Тёмная Диада

31 августа, 1938 г. среда

      В приют мы вернулись уже под вечер. Трудно было поверить, что это — последний день. Последняя ночь в этом мрачном месте. Завтра мы вместе уедем отсюда, чтобы начать новую жизнь в Хогвартсе. Лёгкое волнение от предвкушения грядущих событий никак не хотело меня покидать.       — Ты сегодня придёшь ко мне? — спросил я, поправляя свёртки с мантиями. Под ногой предательски заскрипела ступень — видимо, вес моего тела вместе со всем этим скарбом оказался для неё чрезмерным. Котелки, весы, учебники — всё гремело и норовило выскользнуть из рук.       — Сразу после ужина. Вместе полистаем учебники, — ответила Айрин, будто прочитав мои мысли. Её лица не было видно — оно целиком скрывалось за громоздкой кучей покупок.       — Когда мы вырастем, у нас будет огромная библиотека, — мечтательно протянул я.       — И все книги будут моими, — сказала она невозмутимо.       — Нашими, — отрезал я. Вот же, эгоистка.       Я почти физически ощутил, как Айрин закатила глаза. Зная, что я не вижу её бледное лицо, она громко цокнула языком — демонстративно, чтобы я понял: она недовольна. Я промолчал, и тогда она фыркнула:       — Пф! Ещё чего!       — Не забывай, у тебя уже моя фамилия, — усмехнулся я, поворачивая на второй этаж.       — До отбоя разойдёмся. Нам нужно выспаться! — крикнула Айрин, поднимаясь на третий.       Мы разбрелись по своим комнатам, чтобы упаковать чемоданы. Свой я собрал быстро — скорее потому, что собирать было почти нечего. Из магловской одежды у меня оставалось лишь два простых костюма; взял один — про запас. Остальное место заняли мантии, учебники, аккуратно уложенные в стопку, и дневник, который когда-то подарила Айрин. Палочку я спрятал на самое дно — туда, где посторонние руки её точно не коснутся.       Из коридора донёсся голос Марты, зазывавшей ребят на ужин. Шаги становились всё ближе, пока не остановились у моей двери. Раздался вежливый, почти нерешительный стук. Марта мне нравилась: она уважала чужое пространство. Не то что миссис Коул, которую, кажется, в детстве не учили ни вежливости, ни стуку — только искусству вторгаться туда, куда её не звали.       — Том, — на её лице сияла тёплая, безмятежная улыбка, — пора на ужин.       — Да, Марта, — равнодушно кивнул я, защёлкивая чемодан. Вдруг кому-то взбредёт в голову зайти в мою комнату и порыться в моих вещах. Маловероятно, но люди иногда совершают глупости. Так что я решил перестраховаться.       Я не спеша спустился на первый этаж и направился в столовую, где занял своё привычное место за столом. Даже не верилось, что я сижу здесь в последний раз. Глубокий вдох. Вокруг было полно детей, кишащих, как в муравейнике. Они галдели и шевелились, как какие-то жуки. Фу.       Но моё внимание быстро сместилось. На входе показалась Айрин — в светлом платьице, том самом, в котором она впервые появилась здесь в начале лета. Волосы мягкими волнами спадали на плечи, а маленькие чёрные сандалии звонко отмеряли каждый шаг по направлению ко мне.       — Как ты думаешь, — спросила она, садясь на своё место и легко откидывая волосы за плечо, — в Хогвартсе будут кормить так же отвратительно?       — Надеюсь, что гораздо лучше, — я равнодушно пожал плечами. — Может, тогда ты перестанешь быть такой худой и бледной…       — Тогда и ты перестанешь выглядеть, как жертва голодовки, а твои впалые щёки исчезнут, — парировала Айрин, чуть прищурившись. Потом, будто что-то прикинув, добавила: — Интересно, насколько ты ещё вырастешь, если уже сейчас выше меня на целую голову?       Я снова пожал плечами.       — Полагаю, что ты, дорогая Айрин, вырастешь не на много.       