Оставленное в прошлом

      Вставать с постели не хотелось вообще, но солнце, жестоко бьющее в глаза даже через сомкнутые веки, не давало насладиться долгожданным отдыхом. Сильно зажмурившись, юноша потянулся и сел, сонно разглядывая через распахнутое окно бескрайние просторы скалистой местности. Яркий утренний свет хорошо освещал комнату гостиницы, а лучи, отраженные рыжими волосами предвестника, уже бывшего, сверкали золотистыми бликами. Его глаза зажмурились и уже потом раскрылись, уставившись более осознанным взглядом вдаль.       Тарталья почему-то частенько стал разглядывать окрестности, хотя раньше не обращал на это никакого внимания. Лиюэ славилась своими высокими горами, что тянулись до самого небосвода и золотистыми полями, устланными великим множеством различных цветов, аромат которых распространился вплоть до самых удалённых уголков. Он потёр глаза, потом медленно поднялся с мягкой и уютной постели и подошёл к окну. Свежий ветерок слегка растрепал его волнистые волосы, распространяя нежный запах шелковицы, что росли вдоль дороги у гостиницы. Чайльд ни разу не пожалел, выбрав Ваньшу своим временным убежищем. Людей здесь пока было не так много, а с балкона самого высокого этажа открывался прекрасный вид на широкие просторы Лиюэ, которые привлекали своей красотой многих. Оставаться надолго он здесь не планировал, так что, пока есть время, следует насладиться покоем и тишиной.       Он часто себя так успокаивал, наблюдая за мирной жизнью людей Лиюэ, но времени с каждым днём становилось всё меньше и меньше. Тарталья пытался как-то тянуть время до предстоящих событий и не предпринимал никаких попыток вмешаться, но, чем меньше оставалось до них, тем больше он понимал, что не имеет права на ошибку.       Однажды он уже прошёл через всё это, однако тогда всё было совсем по-другому. Тогда у него были присяга Крио Архонту, конкретная цель, достичь которую он должен был любыми методами, люди, которые могли решить за него незначительные вопросы и, в случае чего, прикрыть его. Он не гнушался даже самых грязных методов, ведь в приоритете было сам результат, а процесс его достижения не имел для него значения. Даже если возникали проблемы из-за его самоуправства, всё можно было сгладить, используя свои связи и статус Одиннадцатого Предвестника. Часто он, не учитывая множества деталей в плане действий, шёл напролом, но это не было проблемой, так как те можно было решить уже в ходе действий.       Теперь же он не имел такой роскоши.       Если ты действуешь в одиночку, обязательно нужно продумать всё до мелочей. Тем более, если считаешь себя врагом всего мира. Тарталья, собственно, и придерживался такого мнения. Он никогда не имел настоящих соратников – тех, кто непременно принял бы его сторону и помог бы в сложной ситуации. Не говоря уже о друзьях… Остальных предвестников он таковыми не считал вовсе. Они были просто коллегами по работе. Юноша скорее испытывал к ним неприязнь. Он был абсолютно не согласен с методами деятельности Фатуи, но, будучи верным Царице, не мог в открытую противостоять им. Наверняка, остальные предвестники были такого же мнения о нём. Тарталья не мог не замечать холодные высокомерные взгляды, брошенные в его сторону во время нечастых общих собраний, издевательский тон или шёпот, так и не доходящий до его ушей. Это было неудивительно, учитывая его происхождение из «низов» общества. Однако были и те, кто вовсе не обращал на него внимания, наверное, считая его и вовсе не достойным находиться с ними в одном помещении. Хотя всё это очень тщательно скрывалось в особенности в присутствии Царицы, он не был глуп, чтобы не замечать это.       