Пусть это скажет он

      Ясиро нервно теребила край своей формы, стоя у кабинета студсовета. Сердце колотилось где-то в горле, смешиваясь с запахом старой бумаги и пыли, который доносился из приоткрытой двери. Она уже неделю пыталась пробиться сюда, чтобы задать один-единственный вопрос, но каждый раз натыкалась на стену вежливого, но непреклонного равнодушия.       — Глава, есть минутка? — робко спросила она, когда из кабинета вышел глава с стопкой каких-то бумаг.       — Ясиро, сейчас все заняты, — бросил он, не глядя на неё, и быстро удалился по коридору.       Нэнэ вздохнула. Она знала, что для того, чтобы получить доступ к архивам, нужно быть доверенной частью студсовета, а не просто помощником, который заглянул на огонёк. Но как попасть в этот «доверенный круг», если её даже не слушали?       Мама училась здесь много лет назад. Ясиро помнила лишь обрывки её рассказов, туманные воспоминания о счастливых днях, проведенных в этом городе. Жина никогда не говорила много о своей студенческой жизни, но Ясиро чувствовала, что именно здесь крылся ключ к пониманию её прошлого, к тому, почему она так часто смотрела вдаль с грустью в глазах.       — Эй, Ясиро, — раздался громкий голос.       Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял высокий парень с растрёпанными светлыми волосами и широкой улыбкой. Это был Коу, один из самых активных членов студсовета, который, казалось, всегда был в центре событий. Он учился на другом курсе, но они часто пересекались на некоторых лекциях.       — Ты снова тут? Что-то нужно? — спросил он, прищурившись.       — Я хотела узнать о студенческих архивах, — пробормотала она, теряя всякую надежду на исполнение своего желания.       Коу рассмеялся.       — Архивы? Ты ещё не стала членом студсовета. Тебе туда нельзя.       — Я и сама знаю, — вздохнула она, привалившись плечом к стене. — Но я ищу информацию о своей маме. Она училась здесь двадцать лет назад…       Он замер, с удивлением смотря на неё.       — О маме? Интересно. — Коу задумчиво почесал затылок и увёл взгляд. — Ладно. У нас тут есть свои правила. Если хочешь что-то узнать, сначала нужно заслужить доверие. Помоги мне с кое-чем, и я помогу тебе!       Ясиро встрепенулась и с надеждой посмотрела на него.       — Правда? Ты… серьёзно? Что я могу сделать?       — Сегодня день открытых дверей. Нужно подготовить помещение: расставить стулья, принести напитки. Справишься? — спросил он, протягивая ей список задач. — Честно говоря, мне не нравится заниматься подобным. А вот почистить архив…       Нэнэ кивнула, чувствуя прилив решимости. Это был её шанс. Она провела остаток дня, выполняя поручения студсовета: носила коробки, расставляла мебель, слушала обрывки разговоров, которые, казалось, были полны секретов. Вечером, когда выступление подходило к концу, Ясиро, уставшая, но довольная, собиралась уходить. Как вдруг Коу подошёл к ней.       — Ты справилась на ура, — искренне, с улыбкой похвалил он. — Теперь, что касается твоей мамы… Я попробую ещё посмотреть в старых записях. Но это займёт время. Ничего не обещаю.       Аманэ, как обычно, выходил из аудитории с братом, но его мысли витали где-то далеко, пока не были резко возвращены в реальность звуком голоса Ясиро. Она что-то оживлённо обсуждала с кем-то за пределами их привычного круга.       — О, Аманэ, смотри, — пихнул его в бок Цукаса, привлекая внимание к одногруппнице. — Там твоя ассистентка!       Юги-старший поднял глаза. Он сразу зацепился за фигуру Коу, студента с другого курса. Аманэ не знал его лично, но слышал о нём — говорили, что он очень популярен и всегда окружён вниманием. И вот сейчас он стоял так близко к Ясиро, что Аманэ мог видеть, как она наклоняет голову, слушая его.       Затем произошло то, что заставило сердце пропустить удар. Ясиро с сияющей улыбкой, которую он никогда не видел на её лице, вдруг протянула руки и обняла Коу. Это было недолгое, но очень искреннее объятие. Аманэ видел, как её щеки слегка порозовели, а Коу, казалось, тоже немного смутился.       В этот момент что-то внутри сжалось. Это была не злость, не обида в чистом виде. Это было скорее… неприятное ощущение, похожее на лёгкое покалывание под кожей, которое он не мог объяснить. Он почувствовал, как его собственное лицо стало чуть горячее.       Аманэ быстро отвёл взгляд, уставившись в другую часть коридора. Это было странно. Ясиро была его соседкой по парте, теперь его помощницей. Они не упускали возможности посмеяться друг над другом. Но эта улыбка… она была другой.       Он почувствовал лёгкое раздражение, но не мог понять, на кого оно направлено. На Коу? На Ясиро? Или на самого себя за то, что он вообще обратил на них внимание?

