Sk8ed Mates

Ланга просыпается с пустой кроватью и еще более пустым желудком. Знакомый запах корицы и ананасов все еще тяжело висел в воздухе, вытягивая воспоминания о прошедшей ночи на передний план сознания Ланги. Он покраснел, как ему показалось, до темно-красного цвета, когда вспомнил все. Блядь. Он был в полном дерьме. Он лениво размышлял, почему Реки ушел, не разбудив его, чтобы попрощаться, и решил, что это, вероятно, потому, что он хотел незаметно прокрасться домой. Тяжелое чувство вины и непринятия, которое он испытывал в течение последних нескольких дней, нахлынуло на него, и он почувствовал, что его тошнит, а может быть, он сейчас плачет. Плакать было определенно предпочтительнее. И вообще, что с ним происходит? У него начались эти…приступы только после того, как он встретил Реки. Его глаза метались по комнате, проверяя, нет ли каких-нибудь признаков того, что здесь был Реки. Запах был очевидным, но Ланга хотел убедиться, что это не галлюцинации. Пиджак, который Реки украл у Ланги всего несколько дней назад, висел у него на стуле, а в кармане лежал стикер с буквой “S”. Он улыбнулся, натягивая слегка помятую форму, с нетерпением ожидая встречи с Реки. Сорок пять минут спустя Ланга уже спешил на свой первый урок. При знакомом виде копны темно-рыжих волос Реки он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Ланга едва удержался, чтобы не покраснеть от смущения, прежде чем сесть рядом со своим рыжеволосым одноклассником. — Доброе утро, Реки, — улыбнулся ему Ланга, и в его груди расцвела предательская надежда. Реки бросил на него быстрый взгляд. — Доброе утро, Хасегава. Ланга почувствовал, как легкие наполнились льдом. Это было очевидное сообщение, которое говорило о том, что произошло между нами? Забудь это. И Лангу снова охватило сокрушительное чувство отверженности. Он прикусил губу, чтобы не разрыдаться, чего никогда не делал в школе и никогда не собирался делать. Он рыдал всего один раз в жизни, и вряд ли его можно было назвать эмоциональным человеком. С ним определенно что-то было не так. В течение всего урока он сидел лицом вперед, положив руки на колени и сжав их в кулаки. Реки ни разу не взглянул на него, и его желудок сжался еще сильнее. Неужели Реки не чувствовал ничего из того, что чувствовал Ланга прошлой ночью? Неужели время, проведенное вместе, ничего не значило для рыжеволосого? Как только прозвенел звонок, Реки быстро собрал свои вещи и почти выбежал из класса. В тот день у них больше не было занятий друг с другом, а это означало, что Ланга определенно больше не увидит другого парня. Он в основном дрейфовал весь остаток дня, что было бы тревожно для любого, кроме Ланги. В любом случае, он был совершенно не заинтересован, поэтому никто не спрашивал его об этом. Хотя внутри он все еще чувствовал себя куском дерьма. Ошеломляющее чувство, что он каким-то образом испортил отношения между собой и Реки, не покидало его во время каждого урока, и если он вообще делал какую-то работу, то серьезно сомневался в ее качестве, поскольку делал ее наполовину. Его первый шанс попытаться противостоять Реки пришел после школы, когда он преследовал его, прежде чем он смог исчезнуть на своем скейтборде. — Реки! Подожди! Несколько голов повернулись в его сторону при упоминании имени Реки. Он покраснел и проигнорировал их, сосредоточившись на том, чтобы догнать очень не ждущего парня. — Реки! Взгляд, брошенный на него рыжеволосым, заставил его сердце замереть в груди. Никакого дружелюбия, которое, как знал Ланга, было присуще Реки, не было заметно. Никакого сострадания. Просто жесткий взгляд, если не сказать слегка раздраженный. — Хасегава, мы не близки. Перестань меня так называть. Нож в грудь. Ланга свернулся калачиком, с каждой секундой чувствуя себя все более и более отвергнутым и отвергнутым. — П-Прости, Каян. Казалось, Реки оценивающе смотрит на него, и Ланга заметил, как во взгляде Реки снова появились мягкость и беспокойство. — Ты в порядке? Ты кажешься… не в себе. И пахнешь ты ужасно, блин. Ланга пожал плечами, глядя в сторону в ужасной попытке сохранить лицо. — Мне следовало бы спросить то же самое. Противоречивый вихрь эмоций пробежал по лицу Реки, прежде чем жестокий холодный взгляд, скрывавший его прекрасную улыбку, снова появился. — Если ты