Единственным из предвестников, кто сделал для него хоть что-то хорошее, был Пятый. Тарталья не мог точно сказать, что сподвигло того взять его под командование и воспитать из него настоящего воина: было ли это из жалости к нему или же из любопытства, чего сможет достичь мальчишка, которых вынужден был сражаться, чтобы выжить в Бездне, в столь юном возрасте. В любом случае, он не смог бы войти в ряды предвестников без помощи Пульчинеллы. Хоть юноша и не испытывал к нему ненависти, позже их пути всё же разошлись. С одной стороны, это произошло потому, что, став предвестником, Тарталья почти всё время проводил на различных миссиях, так что поддерживать связь было довольно проблематично; с другой – Чайльд, более подробно ознакомившись с деятельностью Фатуи, просто не пожелал иметь что-то общее с другими предвестниками. В рамках дозволенного он предпочитал действовать по-своему и не разделял мнение остальных.       Но ведь был и тот, кому он действительно пытался довериться: кто не смотрел на него столь высокомерно или с неприязнью, кто уважал его и порой нежно улыбался на его немного неуместные выходки, кто слушал его мнение, не пытаясь переубедить или навязать своё, и действительно относился к нему как к человеку… наверное…       В этом он уже больше не был уверен.       Чайльд неосознанно направляется к дальнему углу комнаты, где висит зеркало, плотно прикрытое покрывалом. Проведя рукой по ткани, он отодвигает его, а потом и вовсе срывает, откидывая на пол. Он пристально смотрит: на серебряной поверхности отражается юноша с довольно необычной внешностью. Яркие рыжие волосы, слегка растрёпанные ото сна, из-под отросшей чёлки виднеются два хмуро глядящих глаза: левый – цвета небосвода, отражающегося в глубоких водах морей; правый, наполовину прикрытый волосами, – смесь золота и кор ляписа, сверкающего под яркими лучами полуденного солнца.       Каждый раз, смотря на своё отражение, Тарталья пытается убежать от мыслей, разъедающих его изнутри. Но, сколько бы он не старался избавиться от них, те всё продолжали лезть в голову, не давая покоя. Смотря на слегка сияющий золотом глаз, он каждый раз вспоминает о том, кто смотрел на него такими же ясными словно луч солнца глазами. Взгляд этих глаз… он помнил каждое их выражение, несмотря на то, как тяжело было прочесть эмоции их владельца.       Чжунли он помнил и, кажется, никогда не смог бы забыть, учитывая, через что им пришлось пройти. Дружба и вражда, сотрудничество, предательство, обыденные беседы – всё это словно пролетело в мгновение ока. Сейчас же… должен ли он прожить всё так снова? Очевидно, нет!       Чайльд и сам не понимал, почему именно он удостоился чести вернуться в прошлое и получил шанс исправить всё. Он был единственным в том злосчастном зале, когда Царица приказала ему присмотреть за Сердцами Бога, которые уже начали резонировать и создавать элементарные реакции.       Он и сам осознавал: собрать мощные источники энергии всех существующих элементов Тейвата – не очень хорошая идея, но не мог ослушаться приказа Крио Архонта: это непременно приведёт к неожиданным последствиям…       И вот, теперь он здесь.       Тарталья глубоко вздохнул и медленно моргнул, попытавшись очистить разум. Рукой он зачесал чёлку так, чтобы правый глаз не был виден. Подойдя к окну, он вновь уставился вдаль, где прослеживались очертания Драконьего Хребта.       Впервые оказавшись здесь, в прошлом, Чайльд не мог понять многого. Мир выглядел в точности таким же, но что-то, как он чувствовал, явно отличалось. Вот только что?       Пришёл в себя он отнюдь не в Снежной, но всё же на снежном склоне какой-то горы, который, как он узнал впоследствии, оказался Драконьим Хребтом на территории Мондштадта. Он совершенно не осознавал, где оказался, и блуждал по холодной местности, пока не стал замерзать. Тарталья считал себя устойчивым к холоду, будучи выходцем из самого морозного региона Тейвата, в некоторых частях территории которого круглый год бушевали лютые метели. Однако долгое пребывание в заснеженной местности без огня, еды и соответствующей одежды не сулили ничего хорошего. Всё же Драконий Хребет своим климатом ничем не уступал Снежной.       