Спасательный круг

На улице стоит непривычная для мая жара, в связи с чем Аня решает наконец оставить висеть в шкафу свою любимую толстовку. В одной футболке она крутится у зеркала, рассматривая старые шрамы на бёдрах, и проводит по ним пальцами. Многие порезы, которые были не слишком глубоки, сейчас уже почти не видно, но Аня всё равно переживает. — Чёрт, — бурчит Аня себе под нос. — Хоть бы не было видно. Она вытаскивает из шкафа свою старую школьную юбку, купленную несколько лет назад, и прикладывает к себе. Чёрная юбка на широкой резинке когда-то была Ане до колена, а сейчас же еле доходит до середины бедра, но тем не менее закрывает все шрамы, которых Аня очень стесняется, поэтому решает всё-таки её надеть. Ей не то, чтобы хочется наряжаться, просто на улице и правда жарко для того, чтобы ходить в джинсах. А ещё сегодня ей жизненно необходимо хорошо выглядеть, потому что с самого утра Аня с нетерпением ждёт встречи с Никитой, который сегодня вместе с другими одногруппниками придёт к Яне. Но юбку она надевает точно не для него, а в первую очередь из-за жары — в этом Аня убеждает себя целый день. Убедившись, что ничего лишнего не выглядывает из-под короткой юбки, Аня заправляет в неё белую футболку и следующим действием убирает за уши волосы. По-хорошему сегодня можно было бы попросить Лену о помощи с макияжем, но времени остаётся всего ничего, поэтому Аня быстро подкрашивает брови и проходится чёрной тушью по ресницам. Обычно Аня красится очень редко, и сегодняшний макияж связать с погодой никак не получается, но Аня всё равно не признаётся себе в том, что хочет сегодня выглядеть по-особенному, не так как всегда. Когда вчера она сама поцеловала Никиту, то была готова сквозь землю провалиться от неловкости, а сейчас наоборот безумно ждёт их встречи. Вчерашний поцелуй вообще за поцелуй не считается, такое и в детском саду проворачивают, но к чему-то более серьёзному Аня, как ей кажется, ещё совсем не готова. Да и ко всему прочему она даже совсем не умеет целоваться, а тренироваться на помидорах и персиках считает откровенной глупостью. Но, кажется, что Никите совершенно всё равно, насколько Аня опытна, она просто нравится ему такая, какая есть. Такая неумелая и вечно краснеющая. А, может, уже и не нравится совсем… По крайней мере сегодня Аня полна решимости снова спросить у одногруппника всё напрямую, и рассказать ему о собственной зарождающейся симпатии, остаётся только надеяться, что она не струсит в последний момент. В дверь квартиры громко стучат, из-за чего Аня резко вздрагивает и мысленно радуется, что в этот момент не красила ресницы. Каких-либо предположений о том, кто к ней пришёл, у Ани нет: мать обычно всегда использует звонок, а Лена с Яной никогда не приходят без предупреждения, потому что отлично знают, какая обстановка царит в доме их подруги. По привычке, от которой уже давно пора избавиться, Аня не спрашивает дежурное «кто там?», а сразу открывает дверь. Начиная с этого момента, Аня обещает себе больше никогда в жизни не совершать этой ошибки. Стоит ей только приоткрыть входную дверь, как кто-то с другой стороны резко тянет её на себя, и ручка выскальзывает из рук Ани. Паша бесцеремонно отталкивает её в сторону и заходит в чужую квартиру, закрывая за собой дверь. Один на один с ним в закрытой квартире — это, наверное, самое худшее, что Аня только могла себе представить. — Я сейчас закричу, — испуганно говорит Аня, вжимаясь в стену. Паша издаёт короткий смешок и самодовольно улыбается, осматривая прихожую. Он прислоняется спиной к двери и засовывает руки в карманы джинс, переводя взгляд на Аню. Сама Аня даже не понимает, настораживает её или просто пугает то, как Крэк с интересом оглядывает её с ног до головы. — Можешь орать, сколько влезет, — наконец начинает Паша. — Лене ты чё наговорила? — Ничего, — он