Тёмная Диада

      Яркие солнечные лучи не достигали подземелья, но изумрудные блики, преломляясь от невидимых чар, играли на стенах комнаты, мягко подталкивая к пробуждению. Айрин медленно распахнула глаза и прислушалась: все ещё спали. Она осторожно спустила ноги с кровати. На изножье аккуратно висело сложенное пополам платье — Айрин почти неслышно протянула к нему руку и оделась, следя за каждым движением. Затем, едва заметным жестом левитировав туфли из-под кровати к себе в ладони, она тихо поднялась на цыпочки и направилась к выходу, стараясь не выдать присутствия ни одним звуком.       До подъёма оставалось ещё минут пятнадцать, и общая гостиная безмолвствовала — редкая роскошь для хогвартских подземелий. Именно здесь Айрин и привела себя в порядок. Она не слишком любила бытовые заклинания, но отрицать их пользу в экономии времени было глупо, потому никогда ими не брезговала. Натянув новую обувь на маленькие ступни, Айрин с облегчением плюхнулась на диван, закинув ноги на подлокотник. Длинные чёрные волосы свободно рассыпались по мягкой поверхности, ниспадая густым водопадом, и на мгновение воцарилось то редкое, хрупкое утреннее спокойствие, которое бывает лишь за несколько минут до пробуждения всего мира.       — Ну, что тут у нас… — От лёгкого движения указательного пальца камин вспыхнул в полную силу, разлив по гостиной тёплый, колышущийся свет. Галлеоны тихо зазвенели, сталкиваясь друг с другом, и один за другим ныряли обратно в маленький кожаный мешочек.       — Так… Учебники будут подержанные, — пробормотала Айрин, сосредоточенно пересчитывая. — А вот мантию я смогу купить хорошую. Зимнюю… зимнюю возьму позже, пока ещё не так холодно.        Едва Айрин произнесла свой вердикт — не слишком громко, но всё же вслух, — как тело внезапно бросило в жар. Ощущение было до болезненного знакомым, точь-в-точь как вчера в Большом зале.       — Да что же это такое… — тихо выругалась она, хрипло втягивая воздух в лёгкие. С усилием выпрямившись, Айрин подалась вперёд, уперев локти в колени. Взгляд невольно приковало полыхающее пламя камина. Нет, здесь не настолько жарко, чтобы становилось дурно. Значит, источник недомогания всё тот же.       Она медленно приподняла подол платья, обнажая живот, и взглянула на рану: местами выступила свежая кровь. За ночь порез совсем не зарубцевался.       — Чёрт возьми…       Решив не терять ни минуты, Айрин одёрнула платье и резко поднялась с дивана, пряча мешочек обратно в карман, словно в её животе не зиял упорно не заживающий порез. Ещё вчера директор дал ей разрешение на трансгрессию в Косой переулок — место, где можно было найти всё: от книжных лавок до нужной сейчас аптеки. Плевать на правила и на дурной тон. Боль нарастала с пугающей стремительностью, словно живая, и тянуть до выхода за ворота у неё просто не было сил.       Громкий хлопок — и в гостиной Слизерина вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием камина.