Кажется, он потерял сознание. Очнулся Чайльд уже в какой-то пещере, к счастью, здесь не было холодных ветров. Он лежал на пуховом одеяле, сверху был укрыт полушубком, что позволял хоть как-то сохранять то тепло, которое ещё осталось в его теле. Рядом горел костёр, немного согревая воздух вокруг. Рядом с огнём сидел светловолосый мальчишка. Он что-то варил в котле, что висел над костром, и тихонько напевал под нос какую-то мелодию. Паренёк был одет в совсем лёгкую одежду, явно не подходящую для данной погоды, но, будучи увлечённым приготовлением пищи, тот будто и не чувствовал холода. Заметив, что Чайльд пришёл в себя, тот поспешил к нему и протянул чашу с горячим супом. Несмотря на странный привкус в еде, он, съев всё до последней капли, поблагодарил своего спасителя.       На удивление, тот не стал задавать вопросы, а лишь рассказал, что произошло, и объяснил, как следует поступить дальше. Спустившись с горы, они оказались в лагере Искателей приключений, где Беннет, как представился мальчишка, поняв, что он иностранец, показал ему карту местности.       Идти в город, будучи не до конца уверенным в сложившейся ситуации, было рискованно, так что Тарталья решил отправиться в гостиницу Ваньшу, где он смог бы остановиться на какое-то время. Что же делать потом, он не понятия не имел.       Последнее, что он помнил до того, как очнулся в Драконьем Хребте, – он был в центре элементарных реакций, которые происходили благодаря энергии Сердец Бога. Пытаясь предотвратить взрыв стихий, Чайльд, не задумавшись о возможных последствиях, выдернул одно Сердце Бога из общего потока. Что было дальше, трудно описать. Элементарные реакции, будто выйдя из-под контроля, стали проходить гораздо быстрее и, в итоге, кажется, добрались и до него.       Было ещё одно странное явление. Впервые за долгое время увидев своё отражение в воде, он никак не мог понять, что случилось с его правым глазом. Вместо небесной голубизны, тот светился янтарным под яркими лучами солнца. Он мог бы носить маску, но левая половина того треснула и частично отвалилась, так что та полностью закрывала лишь пол лица. Ну, и вряд ли стоит носить маску Фатуи, если собираешься не привлекать к себе лишнего внимания. Сделав подобные выводы, Чайльд просто опустил чёлку, прикрыв янтарный глаз.       Общая картина произошедшего сложилось несколько дней спустя. Уже глубоким вечером, прогуливаясь по гавани Лиюэ, он внезапно ощутил что-то странное, но такое приятное и тёплое, манящее к себе. Интуитивно он направился к пристани, куда его тянуло тонкой невидимой нитью. У самой пристани стоял мужчина в тёмном коричневом плаще. Увидев его, юноша остановился и притаился за стеной небольшого склада. Тот стоял, задумчиво уставившись вдаль и, кажется, даже не заметил чьё-либо присутствие. А Чайльд всё замечал… Он чувствовал каждой клеткой своего тела необычное тепло, что, словно родственные души, тянуло его к мужчине. Это немного пугало, но так завораживало, что не хотелось никуда идти и делать что-либо. Он бы так и сделал, если бы только был более уверен в сложившихся обстоятельствах.       Собираясь тихонько уйти, он нечаянно наступил на поломанную доску, что, издав громкий скрип, привлёк внимание мужчины. Чтобы не дать себя обнаружить, пришлось применить всё своё мастерство и быстро скрыться. К счастью, он это очень хорошо умел.       Чайльд примерно уже понял, какое именно Сердце Бога тогда он взял. И, кажется, теперь то находилось в нём. Однако возникал вопрос: Чжунли больше не был Гео Архонтом, соответственно, было странно то, что его так тянуло к нему.       