Спасательный круг

Когда Аня приходит на спортплощадку в центр, там собрались уже все её одногруппники, не хватало только Гены, которого группа по-доброму звала Дрочером. Аня опускается на землю рядом с Леной, но подруга неотрывно смотрит в телефон, даже не обратив на Аню никакого внимания. Сама Аня прекрасно знала, что Лена обиделась на то, что Аня игнорировала её весь вчерашний день. Прогуляла школу, не явилась в центр, не отвечала на звонки и смс. Лены хватает только на полминуты, а затем она всё же вываливает на Аню своё недовольство. — Блин, Ань, кто так делает вообще? — Лена обиженно бросает телефон на покрытие баскетбольной площадки и наконец позволяет себе посмотреть на Аню. Как и бывало обычно, Лена чуть приоткрывает рот в удивлении, будто хочет что-то сказать, но не находит слов, и поднимает вверх брови. — Это чё, мама опять тебя так? Аня тихо хмыкает, но не отвечает на вопрос. Врать про то, что она получила за что-то от матери, совсем не хочется, потому что Аня очень ценила их с Леной доверительные отношения и не хотела их рушить даже какой-то незначительной ложью. Но и сказать Лене про то, что случилось тогда у друзей Крэка, Аня так и не решается. Ей всё ещё было страшно и стыдно за то, что произошло в тот вечер, хотя она прекрасно понимала, что её вины в произошедшем совсем не было. Однако на подсознательном уровне она чувствовала себя главной виновницей случившегося. — Ты из-за этого вчера не пришла? — Лена тут же забывает все свои обиды и притягивает Аню к себе, заботливо поглаживая по спине. — Из-за мамы ты тогда так сорвалась ночью? Лена сама отстраняет Аню от себя, и тут же пытается ободрить подругу, видя как её начинает развозить. Аня жмурится, чтобы не заплакать перед Леной и мотает головой. — Просто… надо было уйти, — бросает Аня, пытаясь унять накатывающиеся слёзы. — Я на самом деле плохо помню, что было в тот день. Она начинает часто-часто моргать, чтобы всё-таки не расплакаться. Что она скажет Лене? Что Крэк её изнасиловал, а она даже сама не помнит, как потом через какое-то время смогла прийти в себя уже дома? Аня не может об этом рассказать, а также она не может рассказать и о том, как в душе смывала кровь с внутренней стороны бёдер и как мазала заживляющей мазью синяки на лице и шее, или же как молча плакала в своей комнате, слушая крики матери из-за закрытой двери. Конечно Лена удивится, ведь ещё никогда Аня не приходила в центр с настолько замученным и усталым видом. Весь вчерашний день она не могла даже поесть спокойно, потому что почти сразу её начинало тошнить, а до обеда и вовсе её держало то плавающее состояние, наступившее ещё вечером. — Паша сказал, что ты выпила. Ты выбежала из квартиры босиком, а он побежал за тобой, потому что единственный был не укуренный, — напоминает Лена, на что Аня сводит брови к переносице — то, что говорила ей подруга будто бы стёрлось из памяти или не случалось вовсе. — Он тебя домой отвёз, Ань. Ты не помнишь что ли? Что ты пила тогда? — Я не помню, — всё-таки врёт Аня. То, что она в тот вечер ничего не пила, Аня была уверена больше, чем на сто процентов, но в то же время не могла назвать себя трезвой. Она шаталась и падала, стараясь держаться за стены, когда просто пыталась дойти до своей кровати у себя дома. Мать проводила её непонимающим пьяным взглядом и легла спать, даже не поинтересовавшись, всё ли у её дочери в порядке. Зато с утра устроила грандиозный скандал с криками и долбёжкой кулаком по двери, пытаясь выяснить, где она шлялась, что за парень передал ей Аню из рук в руки, и почему та решила, что может позволить себе прогулять школу, а затем и занятия в центре. Аня думала, что перепутала стаканы на кухне и случайно выпила чей-то алкоголь смешанный с газировкой, или что Крэк намеренно