Пятнадцать цифр истории

– Голд! Комната Темного предстала перед глазами Эммы. Без лишних деталей это жилище казалось стильным, но не теплым: минимализация предметов вразрез шла с уже сложившимся представлением от лавки хозяина, в которой всё было сложено хоть и на своих местах, однако создавало ощущение нагромождения. Тут же взгляд быстро окинул стол, шкаф и кровать, оставив вопрос на счёт кухни невысказанным, и остановился на хозяине, когда Реджина нарушила тишину. – Я не знаю, что может придумать твой папочка, но, поверь, я ему сверну шею, если с Генри… – Реджина повернула голову к единсвенному окну, но быстро пришла в себя – ещё раз повторюсь, где он может прятать Генри? – Пальцы едва заметно подёргивались, отчего женщина не могла быть спокойна даже со стороны. – Теряешь хватку, Дорогуша. – Голд внимательно смотрел на свои ногти, оставаясь в полном спокойствии. – Не этому я тебя учил. Неужели передо мной та, что оказалась во много раз сильнее собственной матери? Помниться, раньше ты готова была вырвать сердце любому, кто встанет на твоём пути а сейчас. Что я вижу сейчас, Реджина? Ты не смогла спасти сына? Я зря потратил столько времени? – Замолчи! Не смей думать, что я стала слабее. Я спасу Генри, чего бы мне этого не стоило! Ты не имеешь даже права думать, что я слаба. Поверь, если я дам Злой Королеве вырваться на свободу и ты, и твоя жалкая лавка сравняетесь с землей.– женщина не могла справиться с эмоциями, тряхнув головой. – Неужели? А мне кажется, в твоём сердце уже нет той черни, что позволяла тебе делать жуткие вещи с людьми. Помню, как я веселился в Зачарованном лесу. Иногда меня всё же посещают воспоминания и перед глазами появляются твои подвалы. Какая пытка была твоей самой любимой, дорогуша? – Хочешь на себе проверить? – О, как вижу, ты остра на язык, пускай это проверять в будущем и не мне. – Голд наклонил голову в бок – А отец дал бы тебе фору. – Голд, Генри и твой внук, и пока он не с нами, я не понимаю, почему ты сидишь тут и не принимаешь никакие попытки, чтобы его спасти! – Реджина ненавидела того за то, что Румпельштильцхен как обычно отходит в сторону. – Дорогая, всё зависит от вас. Я чувствую магию отца за множество километров, не говоря уж за то расстояние, которое сейчас между нами. Я не в силах помочь абсолютно ни в чем. – Как обычно голову в песок? О, помню тот позор, которому ты подверг и себя, и сына в битве с ограми! А как можно было не броситься за ним в портал? На секунду, я бы этого сделала не раздумывая, если бы у меня была такая возможность! А ты даже сейчас не можешь пошевелить и пальцем. Мог бы спасти хотя бы внука! – Не нападай на того слабее которого ты во сто крат. Я поплатился за свои ошибки, а вот на счёт исчезновения Генри, я не знаю, сможешь ли ты поплатиться. Что у тебя есть, Реджина? Закрытая душа, да сердце, что чернее любой смолы. И ты думаешь, что сможешь противостоять хоть кому-либо? Не стоит себя обманывать. Ой как не стоит. – Замолчите оба! Чувствуя сильные эмоции, они обратили внимание на Свон. Зачем Пэну связывать все миры? – Эмма не смотрела на мэра, боясь нарваться на мать, чье сердце не было на месте, хотя своё собственное Свон уже устала прятать от чужих глаз. Голд перевел глаза на более спокойного собеседника. В Эмме как раз виднелось то, чего так не хватало его лучшей ученице. Она никогда не ставила эмоции выше рассудка, из-за чего страдала уже не первый год, пускай только благодаря Генри он об этом узнал. Пожалуй, если нужно будет, он всегда сможет воспользоваться её слабым местом. Но сейчас было очень рано, поэтому оставалось только ответить на вопрос спасительницы. – Скорее всего, он лишь хочет отомстить. Он не имеет