જ⁀➴ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ෴ﮩ__

      На следующий день, на лекции по истории искусств, профессор Танака, широко улыбаясь, поднялся с места.       — Итак, у меня для вас отличная новость. — Он обвёл аудиторию интригующим взглядом. — В рамках курса «Культурное наследие Японии» мы отправляемся в префектуру Гумма, в знаменитый район Кусацу Онсэн.       По аудитории прокатился гул удивления и радости. Ясиро, которая до этого момента была погружена в свои мысли, вздрогнула. Кусацу Онсэн считался одним из лучших горячих источников в Японии, известным своими целебными водами и богатой историей.       — Мы не только насладимся целительными водами, но и погрузимся в местные традиции, изучим ремёсла, попробуем традиционную кухню, — продолжал профессор. — И, в качестве вишенки на торте, вы примите участие в ежегодном соревновании между университетами — командном забеге на длинную дистанцию по живописным окрестностям!       В аудитории послышались одобрительные возгласы и возбуждённые обсуждения.       Ёсида похолодела. Поездка на горячие источники означала, что ей придётся быть особенно осторожной, чтобы сохранить свою маскировку. Парик, макияж, умело подобранная одежда — всё это было тщательно выверено. К горлу подкатил неприятный ком.       Кроме того, в голове всплыл образ Мисато-сенсей, которая в последнее время всегда крутилась вокруг Ииды. Она зажмурилась.       Цукаса слегка поёжился, услышав о поездке. Он перевёл взгляд на соседку по парте и, подперев кулаком щёку, вздохнул.       — Мне тоже как-то лень, — вдруг поделился он. — А что поделать?       Ёсида раздражённо вздохнула и стукнулась лбом о парту. Вдобавок ко всему ей придётся несколько дней провести в его компании.       — Прекрасно, конечно, — пробормотал Аманэ. — Но кто будет работать вместо меня?       — Не переживай. Мы найдём тебе дублёра, — хохотнула Нэнэ, селадывая учебники в сумку.       Аманэ лишь ухмыльнулся и показательно вздёрнул нос.       — Глупая. Ты, наверное, забыла, что я незаменим.       Она лишь закатила глаза, не отвечая на его напыщенность. Длительная поездка означала, что ему придётся приложить гораздо больше усилий, чтобы сохранить лицо успешного айдола.       Профессор Танака тем временем продолжал раздавать рекламные брошюры для ознакомления. В аудитории царило предвкушение. Поездка в Кусацу Онсэн обещала стать захватывающим событием для каждого.

જ⁀➴ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ෴ﮩ__

      Автобус, плавно покачиваясь, выехал за пределы университета, унося студентов навстречу экскурсии. За окном мелькали городские пейзажи, постепенно сменяясь живописными картинами сельской местности.       Погружённые в свои разговоры, студенты не замечали смены декораций. Только Чикэко, устремив взгляд в окно, пыталась смириться с неизбежностью этой поездки. Она обдумывала план действий. Ей необходимо найти способ избежать посещения общих купален. Может быть, получится убедить профессора в наличии какой-то особой аллергии на воду из источников, или сослаться на плохое самочувствие? Любая ложь лучше разоблачения.       Ясиро, достав из рюкзака потёртый скетчбук, делала зарисовки. Она много думала о своём отце, которого оставила в Иокогаме. А ещё не отпускала надежду, что в архивах академии может храниться информация о маме.       Профессор Танака, наблюдая за своими подопечными, тихо улыбался. Он видел в каждом из них потенциал, скрытый за маской безразличия или показного энтузиазма. Он верил, что Кусацу Онсэн, с его богатой историей и уникальной атмосферой, станет для них источником вдохновения и новых открытий.       И вот, наконец, автобус остановился у подножия горы, увенчанной белыми клубами пара. Кусацу Онсэн встретил своих гостей густым запахом серы и завораживающим видом на долину, окутанную туманом.       Студенты с любопытством выглянули в окна. Даже Аманэ, оторвавшись от смартфона, не мог скрыть восторга, рассматривая открывшийся перед ним пейзаж. Ясиро закрыла скетчбук и сжала его в руках, чувствуя, как предвкушение нарастает в груди.       