждах вышел из заброшенной хижины, отряхиваясь от пыли и держа в руках сундук. Мужчина в белоснежном ханьфу же сразу повернулся на звук голоса, одновременно с этим возвращая меч в ножны. Местные жители соседней деревушки часто жаловались на нападения призраков и постоянный шум с этой стороны леса. Все винили эту самую хижину, мол, здесь раньше жил отшельник, что вечно портил людям жизнь, занимаясь собирательством различных диковинных магических вещей, что наверняка и стали причиной всех бед. Вэй Усянь, услышав эту историю, конечно же захотел навестить это место, вдруг и вправду найдется что-нибудь редкое, что он сможет использовать впоследствии. Когда он и Лань Ванцзи прибыли в эту часть леса, то сразу поняли: здесь повышенный уровень темной энергии. Безмолвно кивнув друг другу они отправились разведывать местность и выяснили, что хижина и вправду была источником всех бед. Призраки больше всего любили находится в месте, где были спрятаны предметы, содержащие хотя бы толику духовных сил. Поэтому так и разделились: Лань Ванцзи разберётся со всей нечистью, пока Вэй Усянь отыщет предметы, на которые те сползаются со всей округи. Вэй Усянь легко проскользнул в хижину и, как ни странно, быстро нашел сундук, от которого исходила странная смешанная энергия. Он фыркнул от пыли, что сорвалась с поверхности предмета, когда он его открыл. Как оказалось, внутри было множество различных амулетов и подвесок — отсюда и смешанность энергии. Отшельник и вправду был коллекционером, потому что вещи были необычными для местных краёв и, по всей видимости, тот собирал их не один год, путешествуя по миру. Вэй Усянь закрыл крышку, поднял его на руки и вышел, окликая мужа: — Смотри, я нашёл, — встряхнул он сундуком в руках. — Я просмотрел содержимое, но там вроде бы нет ничего странного. Правда, все амулеты содержат духовную энергию и, я думаю, для чего-то да служат. Нужно будет посмотреть в библиотеке Облачных Глубин, там уж точно будет про них информация. Лань Ванцзи лишь тихо подошел и перенял тяжелый сундук на свои руки, произнеся привычное: — Мгм. Заклинатель в черном лишь нежно улыбнулся, целуя мужа в щёку и становясь рядом с ним на Бичэнь, чувствуя крепкую и надежную хватку на талии. До Гусу они добрались довольно быстро и как только прибыли, то сразу же отправились в библиотеку, неся сундук наперевес. Лань Ванцзи поставил его на пол, поднимая взгляд на Вэй Усяня, что уже заинтересованно проглядывал свитки, в которых могла содержаться хоть какая-то информация. Второй Нефрит тихо вздохнул и подошел к мужчине сзади. — Уже за полдень. Мы пропустили обед, — взмахнув рукавами, Лань Ванзци поправил выбившиеся прядки из чужого конского хвоста. — Попрошу слуг, чтобы приготовили для нас. Вэй Усянь заластился к чужой руке, поглаживающей его голову и кивнул: — Если Второй Господин Лань продолжит, то, боюсь, нам сегодня придется насладится не едой, — он наклонился к чужому уху, — а только телами друг друга. На лице Лань Ванцзи мелькнула тень самодовольной улыбки, но прежде, чем кто-либо смог её заметить, он удалился. Вэй Усянь же продолжил собирать с полок все материалы, где упоминались подобные магические предметы. И когда в его руках собрался уже с десяток книг — он грузно сел на подушки и разложил бумаги на столе. Никогда он это не любил: разбираться в древней писанине, особенно когда приходилось отыскивать информацию лишь по обрывкам фраз среди сотен страниц. Но в данной ситуации ему и самому было интересно, не просто так же старик их собирал? Наверняка среди них должно быть что-то стоящее. С этой же мыслью Вэй Усянь пододвинул к себе сундук, рассматривая различные украшения. Среди них были подвески, ожерелья, броши, всевозможные бусы, но… особое внимание Вэй Усяня привлекла единственная шпилька для волос, что выделялась среди этого, казалось, барахла. Он взял её в руки и начал разглядывать. Это украшение было изготовлено наверняка искусным мастером: тонкая основа нежного серебряного цвета была украшена такими же серебряными лепестками и, казалось, цветками лилий различных фиолетовых цветов, среди которых были вкрапления каких-то минералов. Вэй Усянь грустно улыбнулся. Именно такие нежные и аккуратные украшения любила носить