Евгеника или обмен?

Что делать? Когда войти? А вдруг узнал?

      Штаты метался из стороны в сторону, не зная, стоит ли подходить или нет. Россия в его теле вернулся вчера. ВЧЕРА! Спустя месяц отъезда в Вашингтон, он вернулся только вчера! США знал, что этот день придёт, что Федерация не дурак и рано или поздно заметил бы, что с ним что-то не так. И скорей всего он всё уже знает! Это можно было понять лишь по одному простому ответу, которое русский сказал по приезде. Россия ходил с перевязанной кистью и когда его спрашивали, что произошло, он говорил что поранился не так давно, случайно, но не более. Деталей не раскрывал. И говорил он это спокойно, иногда бросая беглые взгляды в сторону самого США и желая увидеть его реакцию. Тогда-то увидев это, он сбежал. Сбежал и избегал его целые сутки, но понимал, что сегодня этого не избежит. По плану, сегодня собрание десяти, страны чьи действия не остаются в стороне для других. И конечно же Америка с Россией в него входят. Вместе с Китаем, Британией, Канадой, Германией, Францией, Саудовской Аравией, Японией и замыкает десятку Южная Корея. Американец в принципе старался не попадаться на глаза Федерации, но после этого собрания сбежать не удастся, потому что стоит ему сказать, что хочет приватного и официального разговора, как он не сможет отказать. Особенно перед всеми.       Сейчас все страны искренне верят, что между двумя державами стоит временное удержание. И для них обоих это выгодно, потому что больше не было смысла беспокоиться, что их увидят вместе. Но стоит США один раз сказать нет и откровенно его избегать, так подаст подозрения. Слежка от других имеет место быть, и если хоть кто-то узнает о настоящей ситуации, обоих ждут огромные проблемы. А это никому не нужно.

***

— The meeting of ten is now over. Собрание десяти на этом закончено. — Проинформировал всех Германия на английском, чтобы не было проблем с пониманием друг друга. Стоило странам начать собираться, как Россия в теле Америки оставался на месте и добавил. — Российская Федерация, попрошу вас задержаться по «Инициативы сдерживания». — But this topic concerns Europe. Но эта тема касается лично Европы. — Заметил Великобритания. — Only the eastern one. Лишь восточной. — As you wish. Как угодно.       Этими словами, русский хотел снизить внимание остальных стран к теме их разговора. Вдруг решаться подслушать. Как только все покинули помещение, настоящий Америка сел напротив своего... «партнёра по случаю». Оба выглядели напряжённо, но больше всех сейчас был взволнован именно Штаты. У него есть на это определённые причины. Особенно когда Федерация так пристально на него смотрит. Америка слышал всё, что произошло там в Вашингтоне, что произошло с его телом и был от этого сильно напуган. — США... Мне нужно с тобой кое о чём поговорить. — Неожиданно начал Россия. Голос был твёрдым, значит намерен завершить начатое. — Твоё те... — Не успел договорить он, как США сорвался, стараясь скрыть свои страхи. Единственный способ был в том, чтобы резко сменить тему, и была она у американца всего одна. — У тебя ярь! — русский замер, стоило только услышать эти слова, которые больше звучали как обвинения.

Как он узнал?

