майко, гейша, кицунэ

Здесь так холодно. Холод и тьма — может, так и кончаются жизни? Любые жизни. Смерть — лишь исход тепла. Тепла так мало. Крови так много. Изливается из зудящей раны. По капле сочится. Черная на черном. Белого нет, нет тебя. Черное, белое — как мы совпали?.. Мы так схожи в своих различиях, что сходимся — вопреки и наперекор. Против всех правил, образуя свое. Меняем масти — черное, белое, — настороженность на приязнь. Приязнь на привязь. Запечатываем мгновения поцелуями, говорим о неважном. О самом главном — никогда вслух. И это — по-прежнему и неподдельно — больно. Потому что мы знаем, как звучат немые слова. Самое важное — вечно сокрыто. Прогалы темного, от звезды к звезде, неба. Тишина меж нотами сямисэна. Симфония пустоты. За зудом ступает пламя. За пламенем — индевение. Никогда не любил свои руки. Умелые, верные, кровавые руки. Пока ты не сплела наши пальцы вместе. Надежнейший из замков, желаннейший из капканов. Ты держишь меня за руку — пока я не засну. Нет, дальше и дольше. Ты называешь мое имя. Короткое, острое имя — выдох в ночи. Ты зовешь меня, и я понимаю, что никогда не любил его звучания. Пока не услышал его от тебя. Они хотят, чтоб я думал, будто один. Они связали мне руки. Они разбили мне губы. Они повесили крепкий замок и закрыли решетку. Сказали, никто не знает, где меня держат. Никто не станет меня искать. Пытаются убедить, что за мной никто не придет. Они не знают моей неведьмы.