Выбравшись из автобуса, они будто оказались в другом мире. Горячий воздух обволакивал их, проникая в каждую клеточку тела. Впереди виднелись традиционные японские домики с черепичными крышами, из которых валил пар. Узкие улочки, петляя между домами, манили своей загадочностью.       Профессор Танака, собрав студентов вокруг себя, объявил о начале их пребывания в Кусацу Онсэн. Он рассказал им о целебных свойствах местных вод, об истории этого места и о его вкладе в японскую культуру.       Затем, разделившись на небольшие группы, студенты отправились исследовать местность. Чикэко и Ясиро, держась вместе, с опаской ступали по узким улочкам, рассматривая сувенирные лавки. Аманэ и Цукаса плелись позади группы, тихо обсуждая своё.       В одной из лавочек Ёсида нашла изящный гребень из сандалового дерева, пропитанный тонким ароматом трав. Ясиро же не смогла устоять перед видом моти — нежных рисовых пирожных, окрашенных в пастельные тона и украшенных цветами сакуры. Раньше она никогда не посещала подобные экскурсии, что заставляло её восторгаться каждой мелочи.       Вечером, когда над Кусацу Онсэн сгустились сумерки, студенты собрались у Юбатакэ — главного термального источника города. Огромный деревянный желоб с бурлящей водой источал клубы пара, наполняя воздух специфическим запахом серы. Звуки падающей воды, смешиваясь с гомоном голосов, создавали неповторимую атмосферу умиротворения.       Позже Танака предложил искупаться в онсэнах — традиционных японских банях. Оставив одежду в раздевалке, парни и девушки разделились. Студенты осторожно вошли в горячую воду. Сначала было непривычно жарко, но постепенно тело расслабилось, а напряжение ушло. Чувствовалось, как целебные воды проникают в каждую клеточку, наполняя энергией и жизненной силой.       — Я будто заново родилась, — лениво протянула Нэнэ.       — Говоришь, как настоящая бабуля, — хихикнула одна из одногруппниц и подплыла к ней. Девушку с рыжими волосами звали Маю. — Нэнэ-чан, а Хана не с тобой?       Ясиро прикрыла глаза.       — Она отпросилась.       — Понятно. Вы всегда вместе, поэтому мы удивились, когда увидели тебя одну. Не хочешь поболтать с нами?       Предложение взбодрило Ясиро. Она мало общалась с другими девушками из группы, но сейчас ей представилась возможность сблизиться с ними. Вечер она провела за пустыми разговорами.       После онсэна, умиротворённые и отдохнувшие, студенты собрались в небольшом ресторане, где их ждал ужин. На столах были расставлены блюда местной кухни: овощи, приготовленные на пару, свежая рыба, темпура и, конечно же, рис.       Только после купален и ужина студенты разошлись по своим номерам.       — Хорошенько отдохните, наберитесь сил, завтра у нас будет забег по окрестностям, — напутствовал профессор.       Перед сном Ясиро вышла прогуляться. Она надеялась немного прояснить голову после обилия новых впечатлений. В тихом уголке, вдали от шумных постояльцев отеля, она неожиданно столкнулась с Коу.       — Тебе тоже не спится? — спросил он, доброжелательно улыбаясь.       Нэнэ кивнула, смотря на него снизу вверх. Она предложила ему сесть, похлопав по месту рядом с собой.       — Я узнал кое-что о твоей маме, пока у меня было время.       Сердце замерло. Ясиро распахнула глаза.       — Правда? И… что же ты узнал?       Коу замялся, подбирая слова.       — Ну, не так уж много. В университетских архивах не осталось записей о том, что она закончила обучение. По слухам, уехала куда-то из-за семейных обстоятельств.       В голове Ясиро тут же промелькнула мысль: «Значит, тогда она и вышла замуж за моего отца». Но вслух она ничего не сказала, оставив догадки при себе.       — Ну, хоть что-то, — пробормотала она, стараясь скрыть разочарование. — Спасибо, Коу-кун. Ты единственный, кто помог мне добыть хотя бы крупицу информации.       Они сидели на скамейке в тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад. В этот момент к отелю подошёл Аманэ, держа пакет с покупками из местного магазинчика. Его взгляд задержался на Ясиро и Коу, мирно беседующих в ночи. Уголки его губ недовольно опустились.       