— Ты... как ты...? — Как ты мог не сказать о столь важной вещи?! — не давал США ему договорить, не хотел возвращаться к той теме. — ...Ты не обнаглел ли часом? — с заминкой спросил Федерация. Ну как так можно было? Почему это по словам Америки, он ДОЛЖЕН был рассказать ему о своем диагнозе? — Я скрываю это не просто так, есть причины. Разве не тебе лучше знать о таком? — старался он вновь перенести разговор к той теме. — Я всё знаю, и о симптомах, и о мыслях и как это влияет на вашу агрессию. — Америка же не поддавался. — Вот почему ты был таким при нашей первой встрече. — Россия вспомнил про Тегеран. Ну да, ничего удивительного. Тогда это был самый первый и яркий симптом его яри, который можно было заметить. О дальнейших мелочах знал только Союз, ну и Казахстан повсеместно. — Я ничего не отрицаю. — Более сдержанно ответил Россия. — Ни свою жажду, ни свои мысли. Но это не значит, что меня можно бояться, я сам себя боюсь. — Последние слова были сказаны более тихо, но американец с острым слухом всё равно их услышал. — Ты?.. Себя? — США это по настоящему ввело в ступор. — Знаешь, чего я боюсь? Жить в подвешенном состоянии, постоянно ждать и чувствовать, что схожу с ума. Прожигать настоящее в ожидании будущего, хотя оно, когда наступит, станет всего лишь ещё одним настоящим, бороться, с которым я не умею.       Америка был удивлён. Эти слова его задели, немного растормошили и заставили подумать о другом. Россия и вправду только и делал, что ждал. Ярь не лечится. Всё, что можно сделать, чтобы хоть как-то прожить жизнь нормально — это ждать. Единственный способ — это ждать, когда ты будешь становиться старше и старше, пока не перестанешь испытывать эмоции. Это очень поможет обезопасить как себя, так и других. Но отбирать у русского в это время его жизнь, его молодость и эмоции, которых он может лишиться, это преступление. Поэтому-то жизнь ярых — это противоречие. С одной стороны — они мучаются своим собственным «я», которое кичит их убивать и ликвидировать. С другой — они также лишаются возможности прожить свой период с эмоциями, получая в обмен лишь большую силу и регенерацию. И честно сказать:

Оно того не стоит.

— И... что ты хочешь от нас? Меня? От жизни? — Спросил американец. — Всё, что угодно, лишь бы отогнать тоску, нестерпимое напряжение, накопившееся от необходимости ждать, ждать, ждать... — Всё-всё, успокойся. — Оборвал его Штаты, замечая, как он вновь начинает впадать в бессмысленную панику. — Я тебя понял.       Россия вдруг резко вспомнил. Вспомнил то, что собирался спросить изначально по приезде. Он пережил эти недели лечения! Эти дни пристальной слежки и полную, неприятную... беспомощность. Русский чувствовал себя слабым, маленьким и ни на что не способным. Слишком сильно это его задело и, если он не узнает причины от Штатов, то в лепёшку разобьётся, но добудет. Хоть силой. Настоящий США, когда узнал, что произошло там, в Вашингтоне, не смог поехать и покинуть город Центр без веской причины, хотя очень хотелось. Ему, как тому, кто является Федерацией в глазах других, просто нет причин уезжать за политическим врагом аж до столицы. Это не укладывается в голове, видя их как врагов, и могло вызвать подозрения. Когда же спустя месяц тот приехал: — США, я спрошу лишь раз. Что с твоим телом не так? — Твёрдым и холодным голосом спросил Федерация, скрестив пальцы в замок перед собой. Он нахмурился, стараясь всем своим видом показать что, он не отступит. — Всё с ним в порядке. — Старался Америка оставаться спокойным и не выдавать дрожь в голосе. — У меня есть братья и я знаю, что у воплощений всё заживает быстрее. Твои же раны были медленными, даже для такого ослабленного состояния. — Может рана была серьёзней, чем ты чувствовал? — парировал в ответ. — США, у меня было два перелома и лишь мелкие ссадины, это даже человек спокойно восстановит. А у тебя регенерация была чуть близко к человеческому! Ты что-то скрываешь! — Америка заметил, как последние предложения были более требовательными, а сами руки Федерации сжались от злости. От этого Штаты показал дрожь в теле и сам Россия это заметил. — Хватит! Я ничего не скрываю! — Ты знаешь о моей ситуации! Почему я не могу знать о твоей?! — Потому что я не больной! — Америка был сильно напуган. Страх, вот что им движет сейчас. Одна из тех эмоций, которые он не то что потеряет, а вряд ли сможет контролировать. Особенно если это касалось его ЛИЧНОЙ тайны. — Чушь! Даже Вашингтон в курсе! Я это по глазам видел! — Хватит! Замолчи! —Не доводи меня! — Нет! — Говори! — Я говорю! Я не больной! Я обычный! — Ты НЕобычный! Штаты! — Замолчи! — АМЕРИКА! — Мимесис!