сейчас более зловещей цели, но с сердцем в этот раз может всё получиться… – Голд крепче сжал трость в руке. – Я исключила этот вариант! – Реджина подошла к столу, взяв его край в руки, и от переизбытка негативных эмоций стукнула кулаком об отпалированную поверхность. Маг наслаждался напором, исходившим от женщины. Если бы она только умела направлять его в правильное русло, они бы уже поняли, что их ждёт впереди. – Ауч… – маги перевели взгляд на Эмму, быстро достающую карту из внутреннего кармана куртки. Пергамент поменял цвет на огненно-красный, и, развернув его, Свон прочла появившиеся сами по себе слова: "Эмма, Реджина, мне нужна ваша помощь. Август." – Да, самое время спасать полено! – закатив глаза и повернув голову в сторону сказала Миллс. – Голд, если с Генри что-то случиться, пеняй на себя, дедушка… – Лицо мэра не сулило ничего хорошего, но Темный лишь усмехнулся, смотря вслед уходящим незваным гостьям. Покинув лавку и ни на что больше не обращая внимания, женщины направились к дому Пиноккио. Света, излучаемого фонарями, вполне хватало, чтобы спокойно добраться до цели, но вечер давил на измученные нервы обеих. Стараясь не обращать внимания на ещё более тонко сложенные губы Эммы, брюнетка не могла себе позволить дать волю слабостям. Она презирала в себе их и искореняла все до последнего после смерти Дениэла. Миллс понимала, что вскоре всё её существование могло встать с ног на голову. Меньше всего она желала показаться мягкой и слабой, особенно перед Свон, на лбу которой почему-то выступило пару капель пота. Проходя улицы города в полном молчании, они неожиданно остановились от пронзительного крика спасительницы, не выдержавшей боли. До дома оставалось буквально пару метров, однако пришлось сделать остановку. – Я понимаю, что кричать Вы научились из-за своего рода, которого я подвергала пыткам, но, Свон, не стоит демонстрировать этот талант. – Она вновь смотрела на неё с презрением, ведь никогда даже себе не позволяла давать слабину, наверное, потому, что не знала, как на неё реагировать. Лицо спасительницы побледнело на глазах. – Я… – Эмма подняла рукав левой руки на пол четверти, продемонстрировав черного лебедя, на голове которого красовалась корона такого же цвета, а сама птица была заключена в осколках обугленного сердца. – Он очень сильно жжет руку, и, к сожалению, появился как только мы вышли от Голда, сразу став причинять боль… Но почему-то я уверена, что Крокодил тут не при делах. – Конечно, ты уверена Свон. – недоумевая, женщина попыталась приложить к клейму руку, однако обоих женщин пронзило током. Осколки стали двигаться, а Реджина сложила руки на груди. – Я не знаю, что это за проклятие, однако, очень похоже на клеймо Спасителя. Уверена, что это проделки Пэна. Мы приняли игру дьявола, если можно так сказать. Так как мы… По крайней мере ты однозначно за доброе начало, принимая законы игры, ты должна пройти какое-то испытание личного характера. Надеюсь, я правильно поняла… – Прекрасно, я должна пройти то, чего даже не знаю. – Эмма вновь сделала вид, будто ей абсолютно нет дела до боли. Продолжив путь, Реджина перебирала в голове все знакомые заклятия, стараясь отвергнуть единственное пришедшее в голову объяснение происходящему. Свон лишь ускорила шаг, увидев вагончик Августа. Пройдя внутрь, они увидели мужчину, чьё тело освободилось от проклятия. Наконец он мог спокойно вздохнуть, не чувствуя в лёгких щепки древесины. – Чего ты хотел? – В голове женщины вновь появился образ сына, поэтому Миллс не могла говорить более мягко. Да и жилище мужчины особо не радовало её взгляда. – Это вам. – Протягивая блокнот в красно-чёрной обложке, Пиноккио продолжил. – На форзаце написано, что