подлил ей немного, когда хотел извиниться перед Леной. За весь вчерашний день в голове проносились тысячи мыслей, но понять, почему Крэк так с ней поступил она всё же не смогла, решив обвинить в этом себя и свои действия. В школе классная руководительница как-то говорила, что надо быть хорошей и скромной, чтобы подобного не случилось, видимо Аня это не усвоила и каким-то образом спровоцировала не совсем адекватного парня на подобные действия. — Поживи у меня пока, мама не будет против, — Лена улыбается и заглядывает Ане в глаза. — А даже если и будет, то пофиг. Главное, что ни от кого не получишь. Аня согласно кивает, всё-таки прийти в себя ей домашняя обстановка не позволит, а у Лены можно было хоть немного расслабиться и отвлечься. Отвлечься от мыслей о собственной никчёмности и лютой ненависти к самой себе, отвлечься от бессмысленных поисков причины случившегося и обвинений в свою сторону, а самое главное — отвлечься от желания перерезать себе не то что вены, а полоснуть лезвием сразу по горлу, чтобы это было уже навсегда. Ночью она несколько раз подрывалась с кровати, хватая с тумбочки ножницы и задыхаясь в истерике, и думала о том, что она хочет всё закончить, настолько она устала от того, что её окружало. Жизнь у Ани и правда была отвратительная, вот только она была слишком труслива для того, чтобы убить себя, но тем не менее думать об этом не прекращала даже сидя рядом с Леной на спортплощадке. Никита, развалившись на земле и положив под голову руки, переводит взгляд на расположившихся неподалёку Аню с Леной, и ему даже не надо вслушиваться в разговор двух подруг, потому что по лицу Ани он итак понимал, что они обсуждают. Он на секунду задерживает взгляд на подрагивающих руках Ани и испытывает к ней какое-то сочувствие, потому что прекрасно знает, что её бьют дома. Приподнявшись на локтях, Никита привлекает внимание одногруппниц к себе. — Тебе надо было вчера приходить, у нас тут тренировка была по самообороне. Прописала бы ты своей маме одного знатного леща, и она бы тебя больше не трогала. — Личный опыт? — Лена закатывает глаза в ответ на слова Никиты. — Он самый, — передразнивает он в ответ и тут же обращается уже к Ане. — Тебе надо научиться за себя постоять, вот и всё. — Ой, Никитос, дебильные у тебя советы, ты в курсе? — начинает перепираться Лена. — Ты ей чё предлагаешь, вольной борьбой с мамой заниматься? Ну даст Аня ей этого леща, а потом в ответ получит в несколько раз больше. Аня в этом разговоре участия не принимает, её заинтересовывает то, как в стороне вместе сидят Яна с Геной. То, что рыжая нравилась Дрочеру знала вся группа, но отношения у них не продвигались, потому что Гена зачастую вызывал у Яны лёгкое раздражение своими глупыми шутками и пошлыми предложениями, сказанными то ли всерьёз, то ли нет. Яна растягивает губы в улыбке и оборачивается к одногруппникам, спеша оповестить всех о том, что ей говорил Гена. — Ребята, Гена нас всех зовёт к себе на день рождения бухать. Тут же раздался гул радостных ребят, и только Аня хмуро опускает глаза. С одной стороны, это её одногруппники, которых она хорошо знает и в которых уверена, но в голове тут же пробежало, что Крэк ведь тоже когда-то был её одногруппником. Нет никакой вероятности, что кто-то из парней не поступит с ней подобным образом. Внутри всё сжимается от страха, а по коже пробегают мурашки только от мыслей о том, что Аня снова не сможет ничего сделать, и потому она решает пропустить это мероприятие. Да и Дрочер не очень-то и расстроится, если Аня не придёт, ему же главное, чтобы Яна присутствовала, а остальное не важно. — Ты же пойдёшь, да? — сразу спрашивает Лена, но Аня не спешит ей отвечать. Сидеть дома — не вариант, там мать со своими разборками, а идти на день рождения Гены