Я — МИМЕСИС!

      Ну всё, сорвался. США не смог стерпеть это давление. Мало того, что на него давили морально, так ещё и кричал русский ЕГО голосом. Частично казалось, что именно он сам говорил себе раскрыть этот секрет. Но от этого легче не стало, наоборот, паника только нарастала. Американец задрожал, обняв себя руками. Узнали. Кроме Вашингтона реально жившего в 18 веке и нынешнего воплощения-моста, его сына, больше никто не знал об истинной природе американца. Никому. Никогда. Америка ничего не рассказывал. Он это тщательно скрывал и у него есть на то причины. Великая Сверхдержава и слабак? Кто же этим не воспользуется? Россия сперва переваривал его слова какое-то время, пытаясь вообще вспомнить, что это такое. Что за термин? Немного не знаком, потому что это явно не из славянской истории. Значит оно истоком из других. И о господи! Он вспомнил! Сам Федерация мало что знал об этом, но общее представление как у других всё же имел. — Ты... — чуть мягче спросил русский, стараясь не давить. Осознав КЕМ является США, давить на него вообще не желательно. Но это не значит, что они прям настолько хрупкие. — Значит горбуны ещё остались? — решил он уточнить, Америк же как услышал такое обозначение себя, лишь сильнее закричал, но уже от злости. — Не называй меня так! Я не дефектный! Я НОРМАЛЬНЫЙ! — прокричал американец, прикрывая уши. — США... — Россия лишь собирался извиниться что так его назвал, но вспомнил другое. Если Штаты знал об этой своей проблеме, но отпустил Федерацию за пределы этого города... Получается что он подверг его риску! — Ты сейчас серьёзно?! ТЫ ЗНАЛ, ЧТО Я ЛЕЧУ ТУДА И НЕ СКАЗАЛ МНЕ?! — русского этот факт возмутил, потому что его и вправду не предупредили о таких рисках. Америка хоть знает, к чему он чуть не привёл в итоге?       Американец думал не об этом. Не о словах того, кто стоял перед ним и лишний раз повышал голос. Волновало другое. Он впервые в своей жизни был пойман с поличным. США никогда не говорил об этом, никто не видел, никто не слышал. Единственная причина по которой сам Федерация это заметил, это то, что он почувствовал это и был в его теле. Без этого факта, возможно до конца своих дней, никто бы и не узнал, что американец — мимесис. — Так... хорошо. Всё хорошо. — Видя, как слишком сильно дрожит перед ним Штаты, русский подошёл к нему и положил руку тому на плечо. Жест не столь близкий, но всё же лучше чем ничего. — Ты не один такой. — Ты не понимаешь. Это совершенно разные случаи! В отличии от ТЕБЯ, я МОГУ умереть! — Я знаю. Но почему? Это единственная болезнь, что возникает как травма, а не как что-то врождённое. Что же такого произошло, раз... — Великая депрессия. — Оборвал его Америка. — Именно период между 1929 и 1933 годом.       Россия вспомнил этот период. Их, а точнее СССР в то время депрессия не затронула и он узнавал обо всех спадах лишь из новостей, но на воплощениях он отразился очень сильно. Даже довёл до смены идеологии в Германии. Союз говорил, что официальная причина смерти Веймарской Республики — это смена режима и власти из-за нацистов. Но между собой все знали, что это была смерть от эмоциональной нестабильности во время великой депрессии, которую переписали как захват власти нацистами, дабы скрыть их слабость в виде эмоциональной нестабильности. И США, Великобританию, Францию, Канаду и Германию это также не обошло стороной. Оно много кого затронуло, ведь было очень опасно их общее состояние. Столько проблем, стресса, работы и даже состояние их людей. Всё это медленно ослабляло воплощений и кто-то всё же не выдержал. Веймарская Республика покинул их как раз таки в 1933 году, остальные настолько ослабли, что у Рейха в то время было достаточно сил, чтобы подняться на ноги хоть и немного. — Прости. — Извинился Россия, обдумывая то, что он смог узнать. А именно о «диагнозе» США.       