Евгеника или обмен?

      Нынешняя пора — начало лета — и это прекрасное время для разного рода прогулок. Текущую погоду вполне можно назвать жаркой. Ну правильно, июнь же. Его пребывание на улице было чрезвычайно некомфортным. И куда можно податься в такую погоду? Выбор, как ни странно, пал именно на дом. Это первое, что пришло в голову, когда немец заметил знакомые улицы и дома. Если посудить, то тут всего минут десять пешком и он дойдёт. Значит, путь обозначен. Вперёд.       Спустя эти самые десять минут, он оказался перед высоким и каменным забором, вход в который был закрыт. Но ключ имелся, и парень спокойно прошёл внутрь. Двор был большой, всё кругом цвело и сад был прекрасен. Одноэтажный, белый дом без крыши, в некоторых местах заметны окна на всю стену и балкон с такой же остеклённой оградой. Сзади бассейн, но им уже давно не пользуются, не до того. Справа от дома был гараж с чёрной дверцей, а каменные плитки уложены ровно.

А он не растерял вкус.

      Германский Рейх лишь сегодня устроил себе прогулку, а по дороге, увидев знакомые улицы, решил навестить сына. Вечерело и если сейчас начнёт, сможет сделать тому ужин. Пусть принимать пищу им нужно не так часто, но ФРГ очень любил поесть чего-нибудь из выпечки. А особенно он любил пироги, и фриц часто им с ГДР готовил их. Вот только, если начнёт готовить и застудиться, будет уже поздно. Тройка пожалел, что не забрал машину. Он кстати, договорился с Союзом, что свою машину в этом городе он будет оставлять в его гараже, а взамен, тот может пользоваться ею в любой момент, но чинить и мыть — из своего карман. Если денег хватит, может продать и купить новую, но простую на вид. Практичность важнее внешности. Пройдя во двор и приблизившись к дверям, неожиданно замер, когда заметил перед собой кого-то постороннего. Кого-то, кто не должен находиться на частной территории воплощения страны. Не похож на почтальона, нет униформы. Да и вряд ли девушка в белых кроссовках, обтягивающих чёрных брюках и футболке с кепкой нежно голубого цвета, развозит газеты. Немец подошёл к ней чуть поближе, пока та стояла к нему спиной и подойдя достаточно близко, медленно положил ей на плечо свою правую руку. Реакция была быстрой и вздрогнув, девушка резко повернулась к нему лицом, чуть ли не впечатавшись в двери дома. Теперь фриц смог её разглядеть.       Голубые, словно небо глаза, не сильно бледная, а здоровая на вид кожа. Волосы светлые, до плеч и лёгкий, еле заметный макияж. Увидев её, Тройка весь сжался изнутри. Его сердце забилось быстрее и в голове непроизвольно возникли мысли, которые он случайно озвучил. Лёгким шёпотом прозвучало... — ...Maria?... ...Мария?... — Excuse me? Извините? — переспросила девушка на английском, явно услышав, как мужчина перед ней прошептал чьё-то имя. Голос незнакомца дрогнул, и был полон печали, что и оказалось неожиданным для неё. — Bist du Deutscher? Вы немка? — уточнил фриц, заметив её еле выделяющийся акцент. — J-ja. Д-да. — Ich auch. Я тоже. — Девушке стало чуть легче от осознания того, что перед ней кто-то её нации, но не настолько, чтобы полностью расслабиться. Всё-таки он для неё чужой.       Пусть момент социализации между ними двумя и прошёл, девушка не понимала: «Кто это?», «Зачем он здесь?» и, что делает у порога дверей Германии. Хотя точно таким же вопросом задавался и сам Рейх. Немец посчитал, что у него больше права быть здесь, как его отец и после этого сделал еле заметный шаг назад. Не желал пугать. Всё-таки сейчас, пусть Тройка и выглядит как обычный человек, его присутствие чувствуется, чуть ли не на инстинктивном уровне. Она могла бояться его и без причины, что тоже нежелательно. Люди пусть и считают себя разумными, не так уж и далеко они ушли от своих животных инстинктов. — Mädchen, hast du aus Versehen das falsche Haus gebaut? Девушка, вы случайно домом не ошиблись? — учтиво, но без эмоций спросил фриц. — Dies ist nicht Ihr Zuhause. Это ведь не ваш дом. — Настояла она на своём. — Ja, aber ich kenne den Besitzer. Да, но я знаю хозяина. — So wie ich. Und ich will wissen, zu wem du zu ihm passt? Как и я. И желаю узнать, кем вы ему приходитесь? — девушка явно не собиралась отступать, так ещё и перешла в наступление. Обычно, чем раньше ты хватаешь инициативу в свои руки, тем больше шансов, что человек поплывет по течению, поверив тебе и твоим словам. Рейх, конечно, это заметил, но решил сыграть ей на руку, выудив больше информации. — Ein Verwandter, aber was? Ich muss fragen, was ein fremdes Mädchen an der Tür des Hauses macht... Родственником, а что? Это я должен спрашивать, что незнакомая девушка делает у дверей дома... — Немец замялся. Он не знал, какое имя стоит говорить. Вдруг эта девушка не знает, что это Германия? А не какой-то слепой немец инвалид по человеческому паспорту? Тройка подметил пару деталей. Она стоит и выглядит настороженной, но не так ожидаемо. Имеется виду, она будто не переживала о том, что рядом с ней незнакомец, больше о том, как бы не пустить его в дом. Девушка защищала дом, а не себя. Нацист был старше и ловко подмечал такие детали, в отличии от неё. Она знает, подметил он у себя в голове и всё-таки решил закончить предложение. — ...Deutschland? ...Германии?       Эмили, так её звали, поняла что к чему. Она резко приподняла брови в удивлении и чуть широко открыла глаза, но сразу же взяла эмоции под контроль и быстро успокоилась. Если уж стоящий перед ней мужчина знает, что это не дом Фридриха, какое имя использовал младший немец в обычной жизни, как слепого человека. А именно его имя воплощения — Германия, то значит, ему в какой-то степени можно доверять. Да и на вид, Рейх был не просто похож, а очень похож на младшего немца, так что он и вправду мог оказаться родственником. Хотя... о других членах семьи ей не рассказывали. — Schön dich kennenzulernen, mein Name ist Emily und ich bin seine Freundin. Ich kam zu Besuch, aber es scheint, dass er die Arbeit etwas später verlassen wird. Приятно познакомится, меня зовут Эмили и я его девушка. Пришла проведать, но кажется, он выйдет с работы чуть позже.       Фриц удивился не меньше. Девчушка не отреагировала на то, что он назвал имя именно Германии. О том, что у него человеческое Фридрих, он и так знал, но раз Эмили не отреагировала, а вполне себе ответила честно, значит знала кто его сын. И раз ответила открыто, то оценила и поняла, что раз уж он тоже знает Германию, то можно сказать правду. Её сообразительность достойна похвалы.