Заметившая его Ясиро приподняла брови в вопросе. Аманэ, стараясь скрыть раздражение, подошёл ближе.       — Флиртуете? — прямо спросил он, стараясь придать своему голосу непринуждённость.       Ясиро усмехнулась.       — Ты что, следишь за мной? — поддразнила она, слегка покраснев.       Коу невинно улыбнулся, чувствуя себя неловко из-за возникшей напряжённости. Аманэ лишь растерялся.       — Нет, просто мне показалось странным, что вы вдвоем так поздно не в отеле.       Ясиро и Коу обменялись смущёнными взглядами. Коу, почувствовав себя лишним, решил ретироваться.       — Л-ладно, мне пора. Спокойной ночи, Ясиро! — сказал он, поспешно скрываясь в дверях отеля.       Оставшись наедине, Аманэ и Нэнэ переглянулись.       — Ну и что тебе не понравилось? — спросила она, скрестив на груди руки.       Аманэ немного замялся.       — Да ничего. Просто… поздно уже. Тебе не кажется странным слоняться здесь с парнем?       — А тебе не кажется странным проявлять нездоровый интерес к моей личной жизни? — парировала Ясиро.       — Я просто беспокоюсь, — пробурчал Аманэ, отводя взгляд.       Ясиро подняла брови.       — Беспокоюсь, что о тебе снова поползут разные слухи. Это может повлиять на мою репутацию вообще-то!       — Что? Какие ещё слухи?       — Забей.       Ясиро, заметив его недовольство, решила немного смягчить тон.       — Ладно-ладно. Пошли уже, пока нас не потеряли…       Они молча вошли в отель. Напряжение, повисшее между ними, чувствовалось почти физически. Ясиро украдкой поглядывала на Аманэ, пытаясь понять, что вызвало его внезапную вспышку недовольства. Он же, в свою очередь, старался не смотреть в её сторону, делая вид, что увлечен рассматриванием коридорных ковров.       В холле их пути должны были разойтись. Ясиро направилась к женской комнате, а Аманэ, помедлив секунду, всё же пошёл следом. У самой двери Ясиро остановилась и обернулась.       — Спокойной ночи, — тихо сказала она, стараясь разглядеть в полумраке выражение его лица.       Аманэ подошёл ближе и, неожиданно для себя, коснулся её щеки. И сразу убрал руку, как от огня.       — Спокойной, — выпалил он. — Будь осторожна на забеге, поняла?       Затем он резко отстранился и молча направился в свою комнату.       Ясиро, ошеломлённая его внезапным порывом, ещё долго стояла у двери, касаясь щеки, где только что была его рука. Сердце бешено колотилось, а в голове роились мысли. Что это было? Забота, ревность, или просто мимолётное проявление дружеских чувств? Ответа она не знала, но одно было ясно — что-то между ними менялось, и эти изменения путали её.

જ⁀➴ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ﮩ෴ﮩ__

      Поздней ночью, когда коридоры опустели, а из-под дверей доносилось лишь размеренное дыхание спящих студентов, Ёсида на цыпочках пробралась в душевую. Полотенце небрежно прикрывало плечи, но она всё равно то и дело оглядывалась.       Ей хотелось одного: чтобы горячая вода смыла не только физическую усталость, но и тяжесть от вечного притворства. Завтра снова нужно будет играть роль Мабучи — тихой, незаметной, лишённой прошлого.       Тем временем Цукаса возвращался с ночного разговора с друзьями. Спор всё ещё жёг карман: если он добьётся Ёсиды — останется при любимой машине и получит денег, на которые сможет купить несколько таких же. Сохранит уважение друзей, авторитет в компании. И проигрывать Такуми хотелось меньше всего на свете, тем более тот увёл из-под носа самую красивую девочку в школе, к которой Цукаса так и не решился подойти.       Задумавшись, он свернул не туда — таблички «М» и «Ж» в полутьме слились в одно пятно. Толкнул дверь, шагнул внутрь и…       Пар окутал лицо. А под струёй воды, прикрываясь ладонями, стояла она.       Ёсида.       Сердце пропустило удар, а потом забилось так, что заложило уши. Цукаса застыл, как вкопанный. В голове смешалось всё: прошлое, настоящее, спор с друзьями, её фотографии из журналов, которые он украдкой рассматривал в телефоне, а потом злился на себя за это.       — Цукаса?! — её голос сорвался на писк.       — Ёсида? — он моргнул, надеясь, что это галлюцинация. — Что ты…       Он резко отвернулся к стене, вжавшись спиной в кафель. Горячо. Чёрт, как же горячо — и не только от пара.       — Это мужская душевая, — выдавил он, сам не веря в свои слова.       — Нет, женская! — прошипела она, пытаясь одновременно прикрыться и оттолкнуть его. — Какая разница?! Выйди!       Но тут за дверью раздался знакомый голос. Ясиро.       — Хана? Ты здесь? Ханахара!       — Хана? — Цукаса медленно повернул голову. Удивление сменилось холодным пониманием. Он смотрел на Ёсиду так, будто видел её впервые.       Она замерла. На секунду — совершенно беззащитная, без маски, без выдуманного образа. А потом в панике захлопнула дверь кабинки, прижав его к противоположной стене. Их разделяли считанные сантиметры, влажный воздух и полотенце, которое вот-вот сползёт.       — Н-Нэнэ? — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сейчас выйду! Не волнуйся.       — Я проснулась, не увидела тебя и испугалась, — поделилась Ясиро за дверью. — Ты же обычно не ходишь в душ так поздно.       — Не люблю, когда много народу, — ответила Ёсида, а свободной рукой вжала Цукасу в плечо, приказывая молчать.       Он молчал. Потому что если бы открыл рот, то неизвестно, что бы сказал. Например: «Ты всё это время притворялась?» Или: «Я же знал тебя другой».       Когда шаги Ясиро стихли, в душевой повисла тишина. Ёсида всё ещё не отпускала его, но её пальцы дрожали.       — Ёсида, — тихо начал Цукаса, глядя куда-то в пол. — Так ты… ты и есть Ханахара?       Она опустила глаза. Кивнула. А потом выдохнула так, словно несла этот груз годами.       — Цукаса, пожалуйста… никому не говори. — Голос её дрогнул, и это была не игра. — В универе у меня нет никого, кроме Нэнэ. Я боюсь, что если узнают, кто я на самом деле… всё испортится. Опять. Я останусь одна.       Цукаса медленно выдохнул. В голове пронеслось: «Спор. Друзья. Пари на Ёсиду». Ещё пару часов назад он думал, как подойти к этой неприступной девушке, которая даже не смотрит в его сторону. А теперь она стояла перед ним — мокрая, напуганная, беззащитная — и просила о помощи.       Он мог бы сказать: «Хорошо, я сохраню твой секрет». И уйти. И забыть об этом, как о странном сне.       Но внутри что-то щёлкнуло. Не циничное, не подлое. Скорее — жадное. Он вдруг понял, что держит в руках то, чего не имел никогда: ключ к ней. Не к «Мабучи», не к модели с обложки, а к настоящей Ёсиде.       — Ладно, — сказал он, и голос прозвучал хрипло. — Я никому не расскажу.       Она облегчённо выдохнула, и на секунду её губы тронула слабая улыбка.       — Спасибо… правда. Я не знаю, как отблагодарить.       Цукаса посмотрел на неё. На мокрые волосы, прилипшие к щеке. На то, как она нервно кусает губу. И внезапно понял: он хочет быть рядом, даже по принуждению.       — Вообще-то, знаешь, — медленно произнёс он, и в уголках губ мелькнуло что-то неожиданно мягкое. — Есть кое-что, что ты можешь для меня сделать.       Она напряглась. Пальцы сильнее сжали край полотенца.       — Не бойся. Ничего неправильного, — быстро добавил он, заметив её страх. Цукаса помолчал, собираясь с мыслями, а потом выпалил то, о чём не думал говорить вслух никогда: — Давай просто… начнём дружить?       Она подняла на него глаза — удивлённые, недоверчивые.       — Ты серьёзно?       — Я не умею притворяться, — соврал он, потому что умел, и ещё как. Но сейчас он не хотел притворяться. — В смысле… я хочу узнать тебя. Настоящую. Не Мабучи, не модель. А тебя.       В душевой было тихо, только капала вода. Ёсида смотрела на него так, будто видела впервые. И может быть, так оно и было.       — Ты странный, Цукаса, — прошептала она, но в её голосе не было злости. Только усталое, долгое «почему именно сейчас?».       — Знаю, — усмехнулся он и, наконец, позволил себе улыбнуться по-настоящему. — Так что скажешь? Попробуем дружить?       Она не ответила. Но и не отказалась. А когда он вышел из душевой, оставив её одну, в груди у неё почему-то стало тепло — впервые за долгое время. Ещё один друг.