просто напросто страшно. — Пойдёшь. Ты только не пей, и всё норм будет. — Я, наверное, не смогу, мне надо проект школьный доделать. — Какая же ты зануда, — Яна издаёт негромкий смешок. — Успеешь ты свой проект доделать, отдыхать тоже иногда надо. — Ань, ну чё мы там без тебя делать будем? Да и тем более мы же договорились, что ты у меня поживёшь, поэтому я тебе потом помогу. Окей? Аня пожимает плечами, но и отказываться не спешит. Конечно, никакого проекта не существовало, но уроков на завтра у неё и правда было достаточно много, часть из которых Аня уже сделала в центре. Сослаться на другие дела было бы откровенной ложью, поэтому Аня, немного подумав, соглашается, но с условием, что они с Леной пробудут там недолго. — А Фил будет? — вдруг спрашивает Аня, замечая подошедшего на спортплощадку парня. Лена прослеживает за взглядом подруги и натыкается на Фила, к которому уже спешит Дрочер, вероятно, чтобы пригласить его к себе. Фил мимолётом оглядывается на Лену, и та, как обычно, сразу переводит взгляд на Аню. — Не знаю. Телефон в кармане спортивных брюк оповещает о новом сообщении, и Аня нехотя достаёт его, чтобы выключить звук на время занятий. Разблокировав экран, Аня закусывает губу и нервно выдыхает — очередное сообщение от Крэка. Бывший одногруппник писал ей на протяжении всего вчерашнего дня, который Аня почти безвылазно провела в кровати, но ни одного ответа он так и не получил. В основном Крэк просил о встрече, он писал это через каждое сообщение, при этом ни разу не извинившись за содеянное, видимо, он своей вины в случившемся не чувствовал совсем. «После физ-ры подойди, либо я сделаю это сам», — Аня тут же вскидывает голову от экрана телефона и обнаруживает машину Крэка на том самом месте, где он в прошлый раз ждал Лену. Аня судорожно выключает телефон и швыряет на землю, чем тут же привлекает внимание Лены, которая спешит взять трясущуюся Аню за запястья. Аня не слышит слов подруги и даже не видит, что происходит вокруг, сжимает руки в кулаки, пытаясь унять начинающуюся истерику. На глаза снова накатываются слёзы, а всё тело находится в каком-то оцепенении, ей страшно даже просто повернуться и посмотреть, действительно ли там стоит машина Крэка. Тяжело дыша, почти задыхаясь, Аня высвобождается из рук Лены и поднимается на ноги, пробормотав что-то вроде того, что ей плохо, подошедшему на спортплощадку Ковалёву, и бежит в сторону здания центра. В первом же туалете Аня кидается к умывальнику и, рванув вентиль, набирает в ладони ледяную воду, которой тут же умывает лицо. Холодные капли воды стекают по рукам, но Аня не обращает на это внимания и только хватается за края раковины, пока не начинает содрогаться в тихих рыданиях. Опустившись на колени, Аня по привычке царапает ногтями кожу на тыльной стороне ладони, пытаясь успокоиться. Слёзы никак не хотят высыхать, отчего уже буквально через минуту начинает болеть голова, а руку неприятно жжёт после того, как Аня раздирает её до крови. Единственное, чего сейчас хотелось — это рассказать всё если уж и не Лене, то хотя бы Яне или даже любому незнакомому человеку, просто чтобы не сидеть и не биться в истерике в туалете центра. Вот только Аня так не сделает, никому не скажет. Потому что она сама виновата, что пришла в эту квартиру, сама виновата, что как-то развязно себя вела и также сама виновата в том, что не смогла дать Крэку какой-то отпор или же элементарно позвать на помощь. Она сама виновата, и она это знала, а слушать поверх собственных ещё и чужие обвинения Аня была не готова. Сердце начинает бешено колотиться, а к горлу подступает тошнота, когда Аня представляет, что придёт на разговор к Крэку. Зачем ему это? Аня могла поклясться, что он зовёт её не просто так, ему было что-то от неё нужно, и это