Умна. Мне нравится.

— Da er bald kommt, würde es dir etwas ausmachen, mit mir auf ihn zu warten? Ich hatte auch etwas mit ihm zu tun. Раз уж он скоро приедет, вы не против подождать его со мной? У меня тоже было к нему дело. — С деловой улыбкой, предложил Тройка. — Mich würde es nicht stören. Буду не против.       Немец сделал шаг вперёд, а Эмили отошла в сторону, пропуская его. Он вытащил ключ из кармана и ввёл его в замочную скважину. Девушка удивилась, что у него оказался ключ, хотя это лишний раз подтверждает, что они либо родственники, либо тот, кому Германия очень доверяет, раз даёт ключи. — Hast du die Schlüssel zu seinem Haus? У вас есть ключи от его дома? — Natürlich... Конечно... — открыл фриц дверь и как истинный джентльмен, пропустил даму вперёд. — ...Wie kann ich nicht die Schlüssel zum Haus meines eigenen Sohnes haben. ...Как я могу не иметь ключи от дома собственного сына. — Завершил он предложение и дверь захлопнулась.       Как только прозвучал звук закрывшейся двери и один единственный шаг мужчины за спиной, одновременно она осознала смысл последних слов. «Собственного сына». Эмили вздрогнула от страха и замерла на месте. Федеративная республика Германия существовала с 1945 года и объединилась с ГДР лишь в 1991 году. А до него, во всей истории сохранился предшественник этой страны — Германский Рейх, с идеологией нацизма, развязавший самую кровопролитную войну в истории и известный как властная личность без жалости ко всем не арийцам. Рейх в данный момент, специально, косвенно назвал себя и ожидал её реакции, но та его удивила. Девушка не потеряла самообладание, еле вздохнув и сжав руки в кулак, прошла внутрь в сторону кухни.

Сильная воля.