смотрит на неё с нескрываемым сомнением. — Мы, кажется, договаривались… — Я с тобой ни о чём не договаривалась, — бросает Аня, перебивая Пашу, но довольно быстро начинает об этом жалеть. Крэк отталкивается от двери и подходит ближе, заставляя Аню так сильно прижиматься спиной к стене, что она даже морщится от боли. Непроизвольно Аня сжимает руки в кулаки и снова впивается ногтями в ладони, еле сдерживая себя от того, чтобы не заплакать от страха. Хочется зажмуриться и закрыть уши, а ещё лучше избавиться от возможности чувствовать, как Паша медленно заправляет ей волосы за ухо и проводит пальцами по шее. — Она удалила твои фотографии с моего телефона, а что ещё прикольнее — расцарапала мою тачку. И даже не говори, что она этого не делала, у меня есть видеорегистратор, — он вдруг делает вид, будто его внезапно осенило. — Слушай, а может хуй с ней, с Леной? Может в ментовку её сдать? — Не надо, — скулит Аня. — Тогда скажи ей, что ты перепутала, что ты — малолетняя давалка, и тебя никто не насиловал, — Паша продолжает гладить её шею, а затем резко сдавливает рукой горло, перекрывая Ане воздух. Она, пытаясь сделать хоть один вдох, царапает его руку, и это, кажется, срабатывает — Крэк почти сразу отпускает её и делает шаг назад. — Иначе, Савельева, тебя вся Москва будет знать, как шлюху, потому что фотки твои у меня всё ещё остались. Аня теперь уже не может себя сдержать, и пара слезинок всё-таки скатывается по щекам. Она даже представить не может, как жалко сейчас выглядит — снова плачущая, она трясётся как осиновый лист и боится даже поднять глаза на Пашу, который стоит напротив неё и закатывает глаза, стоит толька Ане начать плакать. — Делай, чё хочешь, но Лена должна вести себя как раньше. Когда Крэк покидает квартиру Ани, она сразу же сползает по стенке на пол и прижимает колени к груди. Она даже не понимает, что конкретно он от неё хочет. Если он хотел её напугать, то у него это прекрасно получилось, а если он всерьёз полагает, что Аня начнёт уговаривать Лену возобновить с ним отношения, то здесь он ошибся. Ни за что в жизни она этого не сделает, лучше наоборот скажет подруге держаться от него подальше. Пусть хоть весь мир будет говорить о ней всякие мерзости, но Лене она максимум скажет никогда в жизни больше не общаться с этим психом. Аня утыкается лбом в колени и делает несколько глубоких вдохов, отчаянно пытаясь переключиться и выкинуть из головы произошедшее, что получается у неё неплохо — страх постепенно отпускает, и вместе с тем высыхают и слёзы. На удивление Ане довольно быстро удаётся взять себя в руки и успокоиться. Выбора у неё, как такового, нет, поэтому сейчас она приведёт себя в порядок и пойдёт к Яне, где постарается отвлечься от этого или наоборот смирится с мыслью, что всё худшее ещё впереди. У родителей Яны просторная трёхкомнатная квартира с приличных размеров кухней, окна которой выходят прямо во двор, откуда прекрасно видно не только парковку, но и детскую площадку. Через большие окна на кухню попадает достаточно много света, но Яна на это только недовольно морщится, затягиваясь сигаретой. — Ян, совсем ты красоту не ценишь, — Лена высовывается на улицу и с улыбкой подставляет лицо под солнечные лучи. Рыжая, усмехнувшись, фыркает и залпом выпивает уже, наверное, пятый по счёту стакан с самодельным коктейлем. Она всегда была большой поклонницей апероля, который Аня никогда в жизни не пробовала, но Лена уверяла, что та ничего не теряет, потому что апероль — это ужасно горькая гадость с отвратительным послевкусием. — Люди часто не видят красоты в том, к чему привыкли, — задумчиво проговаривает Аня, подперев ладонями подбородок. Лена тут же оборачивается, ей почти сразу, как Аня переступила порог квартиры Яны, показалось, что подруга сегодня какая-то отрешённая. Она всё время молчит, изредка переводит