В этом он убедился неделю спустя. Шагая по просторным улицам Лиюэ, Чайльд вновь почувствовал странное тепло, что привело его к небольшой беседке на окраине города. В этот раз юноша решил наблюдать издалека, так что пристроился на крыше у одного из домов.       Тот самый мужчина сидел за столом в беседке, о чём-то задумавшись. Девушка, кажется, работница ресторана, принесла ему поднос с едой и, о чём-то поболтав, быстро удалилась. Вот тут Тарталья увидел всё своими глазами. Почувствовав, что ощущения усиливаются, он потянулся рукой к груди, туда, где, предположительно, и должно находиться Сердце Бога, не переставая наблюдать за мужчиной, собирающимся ужинать. Тот расслабленно прикрыл глаза. Рыжеватые кончики его угольно-чёрных волос стали слегка светиться. Было немного странно, но Чайльд будто чувствовал элемент Гео, исходящий от мужчины со светящимися волосами. Тот резко распахнул сверкающие словно янтарь на солнце глаза и стянул перчатку с руки, на которой виднелись ярко-золотые прожилки. Чайльд невольно улыбнулся и поспешил ретироваться, пока его никто не заметил.       Купив немного еды в «Народном выборе», Тарталья расплатился за мужчину тоже. Тот, как он помнил, даже будучи Архонтом, который буквально мог сотворить мору из ничего, почему-то всегда говорил, что забыл её взять, и за всё приходилось платить именно предвестнику. Но Чайльд не был против, это его, скорее, забавляло. Он и сам не знал почему, но настроение у него было хорошим, так почему бы не сделать доброе дело немного забывчивому древнему дядюшке? Думая об этом, он улыбался всё шире и шире.       Позже, встретив того у пристани, где собралось довольно много народу, Тарталья не удержался и незаметно подкрался к нему со спины. Наклонившись ближе, но стараясь не прикасаться, он прошептал: «Сяньшэн, я нашёл тебя», – и быстро скрылся в толпе.       Вот теперь он точно был уверен: Сердце Бога Гео элемента, что могло существовать только в одном экземпляре, на данный момент находилось у них обоих. Следовательно, он не в своём мире... или времени. Здесь Сердце Бога пока был у Гео Архонта. Пока... Но, возможно, и это скоро изменится. Что делать с этим он не знал.       Тарталья в судьбу не верил, так что счёл всё это просто случайным стечением обстоятельств. Не мог же он отправиться в прошлое, чтобы исправить чьи-либо ошибки, изменить случившиеся события, чтобы повлиять на будущее, словно главный герой приключенческого романа. Ну, это бред какой-то!       Будь он ребёнком, он бы так и подумал. Отец ведь часто рассказывал ему разные истории про храбрых и сильных воинов, героев, кого почитал абсолютно каждый, и даже назвал в честь одного из них, будто ему тоже уготована подобная судьба. Раньше он так и думал… так и думал. Однако жизнь есть жизнь, а рассказ – сказка, всего лишь плоть воображения людей, таких же как он когда-то, мечтавших о невероятных подвигах, небывалой силе, безграничной любви.       Теперь Чайльд в это не верил и не посмел бы даже мечтать. В мире, котором он живёт… жил когда-то… царили лишь жестокость и насилие. Вся власть мира была сосредоточена в руках тех, кто имел влияние и необычайную силу, благодаря которой мог получить почти всё. Сильные всегда одерживают победу, и какой-то неизвестный добрый «герой», вышедший из подворотни, ничего не сможет противопоставить им.       Глупости это всё. Так что он и не станет пытаться влиять на события. Тарталья оказался здесь случайно, просто обстоятельства так сложились, и он никому ничем не обязан. Он уже решил, что не во что не вмешается, просто будет жить спокойно и, возможно, всё же выяснит, как именно он здесь оказался.       Стоять и просто пялиться вдаль смысла нет, поэтому Чайльд, накинув на себя утеплённое пальто, направляется к выходу из комнаты.