      Но внутри, она боялась. Эмили и вправду боялась, да так сильно, что то, что она сделала первый шаг в сторону кухни, удивил её саму не меньше, чем старшего немца. И в её реакции нет ничего такого. Последнее, что стоит делать в такой ситуации, это паниковать. Да и если бы Тройка был враждебен к ней, сделал бы всё сразу, не томя себя ожиданием и давая ей возможность выбраться в случае чего. И если уж по истории он нацист, который держится за эту идеологию, она вполне на это надеялась, то своих трогать не должен. А Эмили вылитая немка и можно сказать, представитель той самой арийской расы, которую помнят в истории. Так что пока не стоит переживать и всё оценить. Она была учителем истории, конечно сейчас работает в сфере продаж, но до сих пор любит читать про прошлое стран Европы и самих воплощений. Кажется так с Германией она и нашла общий язык. — Und was? Helfen Sie mir beim Abendessen? Ich wollte meinem Sohn gefallen. Ну что? Поможете мне с ужином? Я хотел порадовать сына. — J-ja, natürlich. Д-да, конечно.       Рейх положил руку ей на плечо и повёл на кухню. Там они занялись готовкой и решили сделать пасту на троих. Ну и фриц ещё сказал, что сделает черничный пирог. Германии он нравился. Пасту доделывала Эмили, ну а немец уже делал начинку пирога, попутно говоря с ней о сыне. — Wie habt ihr euch getroffen? И как вы познакомились? — спросил старший, перекладывая сладкую начинку в тесто. Эмили только сейчас подметила, что фриц говорит с ней в более уважительной форме. Это о многом говорит. — Es war alles banal und einfach. Zufällig verteidigte ich im Park meine Brieftasche und er hob sie hoch. Nun, nachdem er sich zum zweiten Mal in der Nähe eines Cafés getroffen hatte, lud er mich auf eine Tasse Kaffee ein. Dann hat sich alles von selbst erledigt. Это всё было банально и просто. Случайно, в парке, я обронила свой кошелёк а он поднял его. Ну а дальше, встретившись во второй раз около одного кафе, он пригласил меня на чашку кофе. Дальше всё само собой получилось. — Wie lange seid ihr zusammen? И как давно вы вместе? — Schon seit einem Jahr. Уже год. — Und wann haben Sie herausgefunden, dass er eine Inkarnation ist? А когда узнали, что он воплощение? — Sehr schnell. Einen Monat, nachdem sie angefangen hatten, sich zu verabreden. Er ließ versehentlich eine farbige Linse fallen und ich sah seine Augen. Nun, dann wurde alles klar. Довольно быстро. Спустя месяц после того как начали встречаться. Он случайно обронил цветную линзу и я увидела его глаза. Ну и тут всё стало понятно. — Was für eine banale Romanze. Какая банальная романтика. — Vielleicht... Может... — неловкая, но искренняя улыбка. — Aber ich mag. Но мне нравится.       Дальше разговор особо не развился. Готовка прошла в тишине, а Рейх думал лишь о своём. Его это так выбило из колеи, когда он увидел Эмили у порога своего дома. Не думал, что такое может произойти, так ещё и с сыном. Но хоть как-то мешать Германии он не собирался, он в принципе не имел на это права, даже являясь его родителем. Никто из родителей не имеет права вмешиваться в личную жизнь ребёнка. Хотя какой же из Германии ребёнок? Ему уже перевалило за 90, так что от потери эмоции как рукой подать. Кстати, он в последнее время стал часто паниковать, Тройка это подметил после слов России, когда говорил с ним месяц назад. Если младший немец начинает терять эмоцию, то судя по его поведению, это страх, паника, или же волнение. Конкретизировать можно долго, но окончательный ответ придёт ещё не скоро. Эта та самая ситуация, когда фраза «чем раньше, тем лучше», полностью противоположна фактам.

Пирог приготовится спустя полчаса.