грустный взгляд на Лену и без конца мнёт в руках бумажные салфетки — на столе валяется, скатанная в кучу комочков, уже добрая половина салфетницы. — Ань, — Лена выдвигает стул и садится напротив. — Ты с утра опять с мамой ругалась? — Нет. — С Никитой? — предполагает Яна. — Нет. — Но у тебя что-то случилось, не так ли? Аня с силой сжимает в руках очередную салфетку и с тяжёлым вздохом рвёт её на маленькие кусочки. Что она им скажет? Что Паша утром наведывался к ней домой и угрожал слить её фотографии, которые, как оказалось, никуда не делись с его телефона? Или что он требовал убедить Лену в том, что он не сделал Ане совсем ничего плохого? — Нет, — в очередной раз отвечает подругам Аня. — Ничего не случилось, я плохо спала сегодня ночью. По одному только взгляду подруг Аня понимает, что они в это совсем не верят, и мысленно благодарит их за то, что больше они ни о чём не спрашивают. Да даже если её снова завалят вопросами, что-то говорить о том, что случилось утром, нет совершенно никакого желания. Аня собирает все комочки из салфеток в руку и кидает в мусорное ведро под раковиной, а затем устало присаживается обратно на стул, наблюдая за тем, как Лена льёт в бокал красное вино из бутылки. Вино не очень дорогое и сильно отдаёт спиртом, но Лене всё равно, она прислоняет бокал к губам и делает пару глотков, оставляя на стекле следы от губной помады. Аня смотрит на то, как пьют подруги, как постепенно они становятся более расслабленными и как начинают чаще улыбаться, обсуждая какую-то ерунду. И когда Лена снова тянется к бутылке, Аня поднимается с места и под удивлённые взгляды ставит на стол ещё один бокал. — Ты уверена? — Яна на мгновение даже забывает стряхнуть с сигареты пепел, и тот падает прямо на стол. — Да. — Ань, ты меня пугаешь, — проговаривает Лена, но тем не менее наливает вино в оба бокала — себе наполняет наполовину, а Ане совсем немного. — Столько хватит. Аня немного мешкается, но всё же решительно берёт бокал за тонкую ножку и одним глотком выпивает сразу всё. В нос ударяет неприятный запах спирта, но он ничто по сравнению со вкусом — сладкий, немного кисловатый, словно у виноградного сока, и резкий, как будто обжигающий горло, точно не сравнимый ни с чем. Аня морщится и зажимает рот ладонью, на какой-то момент ей кажется, что её сейчас точно стошнит. Лена с Яной замирают, и когда Аня наконец шумно выдыхает, рыжая не выдерживает: — Ну? — Ещё, — просит Аня, снова поставив перед Леной свой бокал. На пару с Леной Аня выпивает всю бутылку, и если на Лене это почти никак не отражается, то Аня в свою очередь уже изрядно пьяна. Она даже не замечает, в какой момент начинает улыбаться без причины и смеяться над какими-то глупыми шутками Платона, а возможно это совсем не шутки, а настоящие истории из его жизни. Да и как она оказывается на диване в гостиной рядом с Никитой, по-свойски положившим руку ей на талию, Аня тоже не понимает, только позволяет себе прислониться щекой к его груди. Сейчас ни капельки не стыдно, а наоборот уютно, будто даже безопасно. Аня в очередной раз заливисто смеётся, когда Гена бросает в сторону Жени привычную всем подколку, за что тут же огребает от неё, и Никита проводит рукой по Аниным волосам, привлекая её внимание. — Кажись, кто-то перебрал, — он усмехается. — Совсем нет, — Аня немного неуклюже мотает головой, отчего перед глазами всё плывёт. — Просто сегодня у меня был ужасный день, и мне хотелось расслабиться. — И как? — Невкусно… и странно. Никита со смехом снова привлекает Аню к себе и едва ощутимо целует её в макушку, из-за чего на её лице тут же появляется лёгкая улыбка. До самого вечера Аня сидит в объятиях рыжего, и это, казалось, никого не удивляет, или же всем просто нет до этого никакого дела. Ребята то и дело чокаются банками пива и изредка рюмками с чем-то покрепче, Яну уже