не хочешь сказать мне ничего важного, я могу уйти? — У меня есть кое-что важное, что я должен сказать. Извини, что побеспокоил. Ланга почувствовал, как то немногое, что осталось от его надежды, разбилось вдребезги о бетон, по которому шел Реки, и слишком быстро исчезло из поля зрения Ланги. Ланга сам пошел домой, чувствуя себя онемевшим и затуманенным от невыносимой боли. Его разум по спирали скатился вниз в гнетущую путаницу, которую у него не было сил даже попытаться отложить. Все, что он хотел сейчас сделать, это свернуться калачиком под одеялом, которое все еще пахло Реки, и плакать около трех часов. — Я дома, — крикнул он маме, входя в дом. Его мать высунула голову из-за угла и одарила его улыбкой, которая вскоре сменилась хмурым взглядом, когда она увидела, как сильно удручен ее сын. — Ланга? Ты в порядке? Сегодня утром ты казался счастливым. Что-то случилось в школе? — Она всплеснула руками, пока он садился за их маленький столик, явно чувствуя себя немного неловко. Он вздохнул. — Я думаю, что испортил кое-что, что могло бы быть гораздо лучше, мама. Она сидела напротив него, и ее тонкие черты выражали беспокойство. — Что ты имеешь в виду, милый? Ланга пошевелился, раздумывая, что именно стоит рассказать. — Ну, я… я кое-кого встретил. Я встретил кое-кого, с кем хочу познакомиться поближе. И я подумал, что они, возможно, тоже захотели узнать меня поближе. Но сегодня я просто получил холодное плечо, как будто мы никогда раньше не встречались. Его мама на мгновение задумалась. — Вы сделали что-нибудь, что могло бы вызвать это? Все, что угодно, это может быть небольшой причиной. Иногда люди легко расстраиваются. Ланга нахмурился. — Я не сделал ничего такого, что они не предложили бы в первую очередь. Она тщательно обдумала его слова. — Ты пробовал поговорить с ними об этом? — Она позаботилась о том, чтобы пол этого человека оставался двусмысленным, поскольку у нее были свои подозрения относительно ориентации Ланги. То, как его взгляд задержался на скульптурных телах мужчин-моделей, которых они видели в рекламе, не ускользнуло от ее внимательного взгляда, как и то, что Ланга никогда не проявлял особого интереса к тому, чтобы привлечь внимание девушек. Однако она знала, что не стоит развивать эту тему и позволить Ланге самому во всем разобраться. Ланга уронил голову на сложенные руки с глухим звуком о стол. — Я пытался. Как будто мы были совершенно незнакомы, мама. Ему снова захотелось заплакать, когда он поднял голову и увидел, что мать смотрит на него странным…испытующим…взглядом. Он нахмурил брови, увидев выражение ее лица. — Что это за взгляд? — спросил он нерешительно. Его мама слегка покачала головой, ее каштановые волосы рассыпались по плечам. — Никаких особых причин. Разве мне не позволено пристально разглядывать своего сына? Она рассмеялась, явно поддразнивая. Ее спокойствие помогло ослабить напряжение, которое испытывал Ланга, и он позволил своим губам чуть приподняться в уголках. — Наверное, так оно и есть. К ней вернулось серьезное выражение, и она наклонилась вперед, нежно взяв его руки в свои. — Ланга, ты же знаешь, что можешь говорить со мной о чем угодно. Ничто из того, что ты можешь сказать, не заставит меня любить тебя меньше. — Ее теплые карие глаза неотрывно смотрели на него. В ответ на легкий кивок Ланги и ее растерянный взгляд она продолжила: — Тебе нравится этот человек, не так ли? Ланга резко вдохнул, широко раскрыв глаза и разрывая контакт с мамой, когда он мысленно повторял ее слова, как мантру, которая бесконечно звучала в его голове. Он сразу же понял ответ на ее вопрос. Кого, черт возьми, он обманывает? Он был далеко за пределами стадии «как» с Реки. Блядь. Он поджал губы и кивнул. — Наверное, да. Догадка. Что за шутка. Ланга больше не мог представить себе мир, в котором он не был бы полностью уверен в том, насколько сильны его чувства к Реки. Чем больше он думал об этом, тем яснее понимал, что он полностью облажался. Безответная любовь. Какой неоригинальный ход. Подходящий для кого-то столь же простого, как он сам. Он пытался отвлечься от мыслей о Реки, действительно пытался, но это было почти невозможно, потому что каждый раз, моргая, он видел только ослепительную улыбку. Эта ослепительная улыбка, которая, вероятно, погубит его.