☾

       Кэтрин Грейс устроила переполох ровно в восемь тридцать, когда все собирались на завтрак. Новенькой студентки нигде не было. Опросив всех и каждого в гостиной и в комнате девочек, она сделала объявление за общим столом.       — Айрин Дюстер пропала! Я обыскалась, её нигде нет! Кто-нибудь видел новенькую? — Кэтрин тревожно оглядела сокурсников.       — После того, как она тут всем тыкала своим пальцем, да ещё и села сюда, — Лестрейндж кивнул на пустое место, — я не удивлён, что она пропала.       — Что ты несёшь! — шикнула Кэтрин, приправив своё негодование презрительным взглядом.       — Дерзкая девчонка, — хмыкнул Эйвери, отпивая крепкий кофе. — Вела себя так, будто все должны ей подчиняться. «Я не повторяю дважды»… — он расхохотался, не скрывая удовольствия.       — Хватит, — резко оборвала его Кэтрин. — Во-первых, было очевидно, что она устала. А во-вторых, нужно быть идиотом, чтобы не заметить: она не так проста.       — Кэтрин, сядь, — раздался у неё за спиной спокойный, твёрдый голос. — Я уверен, что всё в порядке.       — Доброе утро, Том, — Кэтрин уважительно кивнула. Юноши, сидящие за столом, почти синхронно повторили жест. — Будучи старостами, мы несём определённую ответственность, а проблемы никому тут не нужны… особенно учитывая обстоятельства прошлого года.       — Я знаю, мисс Грейс. Полагаю, это обычное дело для… — на мгновение Риддл замолчал, усаживаясь на своё место. Скулы заметно напряглись, будто он едва удержал слова, которые не должен был говорить вслух. — …для новенькой — пропадать и колесить по всем четырём сторонам света. Кто знает, может, она уже открыла ещё пять, скрытых от обычного глаза, и сейчас радостно их изучает, даже не вспоминая твоё имя.        — Мой Лорд… — едва слышно прошептала Кэтрин, напряжённо сжав пальцами край мантии. Никто, конечно, ничего не заметил: идеальные манеры и врождённая выдержка всегда были при ней. Но шутку старосты она не нашла ни забавной, ни уместной. — А вдруг всё-таки что-то случилось?..       — Если тебе будет легче, посмотри в туалетах, — Том изящно разломил свежую булочку, словно обсуждал не пропажу студентки, а расписание уроков. — В мужских. Она, возможно, душит там какого-нибудь пухлого первокурсника.       Кэтрин настороженно посмотрела на Тома, всё ещё пытаясь понять, был ли это сарказм, неудачная шутка или намёк, смысл которого ускользнул от неё. Но одно было очевидно: сегодня он встал не с той ноги. Реддл же, будто ничего и не произошло, молча приступил к утренней трапезе, полностью закрывая тему.       Понимая, что дискуссия исчерпана, Кэтрин тяжело выдохнула и тихо опустилась на своё место рядом с Малфоем.       — Ладно… схожу к директору после завтрака, — пробормотала она почти неслышно, скорее для самой себя, чем для окружающих.       Мужская часть стола её беспокойство проигнорировала: юноши с ленивой степенностью уже увлеклись обсуждением политического строя магического мира и последних событий в Европе. Словно пропажа студентки была отдельной, не заслуживающей внимания мелочью, а Кэтрин — чересчур впечатлительной.

☾

      Поодаль от главного входа в замок раздался хлёсткий щелчок трансгрессии. Айрин Дюстер, целая и невредимая, вернулась из Косого переулка. В руках она держала две тяжёлые котомки, набитые учебниками и новой мантией. С выражением тихого удовлетворения на лице она направилась ко входу, но, не выдержав веса, резко разжала пальцы. Котомки не плюхнулись на вымощенную булыжником дорожку — вместо этого остановились в нескольких сантиметрах над землёй и покорно поплыли следом за хозяйкой.        Входная дверь с лязгом распахнулась — и на пороге нарисовался Апполион Прингл, на усах которого блестела капелька пота.       — Опять ты шастаешь тут, непослушная девка! — возмутился он, будто ждал этого момента с самого утра.       — Всё с разрешения директора, мистер Прингл. — Айрин одарила завхоза приторно-сладкой, идеально лживой улыбкой. — Поэтому сегодня вы меня не накажете.       Прингл что-то сердито пробубнил себе под нос — явно что-то из тех выражений, которые при аккуратном оформлении могли бы попасть в учебник запрещённых ругательств. Но Айрин было совершенно всё равно. Напротив — её настроение заметно поднялось.       