Пусть это скажет он

      У ворот женского общежития застыла фигурка девушки в надвинутой на глаза кепке и тёмных очках, за её спиной громоздился неподъёмный чемодан. Рядом возвышался мужчина в безупречном деловом костюме, палец его, словно камертон, отбивал ритм назидания.       — И помни о контракте, Чикэко. «Joy of Life» куёт новые идеалы для целого поколения девушек. Я кровью и потом выбил этот контракт.       — Да-да, — буркнула она в ответ, поправив кепку. — Буду держать личность в секрете.       — Я зарегистрировал тебя под другим именем. Никаких фанатов, никаких папарацци…       — Под тем, что я просила? — уточнила Чикэко и, отвернувшись, сжала ручку чемодана. «Мабучи Ханахара» звучало достаточно обычно, чтобы не привлекать внимания.       — Я обо всём позаботился. Надеюсь, ты найдёшь здесь друзей. Университет — прекрасная часть в твоей юности…       — Ну вот, опять, — натянуто улыбнулась она пустоте перед собой. — Говоришь как старик. Что за глупости, Иида? Мне не нужны друзья. — В голосе проскользнула тень сомнения, едва заметная трещинка. — Одной будет даже лучше.       В глубине души она мечтала о друзьях. Настоящих, искренних, которые бы видели в ней человека, а не лицо с обложки. Но страх, связанный с прошлым опытом, всегда останавливал её.       С тихим скрипом распахнув калитку, она шагнула на территорию общежития. В последний раз, краешком глаза, Чикэко бросила взгляд на своего мучителя и приподняла очки.       — Иида, это женское общежитие. Дальше тебе нельзя. Пока-пока!       — Чикэко, тебе необязательно заводить много друзей. Достаточно найти одного… самого верного, самого близкого. Найди того, кто увидит тебя настоящую.       — Хорошо. Если ты так хочешь, — прозвучал приторно-сладкий ответ, растворившийся в шелесте листвы.       Это всё, разумеется, ложь. Без сомнений.       Поймав ленивый взмах её руки, он в ответ вскинул свою ладонь, будто пытаясь удержать ускользающие лучи солнца.       С тех пор пролетел год.       Комната общежития была крошечной, но уютной, с двумя кроватями, прижатыми к противоположным стенам. Ёсида Чикэко, или, как она теперь себя назвала, Мабучи Ханахара, стояла у окна, разглядывая улицу через щель в занавеске. Чёрный парик, плотно прилегающий к голове, скрывал привычные голубые волны, превращая её в другого человека. Она услышала, как дверь открылась, но не обернулась сразу, давая себе секунду на подготовку.       Весь год соседняя постель пустовала, пока в комнату не решили подселить студентку «по обмену».       После сумбурной ночи в отеле Ясиро с ликованием узнала о зачислении в общежитие. Благодаря блистательному портфолио, усыпанному грамотами и сертификатами, её приняли сразу на второй курс. Строгая, но отзывчивая комендантша, Мисаки Яко, с учтивостью провела новоиспеченную студентку к комнате.       — Здравствуй.       Голос за спиной заставил Ёсиду обернуться. Ясиро стояла на пороге, сжимая ручку сумки, а её глаза искрились светом и любопытством.       — Меня зовут Ясиро Нэнэ.       Чикэко улыбнулась, стараясь скрыть зарождающееся волнение. Теперь ей предстояло делить личное пространство с незнакомкой, подстраиваться под чужой ритм жизни и, самое главное, оберегать свою истинную личность от посторонних глаз.       — Мабучи Ханахара, — произнесла она, слегка склонив голову в приветствии. — Приятно познакомиться, Ясиро.       Нэнэ ослепительно улыбнулась и, бросив сумку на пол, непринуждённо примостилась на тумбочке в коридоре.       — О, давай не будем так формально. Мы ведь соседки. Я буду называть тебя по имени, хорошо?       Чикэко кивнула. Ей нравилось, как легко и непринуждённо общалась Ясиро. Это было так не похоже на мир шоу-бизнеса, где каждый жест был выверен.       — Здесь… симпатично, — задумчиво произнесла Нэнэ, осматриваясь.       Новая комната была поразительно пустой. Белые стены казались голыми и неприветливыми. Кровать соседки, застеленная строгим серым покрывалом, выглядела почти аскетично. На столе — лишь ноутбук и блокнот, раскрытый на чистой странице. Никаких фотографий, плакатов или личных вещей.       На небольшом стеллаже стояло несколько книг, преимущественно классическая литература в потёртых обложках. В углу комнаты — коврик для йоги, аккуратно свёрнутый. На стуле у рабочего стола — минимальный набор одежды, в основном тёмных цветов.       Атмосфера в комнате была безмятежной и немного отстраненной. Казалось, будто здесь никто не живёт, а просто временно остановился.       — Сама обустраивала? — поинтересовалась Ясиро, зацепившись глазами за журнал с яркой обложкой на письменном столе, разбавляющий серый фон.       — Я жила одна, поэтому обставила всё по своему вкусу. Мы можем что-нибудь изменить, если тебе не нравится.       — Мне очень нравится, — заверила её Нэнэ, стараясь не обидеть. — Но можем чего-нибудь добавить. Сходим в магазин? Мне как раз нужно купить некоторые вещи.       — Я? — Ёсида подняла брови. Она не ожидала, что ей предложат составить компанию с порога. — В принципе… можно и сходить.       Нэнэ хлопнула в ладоши, её глаза вспыхнули от восторга.       — Прекрасно!       — Тогда я пойду собираться, — проговорила Чикэко, накручивая на палец тёмную прядь парика.       Когда дверь за ней закрылась, Ясиро сползла с тумбочки и выдохнула с облегчением. Она достала из сумки потрёпанный журнал, под названием «Как легко заводить друзей!», и торопливо пролистала, перечитывая пометки на полях.       — Интересно, если следовать этим советам, у меня действительно получится завести друзей?

જ⁀➴ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ෴ﮩ__

      Цукаса лениво наблюдал, как брат, скрываясь за кепкой и тёмными очками, перебирал продукты в тележке. В супермаркете пахло свежей выпечкой и странной смесью бытовой химии, а из динамиков доносилась бодрая, но уже приевшаяся мелодия.       — Я уже вижу эти заголовки: «Восходящая звезда эстрады решила сменить сцену на гастроном», — протянул Цукаса, зевая. — Побег с дня рождения невесты — прямо-таки сюжет для мыльной оперы. Не находишь?       — Заткнись, — огрызнулся Аманэ, бросив в него пачку чипсов. — На моём месте ты бы уже сбежал в другую страну.       — О, разумеется. — Цукаса непринуждённо поймал пачку и вернул её обратно на полку. — Но я хотя бы выдавил максимум из ситуации. Богатая невеста, банкет… Разве не стоило хотя бы попробовать деликатесы?       — Какие деликатесы? Я даже в глаза её ни разу не видел!       Цукаса наклонился вперёд, и маска ироничного наблюдателя слегка дрогнула, уступая место тени сочувствия.       — Лучше глянь в отдел бытовой химии, мне нужна зубная щётка. А я возьму чего-нибудь к чаю. Не могу явиться к Аканэ с пустыми руками. — Аманэ кивнул в сторону блестящих стеллажей.       Цукаса не сопротивлялся. Их пути разошлись.       Выбрав коробку ароматного печенья, Аманэ обернулся и тут же налетел на кремовую макушку. Алые глаза метнули в него недобрый взгляд.       — Ты? Какими судьбами? — Он с трудом выдавил улыбку.       — Просто покупаю печенье, — отрезала Ясиро, отворачиваясь с видом оскорблённой королевы. — Как видишь, могу себе позволить. А ты, наверное, раздаёшь автографы по акции?       — Дай угадаю. Ты пришла за одним? — не растерялся он, вскинув бровь.       — Кому нужны твои каракули? Только бумагу зря переводить.       Внезапно тишину магазина разорвал выкрик, полный панического почтения: «Ясиро-сама!». Две фигуры в чёрных костюмах целеустремлённо двигались в их сторону. В глазах Ясиро мелькнул неподдельный ужас.       Бросив тележку с печеньем, девушка ринулась прочь, пытаясь раствориться в людской толпе. Телохранители преследовали её, не церемонясь с зазевавшимися покупателями.       — У кого-то выдался неудачный день для шопинга? — удивился Цукаса, материализовавшись рядом с Аманэ, как бесшумный кот.       Тот вздрогнул от неожиданности и повернулся к брату.       — Хотел сказать, что меня ждут друзья. Вот, держи. — Он небрежно швырнул в сторону Аманэ небольшой пакет, который тот едва успел поймать. — Купил всё необходимое для твоего паломничества к свободе.       Аманэ недоверчиво заглянул в пакет. Зубная щётка, упаковка лапши быстрого приготовления и… резиновая уточка с идиотской улыбкой.       — Серьёзно? — вскинул он бровь, в которой читалось недоумение.       — Ну, ты же меня знаешь. Я не могу упустить возможности подколоть тебя. — Цукаса расхохотался, и смех его звучал почти искренне. — Вдруг тебе станет скучно есть лапшу в одиночестве?       Аманэ фыркнул, но уголки его губ предательски дёрнулись в слабой улыбке. В глубине души он был благодарен брату. Однако его сердце немного защемило. За свою выходку он вынужден остаться в доме друга на некоторое время, чтобы не ругаться с отцом.       Через минуту Цукаса покинул магазин, оставив брата наедине со своими мыслями и резиновой уточкой, которая, казалось, ухмылялась ему в ответ. Он сунул её обратно в пакет.       Тем временем Ясиро, будто испуганная лань, дёрнула Ёсиду за рукав, юркнув в узкий лабиринт между стеллажами, заваленными горами сверкающей посуды.       — Эй, что за—? — возмутилась Ёсида, но Ясиро, с горящими от азарта глазами, торопливо прижала ладонь к её губам.       — Тсс! Видишь этих шкафов в чёрном? — прошептала она, кивнув в сторону двух грузных мужчин, чьи взгляды скользили по полкам с постельным бельем. — Это люди моего отца. Если меня найдут, мне конец.       Ёсида, с видом человека, которого трудно удивить, приподняла бровь.       — Так ты… сбежала из дома?       — Типа того. — Ясиро выдавила нервный смешок, в котором сквозила паника.       Ёсида театрально вздохнула, но в уголках её губ уже плясала снисходительная улыбка.       — Ладно, горе-шпионка, идём.       Пригнувшись, как в дешёвом боевике, они проскользнули мимо кассы, оставив позади лишь шлейф удивлённых взглядов, и вырвались на улицу, где их безудержный смех взлетел в весеннее небо.       В комнате общежития Ясиро рухнула на кровать, смущённо растирая покрасневшую шею.       — Прости, что сорвала шопинг. Просто… я хотела найти здесь друга. В этом городе у меня совсем никого нет.       Ёсида задумалась. На мгновение Ясиро показалась ей глубоко одинокой и несчастной в этом чужом городе.       — Поздравляю. Теперь тебе есть с кем делить тяготы нелегальной жизни, — слабо улыбнулась она, не ожидая от себя подобных слов.       Лицо Нэнэ озарилось радостной улыбкой.       — Значит, завтра попробуем снова?       — Только, пожалуйста, без погонь, — улыбнулась в ответ Чикэко. — И если ты угостишь меня чашкой кофе за моральный ущерб.       — Принимается!