совсем не беспокоит то, что родители не взяли её с собой на юбилей её бабушки, а Лена удобно устроилась на коленях Фила, сидящего в кресле. Аня уже и не помнит, когда в последний раз отдыхала с одногруппниками, да и в последнее время всё было не сладко, ей было совсем не до посиделок у кого-то на квартире. Сейчас, правда, тоже появилась проблема, но выпитый алкоголь помогает не обращать на это внимания. И именно выпитый алкоголь заставляет Аню выйти вместе с Никитой на балкон, просто постоять рядом, пока тот чиркает у лица зажигалкой. Она слегка пошатывается и поэтому прислоняется плечом к стене, чтобы не упасть, обхватывает себя руками, когда Никита открывает окно. Если бы она сегодня не выпила, то те смелость и решительность, что посетили её утром, сейчас бы к ней не вернулись. Аня бы точно испугалась заводить подобный разговор, но сейчас ей наоборот хочется поскорее расставить всё по местам. — Никит, — зовёт Аня, и он тут же отвлекается от сигареты. — Помнишь, ты мне говорил, что я тебя нравлюсь? — Помню. — А что сейчас? Завтра она проклянёт ту бутылку вина, которую они распивали вместе с Леной, а сейчас, пока хватает смелости, Аня подходит к нему ближе, и на щеках моментально появляется румянец. Ни за что на свете она бы не сделала это, если была трезвой, но Аня в эту секунду предпочитает оставить все сожаления на завтра. Она приподнимается на носочках и целует его в щеку, но не так боязливо и резко как вчера, а осторожно и немного неуверенно, на секунду зажмурившись. Под ноги падает недокуренная сигарета, грозя устроить в квартире пожар, но Аня случайным образом наступает на неё, предотвращая маленькую катастрофу. Сейчас он ей скажет, что любовь прошла, и это — лишнее, что они просто хорошие друзья. Но вместо этого Никита обхватывает её за талию, прижимая ближе к себе, и Аня тихо выдыхает перед тем, как он, чуть наклонившись, целует её в губы. Медленно, уверенно и немного горько, чувствуется привкус пива и табака. Он аккуратно сминает её губы, будто боится сделать ей больно, но с каждой новой секундой становится всё настойчивее, И Аня обнимает его за шею, неумело отвечая, стараясь не обращать внимания на то, как чужие руки мягкими плавными движениями блуждают по телу. Довольно быстро Аня обрывает поцелуй и резко отстраняется — от непривычки горят лёгкие, но она успевает сделать всего несколько вдохов перед тем, как Никита снова накрывает её губы своими. Он залазит ей под футболку, и его ледяные руки кажутся ничем иным, как раскаленным железом, обжигающим нежную кожу. Аня слегка дёргается от этих действий, но Никита не позволяет себе большего, останавливаясь на её талии, поэтому она просто отбрасывает ненужные мысли в сторону. Потому что боится. Боится, что больше не почувствует, как он наклоняется к её шее, покрывает горячими поцелуями и потом снова возвращается к губам, заставляя Аню терять голову от всего происходящего. Она сама подаётся навстречу, такая открытая и разгорячённая, зарывается пальцами в его волосы, которые он ещё вчера хотел подстричь под насадку, и уже полностью входит во вкус. Хочется остановить время, задержаться в этом мгновении даже навечно, если не больше. Но Никита в какой-то момент отстраняется, и тяжело дыша они соприкасаются лбами. — Так что сейчас? — сбивчиво спрашивает Аня. — Даже не знаю, только если совсем немного. Аня пока ещё не знает, что будет чувствовать завтра, когда будет в трезвом уме, но думать об этом совсем не хочет. Как и о том, что завтра, вероятно, Паша приведёт свою угрозу в действие и разошлёт те фото по всем её знакомым. Сейчас всё равно. Сейчас хочется только, чтобы Никита обнимал её крепче, чтобы целовал, пока в лёгких не кончится весь воздух, и чтобы в перерывах между поцелуями шёпотом говорил, как сильно он её любит. Ей определённо стоило напиться хотя бы ради этого.