Довольная, она пересекла порог школы и уверенно зашагала в сторону подземелий, а котомки послушными спутниками скользили за ней по коридору, оставляя в воздухе шлейф того, что дурной день здесь только у кого-то одного — и точно не у неё.       На аккуратно заправленной кровати лежала записка от Кэтрин, которая гласила, что, во-первых, Айрин ещё успевала на Зельеварение, а во-вторых, Кэтрин самолично придушит её, выкинет из окна и припустит вслед Круциатус, ибо её, старосту, нужно было оповестить о своём отбытии. Дочитав занятную записку, выведенную идеальным почерком, Айрин улыбнулась и достала мантию из холщовой сумки.       Надев слизериновское облачение, она замерла. Внутри вспыхнуло тягостное чувство чего-то до дрожи родного. Окинув себя оценивающим взглядом в зеркало, она поняла, что внешнее состояние было отнюдь не таким привлекательным, как внутреннее: с отражающей поверхности на неё смотрело болезненно бледное лицо, а усталость выдавали тёмные круги под глазами. Айрин торопливо откинула мантию и подняла подол платья. Раны как не бывало. Она довольно улыбнулась и запустила руку в сумку, из которой до этого достала мантию, — в бледных пальцах оказался полупустой пузырёк. Она допила содержимое, и с весёлым звоном отправила его в урну. Зелье сделало своё дело, и теперь ей ничто не помешает приступить к такой долгожданной учёбе.       Класс зельеварения находился в одном из подземелий Хогвартса. Благо Кэтрин позаботилась и об этом, описав в гневной тираде, как туда пройти. Двери в кабинет были открыты, а значит, что занятие ещё не началось. За некоторыми столами уже сидели студенты. Айрин медленно вошла в просторную и прохладную комнату. Повсюду стояли огромные стеллажи с баночками и пузырьками, наполненными ингредиентами, окна же были совсем маленькими, из-за чего в классе было довольно сумрачно. За второй партой правого ряда виднелась блондинистая макушка, к которой и отправилась Айрин, точно к маяку.       — Кэтрин, у тебя свободно?       — Да. Обычно я сижу с Абраксасом, но сегодня мне нужно убить тебя, поэтому свободно, — рапортовала Кэтрин по началу таким строгим тоном, что Айрин успела искренне удивиться, но под конец она вещала сквозь едва сдерживаемую улыбку.       — Это так любезно с твоей стороны! — Айрин положила учебник и пергамент на стол.       — В следующий раз предупреждай! Я чуть было не ринулась в Министерство Магии с запросом о твоей пропаже! Тебя бы, конечно, быстро нашли по моему запросу, но... — Голубые глаза были широко распахнуты, звонкий голос, точно капель, игрался со слухом, а сама Кэтрин взволнованно жестикулировала. Айрин неотрывно смотрела на всё происходящее, даже могло показаться, что она давно потеряла суть повествования и просто рассматривала аристократичные черты лица напротив. — Абраксас сказал, что стоит расторгнуть нашу помолвку, потому что я защищаю ту, что испачкала его пирогом.       — Фигляр, — буркнула Айрин под нос, открывая учебник.       — Что? — Кэтрин не расслышала невнятное ворчание.       — Я говорю, вы пара?       — Да! — Лица вновь коснулась улыбка, и Кэтрин мечтательно закатила глаза. — Кстати, сегодня с нами Пуффендуй, поэтому урок пройдет спокойно, не как с этим… Гриффиндором... — она запнулась, сдерживая непристойное слово, которое чуть не сорвалось с кончика языка. Разве что манеры и воспитание удержали её, а так она бы от души употребила крепкое словцо — так сильно она недолюбливала львиный факультет.       Вскоре кабинет был заполнен студентами, а дверь с лязгом захлопнулась, и к преподавательскому месту подошёл профессор возраста Дамблдора.       — Добрый день, дорогие студенты! Рад приветствовать вас на очередном занятии. Должен сообщить, что у нас появилась новая студентка, поэтому чту свою обязанность представиться: Гораций Слизнорт! — Профессор улыбнулся и кивнул в сторону темноволосой девушки за второй партой. — Я мастер зелий, а также декан факультета Слизерин в этой школе чародейства и волшебства Хогвартс. Добро пожаловать!       Айрин напряглась от излишнего внимания, а на её лице застыла приклеенная улыбка. Желая исчезнуть, она отпрянула немного назад.       — Прошу поприветствовать, Айрин Дюстер!       