Она что-то невнятно проворчала, взяв медную ложку в тонкие, почти прозрачные пальцы. Я не вытерпел и всё-таки выпалил то, что постоянно вертелось на кончике языка:       — Гном.       Изумруд её глаз потускнел, брови сошлись, а взгляд исподлобья стал колючим. Я спокойно выдерживал эту гримасу целую минуту, не меньше. Айрин становилось всё сложнее сохранять грозный вид — и, в конце концов, она прыснула тонким смехом. Звук вышел хрипловато-писклявым, и, о боги, это было похоже на свистящий чайник на плите! Я не удержался и тоже рассмеялся.       Наши голоса слились в громкий гогот, что, судя по всему, шокировало окружающих: на нас обернулись буквально все. Видимо, в их глазах мы обычно были воплощением холодного равнодушия и немоты.       Айрин, вытерев слезинку, оставшуюся после приступа хохота, вдруг резко замолчала. Она глубоко вдохнула и приняла торжественную позу — словно только что уселась на трон. Я уже знал её мимику и повадки достаточно хорошо, чтобы безошибочно понять: сейчас последует очередная небылица.       — Выкладывай, — разрешил я, отпивая безвкусный чай.       — В самый тёмный, самый страшный час над бескрайним лесом летит чёрный ворон… — вкрадчиво, почти шёпотом, начала Айрин. — Он так устал… Скованный цепями, он просидел триста лет в подземелье… Он стал почти бестелесным духом. Но сейчас он свободен! Мчит, рассекая облака могучими крыльями! Он царь… и колдун. Самый могущественный!       Она на мгновение замерла, будто вглядываясь в небо, которое видела только она, и продолжила с нарастающим воодушевлением:       — А что это вдали за огонёк?.. Это маленькая деревушка… Он крадёт самую красивую невесту… Какое горе! — Лицо Айрин в считаные секунды исказилось в самой театральной гримасе скорби. — Даже суженый не в силах ей помочь! Никто её не спасёт. Ах, бедная, бедная юная девушка! — голос её надрывно задрожал.       Затем, будто вспомнив о моей роли слушателя, Айрин бросила на меня выразительный взгляд и взмахнула рукой, явно ожидая вопроса, которого я всё не задавал. Не выдержав паузы, она сама подалась вперёд и почти шёпотом спросила: — А знаешь почему? — Голос её стал едва слышен. Она сделала приглашающий жест, и я, почти не раздумывая, машинально склонился к ней ближе. Интрига действительно зацепила, и хотя я сохранял показное равнодушие, внутри я внимал каждому слову.       — Почему? — тихо спросил я, наигранно вскинув брови.       — Бессмертный! — выкрикнула Айрин и с такой силой ударила ложкой по деревянной столешнице, что от звона дрогнули кружки. Ребята за ближайшими столами вздрогнули, а у меня по коже побежали мурашки.       — Так не бывает, — отрезал я с непоколебимой уверенностью.       Айрин метнула в меня самый недовольный взгляд на свете. Интонацией и тоном я, очевидно, похоронил всё торжество её момента. Она возмущённо фыркнула, не желая сдаваться:       — Бывает! — в её голосе звенела обида. — Где-то в море, в океане есть остров. На том острове — огромное дерево, под деревом — запертый сундук. В сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла… а в игле — смерть.       Она выпалила всё это с такой скоростью, что слова слились в одну длинную скороговорку, и уже на середине я окончательно потерял нить смысла.       Гробовая тишина. В какой-то момент я заметил, что мы оба уже пару минут не прикасались к еде, а просто пристально смотрели друг на друга.       — Бред… — начал я своё очередное опровержение её небылиц, но Айрин тут же перебила, будто только и ждала этой реплики.       — А вот и нет! Бессмертный! — Перед моим лицом со свистом пронеслась алюминиевая ложка. Хорошо, что не нож. Я едва успел отклониться. — Как, по-твоему, его убьют, если никто не знает, где его смерть?!       Я глубоко вздохнул и обреченно погрузил ложку в похлебку.       — И где ты только этого набралась?       — Не знаю! — рассмеялась Айрин, уже смирившись с моим скептицизмом, и вернулась к ужину. — Когда Дамблдор сказал про волшебников, я сразу вспомнила это.       — Ну, чисто гипотетически… Раз мы с тобой волшебники, — на этих словах я перешёл на шёпот, уже без всякого притворства, чтобы никто нас не подслушал, — то, возможно, и такое тоже может быть. Только вот… как этот Бессмертный мог такое провернуть?       — Это ритуал Вечной Ночи.       — Что? — я скривился от непонимания. — Ты ведь точно не знала, что ты волшебница?       — Откуда мне знать, знала я или нет, Том? — недовольно буркнула Айрин. Наверное, не стоило мне давить на неё, всё-таки потеря памяти — штука серьёзная.       — Ну так что там с этим ритуалом?       — Нужно принести человеческую жертву… — она на секунду задумалась и, чуть улыбнувшись, добавила: — Или несколько. И тогда душа заключится в филактерию. После этого человек умирает… и возрождается уже как полноценный маг, обманувший смерть.       Айрин задорно причмокнула в конце своей речи — так, будто говорила о чём-то абсолютно обыденном. Ну, вроде того, как руки помыть.       — Погоди, погоди… Какую бактерию?       — Филактерию, — терпеливо поправила она. — Предмет, куда заключают душу. Пока он существует — жив и маг.       — А если мага убьют?       — Если убьют, он просто возродится.       — Ух ты… — вырвалось у меня. Реакция, наверное, прозвучала чересчур сухо и равнодушно, но на самом деле эта история задела что-то глубоко внутри — словно в самой непознанной части меня протяжно и тоскливо отозвалось эхо чего-то забытого. — Но яйцом я бы свою филактерию не сделал. Да и, как мы уже выяснили, зайцы и кролики — ребята крайне ненадёжные. — Я подмигнул, и Айрин тут же разразилась звонким смехом.       Безвкусная похлёбка была съедена. Я отодвинул пустую тарелку.       — Я жду тебя у себя.       — Хорошо, — промямлила Айрин сквозь набитый хлебом рот. — Только забегу к себе, чемодан под кровать спрячу… на всякий случай. И ещё к миссис Коул зайду.       Я одобрительно кивнул и направился к себе.       Унылые серые коридоры приюта угрюмо молчали. Поднимаясь на второй этаж, я кинул взгляд на вытянутое огромное окно, за которым темнело. Я всегда знал, что я особенный. Неужели всё это, наконец-то, происходит?       И тут сверху, с третьего, раздался громкий, неприятно гулкий хлопок. Если бы Айрин сейчас не была в столовой, я бы решил, что это её рук дело — очередной погром. Но она была далеко, а звук пришёл именно сверху.       Зайдя в свою комнату, я заметил, что лампочка под потолком тускло горит. Вот так сюрприз — её наконец-то починили. Приют Вула уже давно пытался перейти полностью на электричество, но керосиновыми лампами всё ещё пользовались. Возможно, потому что они были дешевле. Мне, впрочем, было всё равно.       По привычке я взмахнул ладонью — и небольшой огненный шар вспыхнул в воздухе, взмыл под потолок, осветив комнату куда ярче, чем электрическая лампа.       Достав первый попавшийся учебник из чемодана, я устроился на кровати. Книга оказалась чуть потрёпанной, но в целом в приличном состоянии. На обложке красовалось: «Тёмные силы: пособие по самозащите», автор — Квентин Тримбл. Очевидно, что есть темные силы. Но вот вопрос, будут ли нас им обучать?       Мысли закружились в голове, как в хороводе. Столько вопросов! Столько неизведанного впереди! С каждой прочитанной строчкой жадный до знаний огонёк во мне разгорался всё сильнее.       Осознав, что Айрин до сих пор не вернулась, я взглянул на страницу — уже двадцатая. Почему так долго? Вероятно, возится с вещами. Я снова уткнулся в книгу. Знания увлекали настолько, что время стремительно ускользало, растворяясь в строчках.       