      Эмили недавно отошла на пять минут в туалет, но взяла с собой телефон. Может сейчас современные люди и носят их в уборную, но пришла она слишком быстро. Он понял. Она написала Германии о том, что тут случилось и скорей всего, тот приедет как раз к пирогу, так как увидит сообщение лишь ближе к окончанию рабочего дня. Привычка не отвлекать себя такими мелочами у них общая. В своё время фриц мог не отвечать на письма или документы, если они не относились к работе или были внеплановыми. Только на те, что мог посчитать важными и то, если их ему лично приносил кто-то из офицеров или госслужащих. Поэтому, зная, что время ещё есть, не подавая виду, он просто продолжил с ней общаться. Эмили же постепенно расслаблялась и уже и забыла, что тот кто перед ней стоит и говорит с улыбкой, бывший покоритель Европы. Спокойно болтали в основном о младшем немце и его детстве, пока не пришло время вытаскивать пирог. Рейх взял его с помощью полотенца и положил на стол, на специальную подставку. Горячий же. Сверху накрыл полотенцем чтоб не остыло и вдруг, в дверь ворвались. Удар дверями об стены был даже слишком громкий, но Тройка этого и ожидал. Наверняка тот мчался на всех парах, представив уже десятки вариантов в голове. Кстати... откровенные признаки волнения на лицо. Германия выглядел обеспокоенным, он резко прошёл внутрь и схватив Эмили за руку, резко оттянул её спрятав за спиной. Взгляд, которым он смотрел на отца был не самым приятным, но фриц не особо на него реагировал, знал, чем всё кончится. — Warum bist du so unerwartet gekommen? Du hättest mich warnen können. Ты почему так неожиданно приехал? Мог бы меня предупредить. — Германия не был зол, но обеспокоен, это уж точно. Он не знал, как отреагирует отец, если узнает, что он в отношениях, это во-первых. Во-вторых, мог сделать, что угодно. Пусть с ним отец и ладит, но кто сказал, что он хорошо относится к людям? Об этом Рейх не особо говорит. — Ich wollte Sie überraschen, und gerade da kam ein guter Helfer. Я хотел сделать тебе сюрприз, и тут как раз подоспела хорошая помощница. — Улыбался немец, смотря за спину сына и встретившись взглядом с Эмили. Он и вправду не собирался ей вредить, а Германия улыбку воспринял не особо хорошо. — Alles ist in Ordnung? Всё в порядке? — спросил младший у девушки. — Jawohl. Wir hatten ein gutes. Gespräch mit deinem Vater, keine Sorge. Да. Мы хорошо пообщались с твоим отцом, не волнуйся. — Германия чуть успокоился и перестал прикрывать девушку, когда она положила руку ему на плечо и гладила. Но настороженность осталась. Он по тому сообщению и так понял, что Эмили теперь знает, что Рейх жив. Он хотел бы оттянуть этот момент до последнего, но если нет ожидаемых криков, истерики или банальной физической потасовки, то это уже хорошо. Хотя его отец вряд ли бы опустился до физического насилия. Значит, он просто за зря волновался. — Sie ist ein gutes Mädchen. Pass auf sie auf. Она хорошая девушка. Береги её. — Рейх просто прошёл мимо и хлопнув сына по плечу, ушёл в сторону выхода. — Ich lasse euch zwei, ich will mich nicht einmischen. Оставлю вас двоих, не хочу мешать. — Тёплая и удивительно добрая на вид улыбка. Германия даже сам удивился. Он давно не видел той улыбки, которая бы говорила, что он сожалеет и одновременно рад. Такое он видел только когда они расстались в 1945. В принципе, это хороший знак. Немец уехал, а те двое остались одни. — Er hat dir nichts getan, oder? Он же тебе ничего не сделал? — уже спокойно спрашивал Германия, повернувшись к Эмили и смотря в глаза. — Nein, er war nett und half beim Abendessen. Hast du ein schlechtes Verhältnis zu ihm? Нет, он был мил и помог приготовить ужин. У вас с ним плохие отношения? -Was? Nein natürlich nicht. Что? Нет, конечно нет. — Немец даже улыбнулся, потому что никогда не имел с отцом плохих отношений. Не без конфузов, не без резких конфликтов из-за разницы во мнении, но прямо таки плохих и продолжительных нет. Он не имел. — Ich schätze ihn wie er mich. Ich wusste nur nicht, wie er auf dich reagieren würde, weil ich ihm nicht gesagt habe, was in der Beziehung war. Я дорожу им, как и он мной. Просто, я не знал как он отреагирует на тебя, ведь не рассказывал ему, что в отношениях. — Froh zu hören. Рада слышать. — Erschrocken? Испугалась? — Mal ehrlich? Честно? — Es ist wünschenswert. Желательно. —Ich war die ersten zehn Minuten entsetzt! Я прям в ужасе была первые десять минут! — о, а вот и настоящая Эмили. Не сдержанная, открытая и даже в какой-то момент энергично смешная. Как ребёнок, чьи эмоции как на ладони. И удивительно то, как она способна быть сдержанной в присутствии других. — Sich vorstellen! Sagte es mir, als sie kamen. "Wie kann ich nicht die Schlüssel zum Haus meines eigenen Sohnes haben." Ich dachte, ich würde genau dort sterben, aber nichts geschah. Ты представь! Сказал мне когда заходили. «Как же я могу не иметь ключи от дома собственного сына». Я думала прямо там и умру, но всё обошлось. — Beachte nicht. Er hat anscheinend beschlossen, Ihre Ausdauer und Reaktion zu testen, er tut dies oft. Auch wenn er gerade ankommt. Не обращай внимания. Он видимо решил проверить твою стойкость и реакцию, он часто так делает. Даже когда только приезжает. — Неловкая и одновременно добрая улыбка, которая так и говорила, что Германия прям ВСЁ понимает. Сам ведь при каждом приезде отца получает проверки. Хоть и неприятно, но признаёт, толк есть. Даже в современном мире, уметь защищаться физически многого стоит, никогда не знаешь, как ситуация может перевернуться. — Ruft er dich immer beim Namen eines anderen an? А он всегда называет тебя чужим именем? — Was? Что? — а это уже странно. — Nun... Dein Vater... Als er mich sah, sagte er als erstes zu mir. Nicht "Wer bist du?" Und er nannte sie beim Namen — Maria. Haben Sie sich identifiziert? Ну... Твой отец... Когда увидел меня, первое, что он сказал мне. Не «Кто вы?». А назвал по имени — Мария. Обознался?       