По классу прошлась волна невнятных голосов студентов, на что Айрин, предварительно испытав жуткую неловкость, доброжелательно кивнула и откинула назойливые кудри назад, чтобы не мешались. Всё-таки стоило заплести косу.       Сильный жар.       «Борода Мерлина! Да что же это за чертовщина?»       Айрин попыталась глубоко дышать, чтобы успокоить тело. Может это что-то нервное и ей давно пора взять паузу и отдых на лет так дцать?       Утром в Косом переулке первым делом она купила зелье, чтобы избавиться от раны, которая, судя по всему, была причиной сильного недомогания. Хотя она прекрасно понимала, что та была пустяковой по сравнению с тем, как бывает. Но все же вспышки геенны огненной стали раздражать, ведь ни единого логичного объяснения внезапных приступов лихорадки, кроме раны, которая уже зажила, просто не было. Может быть из-за того, что она проходила так целые сутки, у неё начались осложнения? Тогда дела плохи. Нужно попасть к целителю как можно быстрее.       — Итак, тема сегодняшнего занятия «Долголетние эликсиры». Кто-то уже сталкивался с подобным?       — Да, сэр, — где-то за спиной раздался приятный юношеский голос. — Это группа зелий с направленностью на долголетнее или же неисчерпаемое действие. Для того, чтобы прервать действие долголетнего эликсира, необходимо выпить другое снадобье, которое действует по принципу противоядия и антидота.       — Верно, Том, — одобряюще кивнул Слизнорт. — Пять очков Слизерин!       Студенты Пуффендуя умиротворенно записывали новую информацию на свои пергаменты. Айрин тяжело выдохнула. В подземелье было прохладно и, пожалуй, это единственное, что спасало. Медленно подняв руку, она посмотрела на профессора.       — Да, мисс Дюстер?       — К данному виду зелий можно отнести Напиток Живой Смерти, также известный как Глоток Живой Смерти. Это сильное сонное зелье, эффект которого может развеять лишь тонизирующее зелье под названием Виггенвельд, более известное, как Рябиновый отвар, — монотонно проговорила далеко не всю информацию, которую знала.       «Идиотка, — пронеслось в голове, — ты ведь руку подняла, чтобы попроситься в больничное крыло!»       Айрин медленно выдохнула, коря себя за дурацкую демонстрацию знаний. Слизнорт не ожидал, что новой студентке есть что сказать. В прочем, как и Кэтрин, ведь она удивленно посмотрела на соседку.       — Откуда? — шёпотом.       — В Колдовстворце мы каждый сентябрь драли эту рябину для настоек, — ответ прозвучал так же тихо.       — Всё правильно, мисс… — Слизнорт посмотрел с нескрываемым интересом.       — Да, благодарю, — перебила его Айрин, будучи абсолютно не готовой услышать свою фамилию на весь класс уже, казалось, в сотый раз.       Профессор продолжил с упоением вести интересное занятие, и каждый студент без исключения слушал его внимательно и увлеченно, кроме Айрин. Она посмотрела вправо, где на расстоянии вытянутой руки стояли стеллажи с различными склянками. «То, что нужно!» — победно хмыкнула она про себя, сведя весь смысл своего существования здесь и сейчас до попытки разрешить ситуацию, не покидая кабинет. Опустив руку под парту, она поманила указательным пальцем — маленькая пустая пробирка воспарила на уровне парты и медленно полетела к ней. Как оказалось, всем вокруг было всё равно: профессор Слизнорт стоял спиной и изящно взмахивал палочкой, проявляя на огромной пошарпанной временем доске конспектные записи, а студенты переносили их в свои пергаменты. Айрин украдкой посмотрела на Кэтрин, которая была увлечена занятием, и её явно не заботило, что происходит под столом у соседки на коленях.       — Покулюм, — тихо шепнула Айрин, и маленькая пробирка превратилась в стакан. — Агуаменти! — Едва сосуд наполнился холодной водой, как она жадно опустошила его. Стало немного легче.       В общем и целом, занятие прошло спокойно, не считая того, что Айрин время от времени казалось, что она вот-вот сгорит заживо. Урок был теоретическим введением в большой раздел, поэтому не было надобности использовать волшебные палочки, так что никто не заметил, что у Айрин её вообще не было.       