Америка такой же. Не больной ярью, но дефектный. Мимесис на древнегреческом — подражать/подражатель. В Европе их называли Мимесис ещё с древних времён — подражатель. Пытается быть как все, но таковым не являлся. На каком бы языке он не был, он остался либо мимесис, либо горбун. Без перевода, эти же самые слова. Давным давно, в один период, одними из первых известных появилось два мимесиса. Один в древней Греции, другой у славян, от чего оно и получило два разных названия. Если в Европе их назвали мимесис, славяне же называли таких — горбунами. От слова горбатый. Просто иллюзия таких дефектных воплощений и людей было сопоставлено в один ряд. То есть, такие воплощения ТАК боялись умереть, что сами не замечали, как начинали опускать голову и плечи. Сутулиться и горбатиться, в попытке фантомом себя защитить и обезопасить. Отсюда и это слово. Но внешне уродами они не были. Единственное, что их отличает от обычных и даже неполноценных воплощений, это риск умереть. Они ни от кого не зависят природой, точнее их состояние не зависит от страны полностью, но при этом нет гарантии, что они не умрут. Если им отрубить целую голову, можно убить и никто не знает, можно ли их воскресить. Это было так давно, что уже никто и не помнит. Последнего, по крайней мере, раскрытого горбуна убили ещё в 14 веке. За сотню лет до рождения Великобритании. Дальше о них ничего не слышали. Убитый был воплощением мелкого княжества и где-то через год после его смерти, его страна была насильно захвачена другой и присоединена. Поэтому верят, что если убить Мимесис, то можно уничтожить и страну.       Этот диагноз приносил ему большую проблему. Порезавшись одинаково, рана американца заживала раза в два медленнее, чем у полноценного воплощения. Говорить об этом кому-либо, было бы чистой воды самоубийством. А с отцом он и так был враждебен после случая 1776 года. Поэтому искал информацию самостоятельно. Ему об этом рассказал кое-кто другой. Старейшее воплощение того времени — Дания. У него тогда ещё остались крупицы эмоции, он ещё не полностью привязался и глаза не были красными всегда. И ему, он рассказал только о горбунах и мимесисах. Остальную информацию Штаты искал мельком, так, при лёгких разговорах и якобы он что-то такое слышал, стараясь не выдать себя. Повсеместно узнавая и другие дефекты их природы. Так и узнал что он — дефектный. Но скрываться столько лет стало уже привычкой, вот только... Штаты не знал одного. Что от этого можно вылечиться. Нужно лишь привязаться. Всего раз и ты будешь свободен. Этот дефект своего рода психологическая нестабильность и неуверенность в своих силах. Значит, что он не доверяет самому себе, ведь пробыл как колония больше ста лет. Это не осталось без своих последствий даже спустя века. Но с эмоциональной нестабильностью оно не имеет ничего общего. Привязка к кому-то даст чувство защиты. Это как заполнить брешь в щели, которая пустует вот уже очень долго.       Именно по этой причине, Америку мучили кошмары. И Союза, и Рейха ничего не мучило, они оба просто взяли и в какой-то момент целую неделю имели процесс обмена воспоминаниями. Не было такого, чтобы прямо перед этим процессом у них были столь резкие и неожиданные проблемы в виде кошмаров. Нет, нацист конечно видел кошмары, но это во-первых, были его собственные, во-вторых, они служили своего рода проектором, чтобы фриц смог увидеть воспоминания Союза. У Штатов же всё полностью отличалось. Сны были не его, они пришли в совершенно другой период времени и никак не травмировали его помимо того, что мог напугать его с утра пораньше, но не более. США нашёл ответ на вопрос: «Чем же эти случаи отличаются?». Очень просто. Германский Рейх не был дефектным. Наоборот, Тройка являлся одним из немногих чьи природные данные, никто не побоится сказать, были идеальными. Достаточно видная и четкая гармоничность тела, размеров, комплектации и веса с ростом. Черты лица, ум и даже кончики пальцев. Всё в нем было до