Германия обомлел, услышав имя. Он... почти что-то заподозрив, быстро вытащив телефон и стал набирать номер. Хорошо, что свежий, есть факт, что дозвониться. И судя по времени, тот не должен спать. Но зная его привычку спать до обеда, есть шанс и этого варианта. Эмили же ничего не понимала, хотя судя по метаниям её парня, явно что-то неприятное. Гудки шли и телефон звенел от того, что ему звонили. Там, на другой стороне планеты, в небольшом, но с приятным интерьером отеле, на большой кровати замечены движения. Кто-то с особым нежеланием вставал от трезвона телефона, хотя будильник он вроде бы не заводил. Двое лежащих рядом девушек просто перевернулись и продолжали видеть десятый по счёту сон. Парень с золотистыми волосами и небесными глазами привстал и уже было хотел уничтожить телефон к чертям собачьим, но увидев номер и откуда звонили, замер. Сон как рукой сняло, потому что вот так вот неожиданно и не в сезон ему бы звонить не стали. Быстро встав с кровати, и по дороге надев бельё, он вышел на кухню и заваривал себе кофе, одновременно приняв вызов и поставив на громкую связь. — Hallo? Алло? — DDR, bist du aufgewacht? ГДР, не разбудил? — Nein-nein, was bist du. Alles ist gut. Нет-нет, что ты. Всё нормально. — Du klingst schläfrig, als hättest du mich geweckt. Звучишь сонно, точно разбудил. — Ich habe keine Lust mehr. Also was ist passiert? Normalerweise rufen Sie nicht an, es sei denn, es ist etwas Wichtiges passiert. Уже не хочется. Так что случилось? Ты обычно не звонишь, если не произошло что-то важное. — Hallo, DDR. Привет, ГДР. — Прозвучал другой звонкий голос. — Hallo, Emily, und du bist da. Привет Эмили, и ты там. — Jawohl. Hören Sie, das ist der Fall... Ich treffe Ihren Vater heute. Да. Слушай, тут такое дело... Я с вашим отцом познакомилась сегодня. — Er hat heraus gefunden?! Rufst du deswegen an?! Он узнал?! Ты поэтому звонишь?! — Nien. Нет. — Вмешался Германия. — Alles lief gut und er schien zuzustimmen, aber... Всё прошло хорошо и он вроде бы одобрил, но... — Aber „was”? Что «но»? — Erinnern Sie sich an das Märchen, das er uns als Kind ständig vor dem Zubettgehen erzählte? Ты помнишь сказку, которую он постоянно нам рассказывал перед сном в детстве? — Bist du ungefähr... Ты о... — Ja, über sie. Да, о ней. — Und was genau stört Sie? И что конкретно тебя волнует? — голос прозвучал чуть строже обычного, но младший близнец не обратил на это внимания. — Unsere Mutter... Wir erinnern uns nicht an sie, aber Sie wissen nicht, wie sie laut Ihrem Vater aussah? Ich erinnere mich sehr vage. Наша мать... Мы её не помним, но ты не знаешь, по словам отца, как она выглядела? Я помню очень смутно. — Эмили кажется стала что-то понимать. — Ich auch. Er hat uns nichts von ihr erzählt, nachdem wir aufgewachsen waren. Ja, und ich könnte mich irren, aber... Es scheint, dass sie ein schlankes Mädchen war. Mit spitzer Nase, blonden Haaren und blauen Augen. Einfach gesagt, es sieht aus wie ich. Я тоже. Он не рассказывал нам о ней после того, как мы выросли. Да и я могу ошибаться но... Кажется она была стройной девушкой. С острым носом, светлыми волосами и голубыми глазами. Проще говоря, похожа на меня. — Немец посмотрел на свою девушку и подметил всё это. Видимо отец увидел в ней их мать. — Okay, danke fürs Helfen. Хорошо, спасибо, что помог. — Du denkst, sie sehen sich nicht ähnlich, oder? Ты же не думаешь, что они похожи? — ...Ich fürchte, sie sind ähnlich. ...Боюсь, что похожи. — Голос дрогнул. — Und was wirst du machen? И что будешь делать? — Nichts. Das ist Sache des Vaters, aber er wird es nicht tun. Du weisst. Ничего. Это уже дело отца, но он не поступит «так». Ты же знаешь.       ФРГ намекал на то, что мог натворить отец отдавшись воспоминаниям. Нет, Рейх ничего против моральных ценностей и правил общества не сделает. Хотя лазейки он тоже любитель поискать. Германия боялся того, что отец может вновь закрыться, вновь вредить себе или же банально впасть в депрессию. Тогда, в 1926, смерть Марии Майер стала самым большим ударом по их семье. Дядя Веймар улыбался сквозь силу даже им, не то, что публике. Рейх закрылся на некоторое время, каждую ночь приходил поздно вечером, укладывая их с ГДР уже уснувшими от усталости. Моральной или физической, разницы не было. До алкоголя старшие не опускались, хотя могли и даже хотели. Когда они выросли, близнецы мысленно поблагодарили своих родственников за их выдержку, что они не разрушили себя и не пустили всё на самотёк, забыв о существовании детей, которые остались без матери. Про них никогда не забывали, но даже так, скрыть то, как им тяжело они также не могли. Перед глазами прошлась та сцена, которую ФРГ не забудет никогда. Об этом не знает никто, даже ГДР.