Уставшие студенты начали лениво расходиться, всё-таки конец учебного дня давал о себе знать. Айрин воодушевлённо складывала учебник и пергамент в чёрную холщовую сумку, мысленно находясь уже где-то в больничном крыле. Она с таким удовольствием в сию же секунду по указанию целителя бросилась бы на расшатанную временем койку и даже стала бы пить все те горькие настойки, лишь бы наконец избавиться от этого доводящего до бешенства жжения.       — Ты идешь? — голос Кэтрин прозвучал слишком звонко — в ушах на мгновение словно зазвенел колокольчик. Айрин обессиленно открыла рот, но оттуда вырвался лишь сдавленный хрип.       — Она остаётся, — за спиной раздался голос. Он прозвучал, как холодная железная плита, прохлада которой была приятна и спасительна, но она же словно придавила к земле своей тяжестью, не давая вдохнуть. — А ты, Кэтрин, пока проследи, чтобы наши студенты вели себя достойно. Абраксас, ты ей поможешь.       Айрин видела, как Кэтрин молчаливо кивнула. В следующую секунду раздался шум покидающих кабинет шагов обоих старост. Сердцебиение замедлилось, но усилился жар. Айрин медленно повернула голову налево, где до этого сидели студенты Пуффендуя — весь ряд был давно пуст. Гораций Слизнорт ушёл первым. Айрин нерасторопно встала со стула и уверенно повернулась назад. Интересно, кто такой смелый раздавал распоряжения и говорил, где ей остаться и что делать?       Высокий, хорошо сложенный парень стоял позади, слегка присев на самый край стола. Эта поза придавала ему некую раскованность, уверенность и словно бы даже преимущество. Но скрещенные на груди руки намекали на напряжённость и уж точно говорили о закрытости, противоречащей его вальяжному положению. Взгляд холодный, пристальный, колючий. Черные волосы обрамляли бледное лицо с острыми чертами. Тонкие губы были плотно сжаты, как будто сдерживали готовый обрушиться поток слов.       Глаза в глаза.       По коже прошло неприятное покалывание — это взгляд тёмных, практически чёрных глаз словно приклеился к бледной коже Айрин. Он смотрел так пронзительно, что казалось, сквозь тело начали проходить электрические импульсы.       Пауза затянулась, и Айрин, скривившись в немом вопросе, недовольно махнула руками. «Ну, я жду!» — именно так выглядело каждое её движение.       Уголки губ юноши нервно дёрнулись. В остальном же он выглядел всё так же непоколебимо.       «Да и плевать!» — подумала Айрин и уверенно направилась к выходу. До двери оставалось полметра, как та с лязгом захлопнулась.       — Айрин… Дюстер. — За спиной послышались размеренные приближающиеся шаги, которые заставили обернуться. — Приятно познакомиться.       Юноша добродушно улыбался, но от этой улыбки красивые черты лица, казалось, исказились в едва уловимой тени злостной гримасы. Голос звучал дружелюбно, но от чего-то тоже вызывал чувство дискомфорта.       — Именно так меня и зовут, спасибо, — вежливо ответила Айрин, желая поскорее добраться до больничного крыла. Закинув сумку на плечо, она отступила назад к двери.       — Том Реддл, — юноша выдерживал паузы, не отводя взгляд. Айрин становилось хуже и хуже, и от этого нахождение в кабинете начинало всё больше нервировать. — Староста Хогвартса.       — Да, спасибо, хорошо! — небрежно отмахнулась Айрин, стараясь сохранять равнодушие и спокойствие, и сделала ещё один шаг назад. — Приятно познакомиться.       Она толкнула дверь, но та оказалась заперта чарами.       — Ладно... — прошептала она, принимая непонятную игру флегматичного сокурсника. Она обернулась и задала вопрос прямо в лоб, дабы не терять время: — Что тебе нужно?       — Ну, например... поздороваться. — На лице застыла приторная улыбка, от которой засквозило едва уловимой неприязнью.       Том был высоким, и Айрин упорно смотрела в одну точку где-то в центре его груди, избегая лица. Она не была готова рассматривать его, признавая, что он был красив. Хотя это не было способно затуманить её разум, ведь чувство, что он походил на змею, медленно обвивавшую свою жертву, готовясь её полностью проглотить, усиливалось с каждым мгновением.       — Я с тобой поздоровалась, Том Реддл. — Айрин нахмурилась, кинув мимолётный взгляд исподлобья.       Что он к ней прицепился? Что за настойчивое внимание?.. Это явно не попытка познакомиться или уведомить о том, что вот он я, староста Хогвартса, а значит, лучший из лучших! Трепещи и бойся, любуйся и уважай, новая студентка.       