безумия идеализировано! Словно он ожившее произведение искусства. Но самое главное, его природа. Воплощения — те существа, что воплощают что-то, кого-то. Если брать в общих чертах, они воплощение двух черт, страны как таковой, и своей же личности. Не секрет, что мысли, слова и самовыражение играет огромную роль не просто принятия окружающими, но и их тела. Если ты слаб характером, будешь слаб и телом. Природа так и говорит им в лицо: «Хочешь стать сильнее? Верь, что ты сильнее». И Рейх верил, верил, что он сильнее, что он идеален, и его природа тела взяла всё в свои руки. Инстинкты озверения, физические данные, острота слуха и зрения, всё это было на высшем уровне! Не было такого, чтобы у немца был острый слух, но чуть слабое зрение, не было такого, чтобы он имел силу, но меньшую ловкость. У него было всё! К примеру Союз полностью отдался этой силе, от чего не получал передышек, Великобритания предпочёл вести тело по пути непоколебимости, и поэтому его тело не выдаёт истинные эмоции, впрочем, как и лицо. У немца же было всё, как и в плане чувствительности в процессе озверения. Не удивительно, что коммунисту чуть ли не башню снесло когда он расстрелял тех трёх предателей нацистов в далёком, 43-м году.       И таким вот образом, американец не был удивлён, что в отличии от фрица, он видит кошмары другого характера и даже в другой период времени. Он же слаб по сравнению с ними и зная, что скоро пойдёт обмен воспоминаниями, мозг старался облегчить участь получить колоссальное давление, подготовив психику к этому. Конечно же с помощью тех кошмаров, где он видел возможно настоящего, отдавшегося всем инстинктам и сущности Россию. — П... Про... — начал Штаты чуть дрожащим голосом, держа за край костюма России и опустил взгляд вниз, стараясь не смотреть ему в глаза. — Прошу тебя. Не говори никому.       Америка был сильно напуган. Всё его тело дрожало от осознания того факта, что его раскрыли. А главное кто? Правильно — враг. Россия лишь стоял и ничего не делал, он просто молча смотрел на него и не более. Что он может сделать? Да ничего. Природу изменить нельзя, успокоить тоже, это будет считаться высокомерием или жалостью в его сторону, так что тоже отпадало. Американцу многого стоило сдержаться и не начать молить его молчать, но даже так, русский не собирался никому ничего говорить. Россия не предаст. Он не из тех дураков, что пытаясь утопить кого-то, утонет и сам. Смысл ломать одну лодку на двоих?       Он и сам на прицеле не меньше, чем тот же Америка. В то время как американец знает его секрет с ярью, так и русский знает его секрет мимесиса. Оба чем-то да рискует. Если раскроется тайна Федерации, считай, что такой страны как РФ больше не существует. Потому что ликвидируют таких сразу. Штатам же не лучше. Пусть в надобности убивать его нет, но он будет вынужден всю свою жизнь терпеть взгляды высокомерия, надменности, жалости, или даже физического вреда. Никто не встанет на его сторону, потому что в политике нет понятия друг, есть только выгода. И от этого факта, не возможности, а именно факта, было очень страшно. Пусть и прошло четыреста лет, но Штаты потерял не все эмоции. Обычно теряются по разному. Медленно может уходить возможность печалиться, разочаровываться, или завидовать. А иногда могут уходить и радость, счастье, любовь, азарт, у всех всегда индивидуально. И чаще всего, уходят важные эмоции. Но американец прилип к той единственной, что не отпускает — страх. Эта эмоция не покидает его даже спустя века, и он до сих пор испытывает её также ярко, как в первые годы. Он чувствует эту эмоцию всю свою жизнь и без неё, это уже будет не тот США которым был. Даже Россия какой-то частью своего сознания это понимал.

Боишься — не говори, сказал — не бойся... Ведь в минуты всепоглощающего страха, человек способен возлюбить каждого, кто разделит с ним этот страх. Достаточно быть рядом. Кто бы это не был.