Flashback

— Onkel Weimar, du hast es mir versprochen! Дядя Веймар, вы обещали подарить её мне! — звонким и детским голосом просил его ФРГ, сидя на коленях в кабинете старшего. — Nun ja. Es ist zu groß. Schau, schau was für Finger. Ну, ну. Оно слишком большое. Вон, смотри какие пальчики.       Искренне улыбаясь, ответила Республика, перебирая маленькие и ещё детские руки младшего племянника. Хотя младший и замечал, что их дядя очень сильно устал, много работал, да и в целом выглядел неважно. Особенно его не природную бледность. Таким человек вообще быть не может, воплощения же в теории, но так как он только начал изучать природу их тела, то мало что знал. Сейчас, десятилетний ФРГ поссорился с братом прямо в день рождения, так как оба хотели подарков, особенных подарков. Так получилось, что Германия первым прошёл урок о природе воплощений и о такой части их сущности, как вещь, узнал первее брата. У каждого из них могут быть свои объекты привязанности, именно неодушевлённые. У Рейха была его фуражка, но носит он её редко, у Союза его шинель, которую тот, Чёрт бы его побрал, носит круглый год. У Веймара же это было кольцо. Чистое серебро, без узоров и гравировок. Ничего лишнего. Оно приглянулось младшему немцу уже давно, он просил его дать ему поносить, но так как детские пальцы ещё маленькие для таких размеров, то даже если бы получил, не смог бы носить. Поэтому он ждал этого дня, дня, чтобы взять кольцо себе. — Komm schon. Onkel Wei, das verspreche ich. Ich werde schnell erwachsen und er wird meine Größe haben. Ну же. Дядя Вей, я обещаю. Я быстро вырасту и он будет мне по размеру. — Äh ... okay. Эх... ладно. — Республика спустил племянника с колен и поставил перед собой. Он снял кольцо со среднего пальца и положил себе на ладонь, давая рассмотреть, но отдавать не спешил. — Was ist Onkel? Что такое дядя? — Ich glaube nicht, dass du einen Ring tragen kannst, aber das können wir. Думаю, кольцо ты носить не сможешь, но можем сделать так. — Вей вытащил из кармана брюк, тонкую и такую же серебристую цепочку, провёл через кольцо и надел её на шею Германии. Счастью не было предела. Тому, что кольцо носить ещё рано он и так согласился, но до цепочки сам не додумался. Это особенный подарок, очень. Немец не знал почему, но именно эта вещь зацепила его так сильно, как только могла. Он хватался за неё так, будто оно что-то значит для него, хотя это было просто украшение. Это даже не перстень с камнем, а обычное, не сильное широкое кольцо из серебра. — Bewahren Sie ihn auf. Dieser Ring ist von der liebsten Person in meinem Leben. Береги его. Это кольцо от самой дорогой личности в моей жизни. — Wer ist das? Кто это? — Ich werde nicht sagen, schauen Sie sich Ihr Geschenk besser an, da ist eine Überraschung drin. Не скажу, лучше посмотри на свой подарок, внутри сюрприз.       Германия посмотрел на кольцо поближе и заметил во внутренней стороне гравировку. Он видел кольцо и знает, что внутри ничего не было, но сейчас есть. Надпись красивыми буквами на их языке. «Danke» — Спасибо. Почему именно это слово, младший не понял, но судя по выражению лица Веймара, спрашивать не стоит. Он просто поблагодарил его за такой подарок и счастливый пошёл хвастаться брату. Тот не обзавидуется, потому что виды на кольцо не имел, но даже так, Веймар подарил подарок младшему первым. Нечестно выйдет.

***

— Heute ... ich sagte, *** brauche diesen ***! Сегодня... Я сказал *** нужно сего***!       Послышались шорохи и шёпот. ФРГ лишь проснулся от странных звуков поздней ночью. Так как из-за дел они отказались идти домой одни, то остались в здании Рейхстага и заночевали. Не в первой, потому что воплощения сами часто спят здесь чуть ли не неделями, так что комнаты со спальнями имелись. Вот только, шаги за дверями, знакомые голоса отца и дяди его насторожили раньше, чем он успел их окликнуть. Слова «Сегодня», были странными. Голос обоих старших настороженный, а у Веймара в каком-то роде даже отчаянный. ФРГ как любой десятилетний ребёнок, и даже если он воплощение, проследил за ними. Специально одел тапочки чтобы не шуметь и догнал их у кабинета. Они оба были именно в кабинете дяди, вещи которых те кстати только вчера начали перетаскивать на другой этаж. Проще говоря, переезжал. По крайней мере, так ему сказали. — Machst du Witze?! Es ist erst ein paar Tage her! Ты издеваешься?! Прошло лишь пару дней! — слышался возмущённый голос отца, и Германия следил за ними через щель еле открытой двери. Он толком не видел их обоих, но судя по голосу, стояли напротив друг друга и можно было заметить как Тройка машет руками, при этом очень недовольствуя. И о каких «паре дней» он говорит? — Hören. Ich kann es nicht mehr ertragen. Послушай. Я так больше не могу. — Голос дяди дрогнул, а звуки становились всё тише и тише. — Wenn ... Wenn Sie mich nicht aufhalten würden, dann ... ich ... ich weiß nicht, was ich tun würde. Если бы... Если бы ты не остановил меня тогда... Я... я не знаю чтобы я сделал.

А что бы он сделал?