что-то пугало до жути. Мысль о том, что Крэк снова может её изнасиловать, заставляет сжимать кулаки, впиваясь в кожу ногтями, и вдыхать воздух полной грудью, которого, казалось, в помещении было катастрофически мало. Аня обхватывает себя руками в попытке прекратить хотя бы задыхаться, не то что уж плакать. — Ну и чё рыдаем? Аня резко поднимает голову — в туалет, не смотря на то, что он женский, заглядывает Антон Вадимович, а затем и вовсе заходит внутрь. Он осторожно присаживается рядом с Аней на корточки, подбирает слова, чтобы как-то начать разговор с ученицей, но правильных слов так и не находит, поэтому для начала решает узнать причину такого состояния Ани. — Тебя эти дебилы обидели? — спрашивает Ковалёв, намекая на одногруппников Ани. — Антон Вадимович… — от осознания того, что она сейчас это произнесёт, у Ани перехватывает дыхание, она сама не понимает, зачем говорит это именно сейчас и именно Ковалёву. — Меня… изнасиловали. Ожидала Аня всего, чего угодно, упрёков, обвинений, нападок, но вместо этого была только тишина, которую разрезали тихие всхлипывания и рваные вздохи самой Ани. Физрук молчит всего несколько секунд, а затем как-то по-дружески решает погладить Аню по плечу, из-за чего она дёргается в сторону. Он даже не пытается сказать что-то успокаивающее, он не был уверен в том, что Ане сейчас не нужно было его сочувствие. — И давно это было? — спрашивает Антон Вадимович. — Позавчера. — Так идите с родителями заявление пишите. Чё рыдать сидеть в туалете, когда эту проблему можно решить? Только представив, что Аня рассказывает об изнасиловании своей матери, она тут же заходится в новом приступе истерики. Точно. Надо рассказать, ведь Аня очень давно не слышала, как мать называет её шлюхой и отправляет работать на трассу, чтоб от неё была хоть какая-то польза. Аня это не переживёт, не захочет переживать. — С предками проблемы, да? — Ковалёв сжимает губы в тонкую ниточку, понимает, что предлагать пойти в полицию было настоящей глупостью. Всё-таки, если бы у подростка были понимающие родители, он бы здесь не оказался, а потому, вероятнее у Ани, как и многих в центре, не было с родителями доверительных отношений. — Он… на улице, — запинаясь, говорит Аня, игнорируя предыдущий вопрос преподавателя. — Он мне написал… чтобы я к нему… подошла, — Антон Вадимович снова кладёт руку на плечо Ане, внимательно её слушая, ему было тяжело разобрать слова плачущей ученицы. — А я… боюсь, что он сейчас опять… что-нибудь сделает. — Ну хочешь, я с тобой к нему выйду? Ковалёв решительно поднимается на ноги и ожидает, что Аня сделает также, но вместо этого она так и остаётся сидеть на коленях. Аня несколько раз мотает головой, сглатывая слёзы. Не пойдёт. Она его видеть не хочет, тем более разговаривать с ним. Даже если Ковалёв потащит Аню силой, а Крэк будёт просить прощения, то Аня просто зажмурится и заткнёт уши. — Ты кому-нибудь ещё рассказывала об этом? — Аня снова мотает головой. Тяжело вздохнув, физрук берёт в руки телефон и быстро набирает сообщение. Теперь у него есть Фил, который будет ему докладывать всё, что происходит в группе «Б», поэтому вернее было расспросить Фила о том, кто там насиловал Аню, и что сам Белов про это знает. Антон Вадимович может и был не самым правильным человеком, но почему-то сейчас посчитал, что обязан был помочь Ане. Может быть потому, что он чувствует ответственность за новых подопечных, а может просто потому, что Аня не рассказала о случившемся никому, кроме него, а значит именно ему с этим разобраться и нужно было. — Короче, давай успокаивайся, и я тебя после занятий домой отвезу, договор? — Аня молчит, и Ковалёв принимает это за согласие, оставляя Аню приходить в себя одну. Хоть новый физрук и выглядел не очень понимающим и интересующимся