шицзе. Возможно, ему стоит дать это украшение Цзян Чэну, если он не будет против… — Вэй Усянь! — раздался возглас его шиди близ библиотеки. «Помяни чёрта, как говорится» — подумал он, аккуратно кладя украшение на стол и поднимая взгляд на вход, где сразу же появилась фигура в пурпурных одеждах. — Цзян Чэн! — с улыбкой воскликнул тот, но тут же осекся. — Не кричи ты так! Ты уже позабыл основные правила Облачных Глубин? — Если у тебя хватило извилин запомнить хотя бы это одно — это не повод для гордости и предъявления мне претензий, — Цзян Чэн стоял скрестив руки на груди, поодаль от стола, где сидел Вэй Усянь. Их отношения всё ещё не пришли в норму. Они пытаются. Правда, пытаются, но всё это… слишком сложно. Им удаётся лишь иногда вот так пересекаться, но даже во время таких коротких встреч каждый из них чувствует напряжение, словно то, что невидимой опорой стоит под их «отношениями» должно вот-вот рухнуть. Они ведут себя как раньше. Ну, или пытаются это воссоздать. Вэй Усянь каждый раз боялся, что вот — это будут последние слова, что он произнесёт своему шиди, что тот развернётся и больше к нему не подойдёт, но… Цзян Чэн возвращается. Хмурится, фыркает, но возвращается и правда пытается завести разговор. Вэй Усянь понимает, что как раньше не будет, но, чёрт, как же тогда всё было просто. Хочется просто того, чтобы они снова были молодыми, ещё не омытыми кровью и той грязью собственных ошибок, в которой каждый из них вдоволь искупался. Просто хочется… быть братьями снова, хотя бы на миг. Когда он и Цзян Чэн шли бы нога в ногу на встречу новым приключениям, за которые наверняка получили бы нагоняй, испытав невероятное веселье. Он скучает по тому, что было раньше. Скучает по тому, как Цзян Чэн смотрел на него раньше. Смотрел как на человека, с которым знал, что мог разделить всё в этом мире. Как на человека, которому доверял каждую толику своей души. На человека, без которого не представлял жизнь. Но… Сейчас глаза Цзян Чэна выражают только боль и одиночество всех этих лет. Вэй Усянь может словно материально ощутить весь этот спектр эмоций в одном лишь взгляде этих невозможно глубоких голубых глаз. Он хочет извиниться, но знает, что Цзян Чэну вовсе не это нужно. На самом деле, он не знает что же именно нужно, а язык не поворачивается спросить. Он просто… благодарен за то, что имеет. Цзян Чэн говорит с ним и, как бы неловко не было, он рад даже этим минутным разговорам. Но иногда… иногда хочется как раньше. Он смотрит на расстояние, на котором стоит от него Цзян Чэн и ломано улыбается: — Чего стоишь? Присаживайся, — он опустил взгляд, краем глаза заметив, что Цзян Чэн на секунду застыл, но всё же подошёл и присел на подушки напротив, — Ты искал меня? — поднял он наконец взгляд. Цзян Чэн вскинул подбородок и фыркнул: — Больно ты мне нужен. Я искал А-Лина, но адепты, которых я встретил сказали, что ты следовал с ним и адептами Гусу Лань в деревню, где с недавних пор начали появляться призраки, — Вэй Усянь кивнул на сказанное. — Так почему ты здесь, а его до сих пор нет? — Ох… вообще, мы с Лань Чжанем отправили малышню веселится в город, — начал было Вэй Усянь, но увидел, как сильно нахмурились брови Цзян Чэна. — Н-ну чего ты? Им тоже нужен отдых, Цзинь Лин ведь Глава Ордена… — Вот именно! — сильная рука Саньду Шэншоу хлопнула по столу. — Ну конечно, тебе не понять, что это значит и какова ответственность! Вечно поступаешь как вздумается, а другие отдуваются! — Да брось тебе, ему уже восемнадцать! Я думаю он уже взрослый и сам может решать, как ему поступать! Тем более, он уже два года руководит орденом, если тебе совсем невтерпёж покомандовать, то иди в свой орден и командуй, или заведи себе уже своих детей! После последней фразы наступила тишина, а мурашки на теле Вэй Усяня так и кричали «это ты зря». Вэй Усянь опустил взгляд, ожидая громкого крика, но его так и не последовало. Он поднял взгляд на шиди и понял, насколько облажался: на него смотрели донельзя пустые глаза, под которыми пролегли тяжелые от усталости синяки. Он снова облажался. Как у него только язык поворачивается каждый раз находить самое больное место и словно ковыряться в ранах других людей? Вэй Усянь понимает: он неправ. Его шиди руководит орденом