Вдруг слова директора о мальчике, с которым она жила в приюте, сами собой возникли в голове.       — Подожди… мы с тобой вместе жили в приюте?       Том никак не отреагировал на вопрос, его взгляд был всё таким же выжидающим. После небольшой паузы он, наконец-то, заговорил:       — Хватит, Айрин, — без обиняков, серьезно, но... мягко.       — Чего хватит? — Неприятная тошнота подступила к горлу, жар усилился. Где-то в голове фоном зазвучал белый шум, и стало настолько плохо, что Айрин откровенно начала дерзить, отчаянно пытаясь удержать вежливый тон, что едва ли получалось: — Это ты, на минуточку, меня тут мучаешь. Я твою любимую игрушку в приюте отобрала и испортила? Ну, извини. Детские обиды, их, знаешь ли, надо уметь отпускать.       — Вот, значит, как, — Том улыбнулся, и проблеск уступчивости с его стороны так же стремительно исчез, как и появился.       Как по щелчку пальцев его лицо стало каменным, движения — резкими. Расстояние между ними стремительно сократилось, и Айрин почувствовала взгляд, неприятный и тяжёлый. Казалась, что весь воздух вокруг сжался и начал давить на голову весом в несколько тонн.       — Кто тебя забрал из приюта? — один-единственный, точечный вопрос.       Айрин казалось, что Том вцепился в неё пальцами, больно сжимая хрупкие плечи, до синяков. Но это был всего лишь взгляд, полный желания не упустить ни единого намека на её истинные эмоции.       — Родители, — равнодушно озвучила Айрин и пожала плечами, развернувшись к такому желанному выходу.       Она дала ответ на вопрос, а значит по логике была свободна. Однако дверь не поддалась уверенному толчку. Айрин злостно пнула по деревянной поверхности, а затем обернулась и, не стесняясь, окинула Тома взглядом, полным сиюминутной ненависти.       — Я просто хочу уйти отсюда, — зашипела она. Тело бросило в холодный пот, казалось, ещё чуть-чуть — и она упадёт прямо к ногам этого заносчивого старосты, который вёл себя, как король, раздавая свои указания, кому остаться, а кому уйти.       — В демонстрации фальшивой вежливости и невинности ты хороша с детства, — улыбнулся Том и склонил лицо ближе к Айрин. Теперь он мог отчётливо разглядеть глаза, цвет которых совсем не изменился за все эти годы. — Однако как быстро ты показала истинное лицо.       — О чём ты вообще? Ты не даёшь мне покинуть кабинет. Найди какого-нибудь пухлого нытика и попробуй помучить его, — недовольно пробухтела Айрин в ответ сквозь тяжелое дыхание.       — Ты не помнишь, да? — усмехнулся Том, складывая крупицы эмоций и реакцию Айрин в единый пазл. — Ты не помнишь меня, — шёпотом.       Он вдруг сделал пару шагов назад и достал белую палочку. Айрин замерла, ощерившись, пристально наблюдая за каждым его движением. Ладонь правой руки застыла в немой готовности, что было молниеносно считано Реддлом.       — Во-первых, я не стану вступать с тобой в дуэль. Закончить Хогвартс для меня куда важнее, чем истеричная девчонка. А во-вторых, я бы на твоём месте не разгуливал с морионом на пальце, — снисходительно озвучил Том, посмотрев на девичью ладонь, на безымянном пальце которой было красивое кольцо с камнем, цвета вторящего её волосам. — Тем более по Хогвартсу. Хотя увидев, как виртуозно летела пробирка к твоему столу, потом обратилась в стакан, который бесшумно наполнился водой... Признаюсь, я сначала подумал, что ты в совершенстве владеешь невербальной магией.       Взмах волшебной палочкой — дверь кабинета, наконец-то, распахнулась. Айрин, понимая, что более нет никакой угрозы, театрально поклонилась и с вычурной интонацией протянула:       — Благодарю, мой господин!       Натянутая улыбка исчезла, и измождённое лицо Айрин стало равнодушным.       Как только староста Хогвартса оказался где-то позади, она снова почувствовала жжение, от которого подкашивались ноги. Невыносимое чувство, пожирающее физически, причина которого — Том Реддл.       Весь остаток дня Айрин преследовало отвратительное настроение. Она помнила всё: сиротский приют Вула, миссис Коул, Беллу, Билли и его кролика, которым она хотела накормить огромного питона в подвале здания; она прекрасно помнила, как уходила гулять по Лондону, а однажды даже бегала босиком по лужам; помнила визит Дамблдора, которому она была несказанно рада; даже помнила поход в Косую Аллею, где была куплена красивая черная палочка! Помнила вечер 31 августа 1938 года. Свой последний ужин в приюте Вула и как поднималась на третий этаж, где располагалась её бедная простая комнатушка… Она помнила всё, кроме мальчика по имени Том Реддл.       