чужими проблемами, но Аню он понять смог. Ей становится гораздо легче от того, что она рассказала даже такую малость, которая её сейчас беспокоила и пугала, и, успокаиваясь, Аня мысленно благодарит Ковалёва за то, что он не стал настаивать на заявлении, на встрече с Крэком и просто предоставил ей возможность ему прорыдаться. Через пятнадцать минут Аня наконец спокойно выдыхает и осматривает расцарапанную руку, вытирая кровь краем рукава своей толстовки. Сейчас она выйдет к группе, а после занятий уедет вместе с Ковалёвым. Аня была уверена, что Крэк не тронет её при ребятах, а уж тем более не осмелится на это при преподавателе. Хотя, Антон Вадимович явно не устрашающая персона, вот если бы на его месте была Вероника Александровна, тогда всё кончилось бы очень плохо. Именно она заставила бы идти в полицию, оповестила бы родителей и подняла этот вопрос на совещании с другими преподавателями центра. И потом таскайся по отделу, проходи унизительные допросы и осмотры врачей, слушай бесконечные обвинения и сомнения в собственных словах, и в конце концов останься виноватой. А апогеем всего стали бы частые встречи с Эдуардом Валентиновичем, который бы просто замучал Аню своими нудными лекциями. Аня смотрит на себя в зеркало перед тем, как выйти из туалета, и ужасается собственному виду. Мало того, что на лице и шее итак красовались синяки, а под глазами залегли тёмные круги, так теперь ещё и глаза были красные и отёкшие, что явно свидетельствовало о том, что их обладательница плакала. А искусанная, ранее разбитая, губа и разодранная рука совсем не украшали общий вид. Однако деваться некуда и сетовать теперь на свой внешний вид бессмысленно, поэтому, в последний раз взглянув на себя в зеркало, Аня выходит в коридор центра и тут же замирает на месте. У самых дверей в холле, прислонившись спиной к двери, стоит Крэк, он что-то разглядывает, повернув голову набок, и немного щурится. Аня надеется проскользнуть обратно в туалет, но стоит ей только приоткрыть дверь, как парень поворачивается в её сторону. Хотелось инстинктивно закричать, когда Крэк двинулся к ней, но вместо этого Аня только вжимается спиной в дверь, захлопнув её обратно. Она испуганно смотрит на приближающегося парня и вертит головой из стороны в сторону, мимо носятся какие-то ребята, кто-то стоит разговаривает у кабинетов, но даже не смотря на большое количество людей, Аня всё равно боится. Боится до тех пор, пока не встречается взглядом с Филом, он, нахмурившись, со стороны следит за происходящим, засунув руки в карманы брюк. Она надеется, что Фил в случае чего, если уж не поможет ей, то хоть позовёт кого-то из преподавателей. С этой мыслью Аня напряжённо переводит взгляд с Фила обратно на Крэка, который остановившись рядом с ней, оглядывает её с ног до головы. — Стрёмно выглядишь, — с усмешкой говорит Крэк. Ане хочется съязвить, что она так выглядит именно из-за него, ей хочется накричать на него, ударить, да даже убить, но она испытывает жуткий страх перед ним, замечая его взгляд, который он с большим усилием фокусирует на ней. Крэк опять был под чем-то. — Короче, я у тебя много времени не займу... Он снимает с плеч рюкзак, и Аня всё также испуганно следит за каждым его действием, ожидая какого-то подвоха. Но подвоха не было. Крэк расстёгивает молнию рюкзака и быстрым движением достаёт из него небольшую коробку, протягивая её Ане. Но она не торопиться принимать то, что он ей даёт, однако замечает, что коробка принадлежит телефону известной фирмы. — Держи, — Крэк берёт Аню за руку, и она шарахается, пытаясь её выдернуть. — Держи, говорю, — он вкладывает коробку ей в руку. — Это тебе за моральный ущерб. И ещё, я надеюсь, что ты не настолько тупая, чтобы заявлять на меня. — Что? — только вырывается у