— Du wirst nichts tun, Weimar. Du kannst immer noch alles reparieren. Unterschreiben Sie den Vertrag, stimmen Sie mir zu und ich werde alle Bestellungen zurückziehen. Alle Anstifter werden sich hinsetzen. Ты ничего не сделаешь, Веймар. Ещё можно всё исправить. Подпиши договор, согласись со мной и я отзову все приказы. Все зачинщики сядут. — Nein. Wenn ich sie wieder sehe, "werde ich sie töten." Нет. Если я увижу их снова, Я УБЬЮ ИХ.       Последние слова прозвучали... жутко. Казалось, что фраза «я убью их», была не наигранной, не просто брошенной угрозой, а реальным предупреждением. И даже своим, ещё не полностью созревшим сознанием, младший немец понял насколько она реальна. Резкий грохот заставил его вздрогнуть и ещё чуть-чуть, и он бы споткнулся потеряв равновесие. Тогда, то, что он их подслушал точно станет известно. Германию в начале немного удивляло то, что ни дядя, ни отец его не заметили, хотя по природе должны. Может быть они слишком заняты своим разговором, что не замечают его присутствие, или же их состояния озверения не достаточно, чтобы услышать хотя бы дыхание. А может и всё сразу. Тем грохотом, который напугал мальчишку, был Веймар. Он смог увидеть и услышать лишь обрывки, но понял, что... дядя Вей сидит перед его отцом на коленях, а сам Рейх... направил на него оружие. Целился ровно в голову. Германия чуть не ахнул и резко прикрыл свой рот, чтобы не закричать, потому что испугался. Вот такая вот сцена не приснится даже в самом кошмарном сне и возможно, станет реальностью. Мальчик поспешил убежать оттуда куда подальше и перед тем как уйти достаточно далеко, услышал лишь знакомое, слабое, но всё ещё искреннее: «Danke». Буквально две-три секунды и дальше прозвучал выстрел. Немца это не остановило, он убегал оттуда уже не заботясь, услышат его или нет. Увиденное его уничтожит изнутри. Как минимум что-то уничтожит. Забежав в комнату и спрятавшись под одеялом, он тихо заплакал, а кольцо, которое он не снимает со своей шеи, прижал поближе к сердцу.

Эта ночь была тяжёлой, для всех.

***

Эмоциональная нестабильность.

      Почему же она так зовётся? Просто из-за того, что не умея контролировать свои мысли, чаще всего из-за внешних факторов, воплощения губят себя? Частично. Но самое первое, что открыли в природе, было отнюдь не это. Они просто губят себя негативными мыслями? Правда лишь наполовину. Состояние эмоциональной нестабильности происходит из-за срыва, предательства, потери. Причин много. Вот только в первую очередь, она опасна воплощениям семьянинам. Мысли суицида и любви ходят рука об руку. Собираясь умереть и даже принимая это на свою участь, мысли забрать самых дорогих людей с собой настигает также внезапно, и также внезапно может и произойти. Эгоизм — вот что движет ими в такие моменты и они не удосужатся спросить, хочешь ты чего-то или нет. Они просто сделают это. Германия понял две вещи с возрастом. Первое, дядя Веймар говорил, что убьёт их. «Убьёт их». Их с ГДР. Собственных, не так давно ставших десятилетними племянников. Отцу же не оставалось ничего другого, попытки заставить Республику опомниться не увенчались успехом, а с каждым днём он становился опасным для окружающих. Если бы тогда фриц не остановил своего брата, то он мог бы задушить собственного племянника, думая, что он слишком похож на них. К сожалению, понял это Германия лишь сейчас. А тогда, он винил в этом отца, но даже так, не смог отвернуться от него. Лишь позже, ему рассказали об эмоциональной нестабильности и то, что так было лучше. Этот секрет стал для младшего немца чем-то вроде кошмара наяву. Но тот, который вернётся, и тот, который тебя не тронет.

1939 год. Сентябрь.