с невозможно молодого семнадцатилетнего возраста в одиночку. Буквально в одиночку, ведь он сам бросил его тогда. Бросил и забрал с собой сестру, оставив Цзян Чэна одного с младенцем на руках, которого и растил все эти годы тоже в одиночку. — Прости. Он сжал в руках шпильку и только сейчас заметил, что вообще взял её в руки. Вэй Усянь снова взглянул на нежное изделие, вспоминая сестру: — Помнишь, а ведь шицзе носила точно такие же, — произнёс он, не зная зачем. Он уже был готов к смерти от Цзыдяня, но… Цзян Чэн в ответ прошептал: — Да… Так и сидели они в тишине и лишь только пение птиц где-то вдалеке скрашивало тишину. На самом деле Вэй Усяню было трудно усидеть на месте и закапывать себя в яму грусти, потому он решил разрядить атмосферу. Он, ехидно улыбаясь, поднялся с места и обошел Цзян Чэна, что сидел, вперившись взглядом в стол и не замечая ничего вокруг. Как не заметил и то, что позади его спины встала фигура: — Знаешь, Цзян Чэн, думаю такому красавцу как ты, как раз пойдет такая изысканная вещь! — хохоча, сказал Вэй Усянь, без предупреждения вставляя шпильку в чужую прическу. Он знал, что его шиди может растормошить только вот такое напускное раздражение от его выходок. Чтобы отвлечь Цзян Чэна от мыслей ему нужно только пошутить и это на время его отвлечёт и, возможно, навеет воспоминания о их беззаботной молодости. Цзян Чэн же не сразу понял что произошло и с шоком повернулся на Вэй Усяня, что катался по полу, хватаясь за живот от смеха: — Цзян Чэн, из тебя бы вышла отличная Молодая Госпожа! Не думал сменить род деятельности? Тебе бы пошло! Сам же обладатель фиолетовых одежд и, на данный момент, прелестной шпильки в локонах, цвета вороньего крыла, покрылся красными пятнами не то от злости, не то от смущения. — Вэй Усянь… — прошипел он, — я убью тебя! Но прежде я сниму этот позор! Он в спешке потянулся к шпильке, нервно выдергивая её из волос. К сожалению, у него ничего не получалось: волосы сильнее запутывались в тех самых металлических лепестках, портя прическу и распуская пучок. Цзян Чэн пыхтел, но готов был жизнь положить, чтобы достать украшение из своей головы. Вэй Усянь же наблюдал за ним, лежа на полу на боку, подперев рукой голову. Ему не хватало лишь угощений, которые как раз должен был принести с минуты на минуту его дорогой муж, чтобы наслаждаться представшей перед глазами картиной. Цзян Чэн, согнувшись в три погибели, сидел с уже распущенными волосами, пытаясь распутать шпильку и всё шепча: — … убью… убью тебя. Вэй Усянь улыбнулся и про себя произнёс: — Хотел бы я, чтобы тебе снова было шестнадцать. Тогда ты ещё хотя бы умел понимать мои шутки. Цзян Чэн перед ним замер, словно от удара током. Он медленно повернулся к нему лицом и прошептал: — Что ты ска… Но договорить ему не дал неожиданный свет, что начал исходить от шпильки в волосах Цзян Чэна. Свет медленно перетекал от украшения, переходя на пряди чернильных волос, ниспадая на лицо и томно охватывая всё тело. — Цзян Чэн! Вэй Усянь подорвался с места, в шаг оказываясь рядом с шиди, чьё светящееся тело медленно оседало на пол. Мужчина в темных одеждах аккуратно взял безвольную фигуру, что словно уменьшалась в размерах. — Цзян Чэн… что же… Он не понимал что происходит с его братом, слёзы непонимания уже готовы были сорваться с его ресниц, как тут он заметил, что свечение начало угасать и он мог увидеть его лицо. С Цзян Чэном всё вроде бы было в порядке, за исключением того, что оно… было моложе. Намного моложе. Если честно, он выглядел так, словно ему… — … шестнадцать, — в бреду пробормотал Вэй Усянь, понимая, что же он наделал. Встряхнув головой он быстро приложил пальцы к чужому запястью и понял, что с духовной энергией всё в порядке. Он тут же хотел проверить сердцебиение, как глаза ухватились за какие-то рубцы на груди брата. Он хотел было уже отодвинуть чужие одежды, как тело в руках встрепенулось и отпрянуло. Вэй Усянь посмотрел на него и, о боже… Что же он наделал? Теперь на него смотрели испуганные глаза младшего брата, что с отвращением поправлял большие по размеру одежды на худощавом теле. Цзян Чэн встал, пошатываясь и, вскинув подбородок, произнёс то, от чего у Вэй Усяня всё внутри замерло: — Ты кто такой, чёрт возьми?!