я должен отдать его вам. – открыв абсолютно чистый блокнот, Эмма прочла надпись: Реджине и Эмме. – И зачем он нам? – я даже сейчас понимаю, что в нем магия, которая мне даже не под силу. Я чувствую это. – Я лишь отдал то, что посчитал нужным вам отдать. Надеюсь, это поможет вам спасти Генри. Сжав крепче зубы, Миллс кивнула, а Эмма, поблагодарив Пиноккио, почувствовала ещё более острую боль, отчего Реджина поспешила откланяться. – Я жутко голодна. И уже ни могу ни о чем думать. – призналась спасительница. Ближе всего только кафе у бабушки. Нам ну,.. – Как ты можешь думать о еде в такое время? – вздохнув, Реджина всё же направилась в кафе, не заметив лёгкой улыбки Эммы. Зайдя внутрь, они сели за столик, заказав еды возле окна и молча стали поглащать ужин. Эмме даже показалось, что боль немного стихла, а Миллс посмотрела в большое окно кафе. – Эмма, за нами идёт слежка. – повернув голову в сторону, Свон также заметила потерянных мальчишек. – Они знают о Генри! – синхронно вскочив с мест, они посмотрели на уставившихся на них посетителей и спокойно вышли из здания. Пройдя к отошедшим к границе прислужникам Пэна, Реджина еле сдержала себя, чтобы не оглушить никого фаерболом. – Новое правило. Пэн просил передать, что без меча Артура вам не выиграть. Что делать с этой информацией – Решать Вам. – чувствуя накопившиеся негативные эмоции, Реджина схватила одного из них за руку, быстро развернув к себе спиной и обхватив локтем его горло. – Где Генри? Либо вы отвечаете, либо я сверну ему шею. – оставшиеся подпевалы смотрели на женщину, однако один из самых верных сторонников лишь усмехнулся, и, взмахнув рукой, оставил в локте женщины пустоту. – Прости, но в играх ты слабовата, Злая Королева, и пока у нас твой сын, ты будешь выполнять все, что мы скажем. Рассекнув рукой воздух, парень перенес их к Голду. – Может так игра пойдет быстрее. Снова находиться в Лавке? Реджина часто ее посещала, но не думала, что вернётся так скоро. Ворвавшись внутрь, женщина окликнула: – Нам нужен мечь Артура. И я знаю, что он может быть только здесь. Пошевеливайся, Румпельштильсхен! – Ты забыла правила, дорогуша! – перед ними возник Темный во всей своей красе. – Всё-таки мне идёт классика. Моя вещь в обмен на вашу. Потому что с вас больше нечего взять, самое ценное у вас, насколько мне известно, уже забрали. – засмеявшись, Голд смотрел на них весёлыми глазами. – Хотя, пожалуй, я возьму лежавший в твоём кармане значок шерифа, Эмма. – Не смей напоминать мне о Генри! – Реджина взмахнула рукой, вызвав фаербол. – Неплохая попытка. Не напомнишь, кто тебя этому научил? – смотря на неё, словно кот, объевшийся сметаны, Голд поднял руку, а магия женщины оказалась у него. – Вот значок. – сделав шаг вперёд, Эмма вручила его Голду. – С тебя меч. – Хоть одна светлая голова. Хотя, признаюсь, две краше. – Улыбнувшись, Румпельштильсхен взмахнул рукой и протянул меч Свон. – Сделка заключена. – перебирая пальцами взнак прощания, Темный испарился в воздухе. – Самая глупая его сделка. Прости, но я хочу спать. – в этот раз им ничего не помешало оказаться возле гостиницы, окна которой приветливо манили искусственным светом. – Я, пожалуй, к себе. – Эмма, Реджина. – услышав голос Белоснежки, Миллс закатила глаза. – Исчезло детское одеялко Эммы. Смотря на чету Чармингов, Миллс устало вздохнула: – Я понимаю всю особенность вашей семьи, но поищите получше. – развернувшись, Миллс направилась к себе, бросив быстрый взгляд на Эмму. – Важнее информации они, как всегда сказать не могли… – отбросив в сторону мысли о том, насколько ценны вещи в плане проклятий, Реджина исчезла в уже наступающей темноте, задумавшись о брошенном вслед взгляде Свон.