Тридцать восьмая страница. Слишком долго. Без сомнений, я уже был полон решимости отправиться к ней и как следует отругать. Она же обещала!       С мрачным видом и недобрыми намерениями я решительно покинул свою тесную комнатушку под номером 27. Поднялся на нужный этаж, дошёл до самого конца коридора, где меня встретили знакомые обшарпанные цифры на двери — 37.       — Айрин! — без стука толкнул дверь и с вызовом произнёс: — Ты сказала, что...       Пустота.       Комната зияла тишиной, и я невольно зажмурился, будто от яркого света. Но, открыв глаза, понял: это не иллюзия. Здесь действительно никого нет. Я медленно шагнул внутрь, чувствуя, как странно глухо отзывается под ногами пол. Постоял несколько секунд, вслушиваясь в неподвижный воздух.       — Айрин, это абсолютно идиотская затея сейчас играть со мной в прятки, — сказал я твёрдо, смекнув, что она замыслила.       У Айрин была привычка — с озорным блеском в глазах крикнуть «Найди меня!», а затем со всех ног умчаться на другой этаж приюта, прячась в самых нелепых местах. Но, похоже, теперь игра перешла на новый уровень: стадия с вызовом на поиски просто исчезла. Только вот момент для подобных забав был, мягко говоря, неподходящий.       На кровати стоял открытый чемодан. Вещи лежали аккуратными стопками, словно она только что их сложила и собиралась куда-то уйти.       — Я вытащу тебя за твои волосы, поняла? — буркнул я, медленно опускаясь на четвереньки, чтобы заглянуть под кровать.       Пустота.       Я глубоко вдохнул. Нет, она не настолько безрассудна, чтобы устроить шалость именно сейчас, в такой момент.       — Айрин? — уже более требовательно позвал я, распахивая дверцы шкафа, где она пряталась не раз.       Пустота.       Что-то в этой пустоте было неправильным. Словно воздух стал плотнее и тяжелее, а тени по углам потянулись чуть длиннее, чем должны были. Комната дышала тишиной, но это дыхание было чужим, едва уловимым, будто кто-то — или что-то — всё ещё оставалось здесь, прячась не в шкафу и не под кроватью, а в самих стенах, в самом воздухе.       Я вышел в коридор и посмотрел на часы в дальнем углу. Ужин был в семь вечера. Сейчас — десять минут десятого.       Что-то было не так.       Я поспешил к кабинету миссис Коул. Наверняка Айрин там, и они возятся с документами. Уверенно постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.       — Миссис Коул, Айрин у вас?       Она сидела за столом, склонившись над бумагами. Перо скрипело по листу, строгий взгляд поднялся на меня — быстрый, цепкий, как удар линейкой по пальцам. Но вместо того чтобы отчитывать за вторжение, она сухо произнесла:       — Она у себя в комнате, Том.       — Её там нет.       — Том, — раздражённо отмахнулась нянька, — мне не до твоих глупых шуток. Все дети давно разошлись по комнатам. Айрин после ужина была у меня, мы оформили все бумаги. А двадцать минут назад я делала обход — она была на месте.       — Её. Там. Нет, — процедил я, чувствуя, как в животе расползается холодок.       Миссис Коул уловила по моему голосу, что я не шутил, но её скептицизм ощущался почти физически — как тяжёлое, колючее одеяло. Она неспешно поднялась из-за стола, пригладила передник и вышла в коридор, кивком велев мне следовать. Мы молча дошли до комнаты Айрин. Щёлкнула дверная ручка, дверь распахнулась… и немая пустота ударила в лицо.       На её лице на миг проскользнула тень тревоги, и я её уловил в ту же секунду.       — Где она? — спросил я жёстко, почти требовательно, будто она обязана сейчас же показать мне, где Айрин.       — Полагаю, она просто играет с девочками. Всё же последний день здесь, Том, — голос был ровным, но в нём звенело лёгкое напряжение. — Я сделаю обход ещё раз. А ты иди к себе.       Я кивнул, хотя каждая мышца тела сопротивлялась. Логика говорила, что так будет лучше, но внутри росло липкое, холодное чувство. Поднявшись на второй этаж, я оставил дверь своей комнаты приоткрытой — пусть будет слышно все происходящее в приюте. Я сел на кровать, внимательно вслушиваясь в каждый звук и шаг. Мне казалось, что вот-вот дверь распахнётся, и Айрин ворвётся в комнату со звонким смехом, как маленький ураган, и вновь устроит балаган, который меня всегда раздражал и так сильно... Нравился.       Я слышал, как миссис Коул и мисс Блэр обошли весь приют: дверь за дверью, комната за комнатой — и каждый раз разочарованное «пусто». Айрин нигде не было. Она не могла уйти на улицу: все выходы заперты изнутри, ключ — только у главной няньки.       Я удерживал холодный рассудок, как мог. Сбежать? Нет. Она бы не решилась. Только всё стало налаживаться. Только мы нащупали тропу, которая могла привести нас к тому, кем мы хотели стать. Вещи Айрин — все до последней мелочи — остались в её комнате.       Ты ведь не сбежала?..       Я потерял счёт времени. Наконец, не выдержав, вышел из своей комнаты и вновь направился к миссис Коул. Поднимаясь на третий этаж, машинально бросил взгляд на вытянутое окно.       Тьма.       Нянька подняла голову, когда я появился на пороге её кабинета, и бросила на меня тревожный взгляд.       — Том, — миссис Коул подбирала слова осторожно, словно ступала по льду. — Айрин нигде нет. Мы уже вызвали полицию. Возможно… она сбежала.       Каждое её слово вонзалось в меня, словно гвоздь. Я слушал и не верил, будто всё происходило не со мной. Пытался вдохнуть глубже, но казалось, что в кабинете не осталось кислорода. Он исчез — вместе с Айрин.       — Всё хорошо, Том?       — Всё хорошо, — хрипло отозвался я.       — Я видела, что вы стали близки, и…       — Мы не были близки. — Её жалость напоролась на айсберг моего равнодушия.       Миссис Коул испытующе вглядывалась в моё лицо. Я выдержал её взгляд — пустым и равнодушным, как зеркало.       — Том… Скажи честно, ты никогда не обижал Айрин? Может быть…       — Может быть что? — я перебил её, нервно скривив губы.       — В таком случае — ничего, — тихо ответила она. — Ступай к себе. Если она найдётся, я сразу тебе скажу.       Я молча развернулся и вышел. Дверь захлопнулась за спиной, и я остановился в коридоре, жадно хватая воздух. Она подозревала меня. Думала, что я причастен к исчезновению Айрин.       Если бы только это было правдой…       Я пошёл прямо по коридору, в её комнату.       Чемодан всё так же стоял раскрытым на кровати. Казалось, Айрин вышла лишь на минуту и вот-вот должна была вернуться.       Без пяти двенадцать.       — Она не придёт, — твердил разум.       Не помню, как оказался у себя. Просто сел на кровать.       Ветер рванул здание, тоскливо загудел в водосточной трубе. Вспышка молнии осветила маленькую комнату, за ней грянул гром. Редкие капли холодного дождя монотонно застучали по окну, перерастая в настойчивый ливень. Он бил по окнам так, что казалось — ещё миг, и стекло не выдержит.       Где же ты?       Железные обручи сжимали грудь всё сильнее. К горлу подступила тошнота. Я обхватил живот и согнулся вперёд. Невыносимо!       Капли барабанили по стеклу и карнизу, срывались ручьями по трубе. Очередная молния вспыхнула — и я увидел на подоконнике семь белых камней.       Где ты?       Невыносимо. Если бы только мог — заплакал бы. Но я не умею. Я не знаю как.       Обессиленно вцепившись в волосы, я закричал так громко, как только мог.       Из горла вырвался лишь сдавленный хрип.       Если бы я только мог — я бы заплакал.