Ани. Телефон. Новый дорогущий телефон. Она, не веря своим глазам, просто неотрывно смотрит на коробку в своей руке. Он надеется, что это будет платой за её молчание? Что это окупит то, что он с ней сделал? Аня медленно распечатывает коробку, чтобы убедиться, что так и есть, и не ошибается. Телефон действительно новый, на экране красуется ещё не отклеенная плёнка, и Аня в недоумении достаёт его из коробки. — Ты серьёзно? — к горлу подступает ком, и Аня уже не может сдерживать эмоции, позволяя себе заплакать. — Ты серьёзно?! Аня выкрикивает последнюю фразу Крэку в лицо и со всей силы кидает новый телефон на пол, из-за чего тот сразу разбивается, не смотря на то, что находится в чехле. Это моментально привлекает внимание окружающих, разговоры немного стихают, а взгляды многих в открытую устремлены на то, что происходит между ними с Крэком. Но Аня даже не думает о других людях, она думает о себе, а том, как он опять вытер об неё ноги. Утирая слёзы, Аня отталкивает парня от себя и собирается уйти, но он хватает её за руку и припечатывает к двери. — Ты чё, дура? — Я рассказала, — перебивает Аня и сама не понимает, как ей сейчас хватает смелости так с ним говорить. — Я уже всё рассказала, и сегодня пойду писать заявление. — Пиши, — Крэк снова усмехается прямо в лицо Ане. — Ты главное не забудь написать, что ты была под кайфом, а это докажет любая экспертиза, и что согласилась на это сама, — он говорит это уже тише, чтобы слышать могла только она. — За Айфон. И попробуй доказать, что это всё было не так. Адвокат моих родителей тебя по стенке размажет вместе с твоей бухающей мамашкой. — Я не была не под каким кайфом, и это уже не докажешь ты, — шипит Аня, но тут же осекается. Ей было плохо тогда, и Аня всё это время даже не знала, на что списать своё плохое самочувствие, а сейчас ей наконец всё стало понятно. — Ты мне подмешал… — Нет, ты сама приняла, — Крэк улыбается, отходит на пару шагов и наклоняет голову в бок. — И никак ты это на меня повесить не сможешь, потому что твои подружки в тот день там накурились, а всех свидетелей, если что, привлекут и проверят. Ты принимала с ними за компанию, ты — наркоманка, и вот обратное ты уж точно не докажешь. А нанять хорошего адвоката ты сможешь только в том случае, если твоя мать хату продаст, хотя и этого, походу, не хватит, — он уверенный и спокойный, потому что всё, что он говорит, Аня и правда не сможет опровергнуть. Она не сможет никого убедить в том, что она не наркоманка и не какая-то шлюха, отдающаяся за Айфон, зато легко подставит под удар Яну и Лену, которым попадаться было нельзя. — И чтоб Лене ни слова об этом, — на последок бросает Крэк, перед тем как развернуться и покинуть центр. Аня остаётся стоять на месте, неотрывно смотря на лежащий на полу телефон, она присаживается на корточки и берёт его в руки. Вот такая, значит, у неё цена. Вытирая мокрое от слёз лицо рукавом толстовки, Аня замечает чьи-то ноги в чёрных кедах и задирает голову. Фил подаёт Ане руку, чтобы она встала, и опускает глаза в пол всего на секунду, перед тем как задать ей вопрос. — Это он сделал? — спрашивает Фил. — О чём ты? — Аня действительно не понимает, а чём говорит её одногруппник, да и мысли в голове уже начинали путаться от всего, что с ней происходит. — Ковалёв мне рассказал, — коротко отвечает Фил, и сердце Ани на этих словах пропускает удар. Аня ошарашенно смотрит на Фила и не находит, что ему сказать. Антон Вадимович, с которым она поделилась тем, что её беспокоит, просто взял и рассказал всё Филу. Интересно, кому ещё успел проболтаться физрук. Ане вдруг становится так гадко и больно, что она снова садится на корточки, пряча лицо в коленях, и плачет уже навзрыд, заставляя Фила присаживаться рядом и говорить что-то подбадривающее.