— Vater! Hast du es wirklich geschafft?! Отец! Ты и вправду это сделал?! — зло спрашивал ФРГ, стоя прямо перед ним в кабинете. — Wo ist die DDR? Где ГДР? — не отрываясь от бумаг, спросил Рейх, но при этом стоя перед ним. — Vater! Отец! — Wo ist er? Где он? — Er fährt. Und er war AUCH wütend wie ich. Он едет. И он был ТАКЖЕ зол как и я. — Ursache? Причина? — удосужился он посмотреть. — Verstehst du nicht? KRIEG! ERNSTHAFT? Vater, willst du das wirklich?! Machen Sie dasselbe wie unsere Vorgänger? А ты не понимаешь? ВОЙНА! СЕРЬЁЗНО? Отец, ты и вправду хочешь этого?! Сделать тоже самое, что и наши предшественники? — Sie sind nur Geschichte. Они — лишь история. — Грубым голосом ответил нацист. — Wir werden sie auch sein, wenn Sie nicht aufhören! Machen Sie den gleichen Fehler nicht noch einmal! Willst du Onkel Weimars Schicksal für meinen Bruder und mich?! Мы ими тоже будем, если ты не остановишься! Не повторяй ту же ошибку! Хочешь для нас с братом участи дяди Веймара?! — Noch eine Erwähnung, und ich werde nicht sehen, dass du mein Sohn bist. Ещё одно упоминание, и я не посмотрю на то, что ты мой сын. — Глаза отца окрасились алым, но лицо лишь стало хмурым. — Kommen Sie zur Besinnung! Да опомнись же! — Германия будто вообще не обратил внимания, что Тройка в таком состоянии и со злости, резко подойдя к нему, схватил того за ворот рубашки и немного потряс. Он не мог позволить совершить такую ошибку. НЕ МОГ! — Deutschland. Германия. — Loslassen. Отпусти. — Nein. Нет. — Wenn sie sehen würden, was du vorhast, würden sie dich hassen! Если бы они видели, что ты собираешься сделать, «они» бы тебя возненавидели! — Немец будто сорвался. Упоминание о смерти той, которой он отдал душу, и того, кто был его единственной опорой. Возненавидели бы? НИКОГДА. — GENUG! ХВАТИТ!       Рейх резко оттолкнул сына, но забыв, что его состояние озверения делает их чуть сильнее, толчок вышел не слабый. Сын сразу же упал на пол и в тот же самый момент, они оба услышали как что-то металлическое и небольшое упало на землю. Германия не пострадал, он сидел перед отцом и не смотрел ему в глаза, его внимание было лишь на том, что покатилось к собственным ногам. Это было кольцо. Видимо во время падения, Тройка зацепил за него и порвал. Младший сидел и смотрел на то, что лежало перед ним. Кольцо не пострадало, оно всё ещё как новое. Но он не снимал его почти десять лет и не собирался снимать никогда. Цепь, будто бы возвращала его в те времена, а сейчас, уже так не получится. — Ungehorsam dulde ich nicht. Sie und Ihr Bruder sind vorübergehend von allen Arbeiten suspendiert, ohne meine Erlaubnis haben Sie keine Rechte. Я не потерплю неповиновения. Вы с братом временно отстранены от всех работ, без моего позволения, не имеете прав.       ФРГ его мало слушал, дрожащей рукой он поднял кольцо и слышал, как отец проходит мимо. Немец посмотрел на свою руку и на кольцо, после чего медленно надел на средний палец левой руки. Села. Размер подошёл идеально, а потом вспомнился дядя Веймар со своим лицом. В каком он был состоянии перед смертью и, что произошло. Но последней каплей в этом урагане чувств стало то, что с одной стороны, отец с ними так обходится, с другой, лишь на мгновение, но его шаги дрогнули когда он выходил. Последний ритм ходьбы стал медленным и более неуверенным. У их отца тоже есть свои причины, но от того, что он о них не говорит, никому не легче. Больно всем, в том числе и ему самому. — Der Bruder! Брат!       Прибежавший ГДР, увидел эту картину. Отца он судя по его виду, по дороге не встретил. Он прибежал и когда сел рядом, увидел как брат плачет. ФРГ шестнадцать лет, на вид все восемнадцать, а он плачет и прижимает к себе левую руку. ГДР не нашёл ничего лучше, чем просто приобнять. Тут и так всё понятно, нужно просто найти выход. Не сразу, но он найдётся. По крайней мере, старший на это очень надеялся.       После этого, отношения сыновей с отцом стали натянутыми, а в конце 1942 года, из-за очередного конфликта, отец отправил их в Варшаву, откуда обратно вызвали лишь спустя пару месяцев. Они были холодны к нему, но единственная причина по которой близнецы ещё более менее обращались к нему как к отцу, это прошлое. И вид Рейха после возвращения детей был другим. Он создавал уже совсем полностью противоположный образ тому, что было тогда, перед их отъездом. Германия знал об этом лишь из-за последних слухов, но ничего не предпринимал. Ему было достаточно увидеть, чтобы поменять отношение. Хотя и выяснилось, что это был Союз в его теле, а не сам нацист, но даже так, стало хоть немного легче. Когда их отец вернулся по настоящему, он изменился. Полностью вычеркнул то, что произошло за те два года и лишь тогда, Германия заметил, что все семейные ссоры были больше всех болезненными именно Тройке. Он даже слишком часто переживал об этом, настолько, что срывался на других людей. Вот откуда шли слухи, что если попадёшься ему под руку при гневе, живым не вернёшься. Лишь к концу войны, всё пошло другим чередом. И вся семья немцев пережила ту чёрную полосу, хотя могли и разойтись. Но они держались, и выдержали. Сейчас, они настоящая семья, пусть и далеко друг от друга, пусть и видятся редко, пусть и с собственными интересами, но семья. И ФРГ знает, если что-то произойдет, к нему приедут. Будь это личная проблема или же проблема страны как таковой, ему помогут. Сделают всё, что угодно, но помогут. Потому что Рейх любил их, любил их мать, их дядю, любил всю семью и показал, что такие эмоции не забываются.

Конец Flashback

Семья — это не список того, кто кого родил.