То, что этот юноша был неимоверно зол на неё, ощущалось буквально физически. Весь жар как рукой сняло, как только она исчезла из поля его зрения, поэтому смысла идти в больничное крыло не было. Что бы она сказала целителю? Дайте мне зелье от, очевидно, способного и сильного студента вашей школы Чародейства и Волшебства? Его энергетика бешеная и мощная, как цербер, которого он так и норовит спустить на только начавшую обучение Айрин. И что же такого она ему сделала, будучи маленькой девочкой?       И вот тут сознание Айрин начало барахтаться в жалкой лужице предположений, каждое из которых могло быть неверным. Но она была твёрдо уверена в одном: она сделала нечто ужасное, ведь то, как буквально горячо ненавидел её Том, свидетельствовало именно об этом.       Кэтрин быстро считала дурное расположение духа своей новой приятельницы, поэтому не задавала лишних вопросов: ни о том, что произошло между Томом и Айрин, ни о каких-либо отвлеченных делах в том числе. А может быть ей мистер Реддл приказал? Ведь, очевидно, его все слушались.       Айрин сидела у себя на кровати, погрузившись в чтение учебников с головой — это всегда помогало отвлечься. Когда комната была заполнена студентками, она решила уйти в общую гостиную и продолжить там в одиночестве. Кэтрин сразу же дала своё разрешение старосты, поэтому отбой не был запретом. Лояльность Кэтрин нравилась Айрин. Она заняла уютное место у камина и, прочитав пять страниц учебника по Защите от Темных Искусств, заворчала себе под нос:       — И никакой воскрешающий камень не поможет, я же говорила.       Громко зевнув, она отложила книгу, вновь уступая назойливым мыслям о Томе. Пофантазировав об их конфликте, она звучно хихикнула, решив, что проще на прорицаниях потрясти какой-нибудь розовый волшебный шар, чтобы тот дал ответ. Но её размышления сменились другим, не менее интересным вопросом: почему она его не помнила?       Усталость предыдущих дней дала о себе знать, и сон подкрался совсем незаметно, утащив своими цепкими лапами в мир грёз. Уютное потрескивание камина отзывалось эхом в пустой гостиной.       Айрин резко открыла глаза, понимая, что совсем неожиданно для себя уснула. Она попыталась прогнать дрёму, рассматривая сумрачные тени, пляшущие по гостиной из-за камина, который не потух, но едва горел. Давно пора было отправиться к себе в кровать. Айрин уже было встала, как с подола платья что-то упало на пол. «Странно. У меня с собой только книга,» — подумала она про себя и потёрла глаза. Склонившись над полом, она увидела чёрную волшебную палочку.       — Не может быть! — Дрожащие пальцы ухватили лежавший на полу предмет, который идеально лег в ладонь. — Люмос! — Из конца палочки вырвался яркий свет.       Айрин, не в силах сдержать улыбку, радостно направила магический атрибут на диван, осветив его поверхность: на самом краю лежал учебник, открытый на странице с заглавием «Инферналы и защита от них». Счастливый смешок глухим эхом пронесся по общей гостиной, что заставило настороженно оглядеться по сторонам, но в помещении никого не было.       — А я то уж думала, что мы никогда не увидимся и придётся покупать новую на выходных! — Айрин с абсолютно искренней радостью прижала палочку к груди.       Захлопнув учебник, она торопливо взяла его в руки и на цыпочках направилась в комнату девочек.       В самом дальнем углу общего холла стояло большое кожаное кресло. Оно всегда находилось в тени, даже днём. Высокая фигура медленно выплыла из сумрачной части общей гостиной и направилась к камину. Сев на диван, Том откинулся на спинку, где до этого находилась Айрин. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.       — Черная роза и жасмин, который расцветает только ночью... — Острые скулы казались ещё более выразительными из-за играющих бликов почти потухшего пламени в камине. — Ах да, — едва различимо шептал он на парселтанге, — чувственность листьев пачули... Ненавижу эту триаду.