Алоха!

С шоу танцовщиц вышла накладка, и его посещение пришлось отложить. Стоило Гарри раскидать вещи по полкам в гардеробной и просто присесть на постель, как три года службы в режиме «нон-стоп» его догнали: навалилась просто титаническая усталость, а веки отяжелели. Хотя, возможно, это администрация отеля позаботилась о своих гостях, давая им возможность вначале как следует выспаться, и на кровать ими были наложены какие-то хитрые чары. Но как бы то ни было, Гарри в буквальном смысле вырубило. Остаток дня и ещё следующие два он, наплевав на то, что там творилось в мире, Хорька и прочие раздражители, провёл безвылазно в номере, блаженно пуская слюни в подушку. Изредка он выныривал из царства Морфея, чтобы проделать короткий путь до туалета или сжевать принесённую еду, заказанную прямо в номер из каталога, обнаруженного каким-то чудом в полусне на тумбочке. Правда, несколько раз Гарри хватило и на то, чтобы выйти на балкон (он же личная терраса) подышать свежим воздухом. А там, присев в плетеное кресло, несколько минут постигать дзен, медитируя на океан и набегавшие на берег с приятным «ш-ш-ш» волны, разбивавшиеся белой пеной о песок. Но длилось это недолго: вскоре веки снова наливались свинцом, глаза слипались, и Гарри брёл назад в комнату, где падал лицом на постель, ныряя не в воду, а в сладкие сны. Что, в принципе, тоже было неплохо для человека, который обычно позволял себе спать четыре часа в сутки из-за адской кутерьмы на работе. Видимо, без хитровывернутых чар всё же дело тут не обошлось, потому что вместо того, чтобы опухнуть, одуреть и съехать с катушек после тридцати с лишним часов практически беспробудного сна, Поттер проснулся бодрым, полным сил, с ясным рассудком. Впервые за долгое время с ощущением, что он выспался. А лёгкая хмарь, ещё бродившая в мозгах, легко смылась прохладной водой в дУше. Только несмотря на то, что чувствовал Гарри себя отлично, ему ой как не понравилось то, что с ним обошлись словно с маггловской игрушкой, которую сначала выключили, а затем включили. Национальный герой магБритании терпеть не мог, когда решали за него и навязывали что-то. Так что, выйдя из ванной с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем, вместо того чтобы натянуть на задницу трусы, Поттер схватил палочку и следующие десять минут провёл методично чарами сканируя номер на магические сюрпризы от администрации отеля. Мысленно при этом от души себя пиная и в хвост, и в гриву за то, что не сделал так, едва шагнул за порог комнаты. «А ещё Глава Аврората называется! Стыдобище! Парни узнали бы — засмеяли» Вот так, стоило дать себе расслабиться и ослабить внутренний контроль, как хваленый профессионализм и развившаяся за годы службы паранойя взяли и рассосались. Конечно, он ехал сюда отдыхать и даже в программу минимум им не включались боевые операции, но чтобы настолько лопухнуться и наплевать на базовые меры безопасности?.. Словно не Гарри провёл большую часть жизни с оглядкой… это просто что-то с чем-то. Нет цензурных слов, одни эмоции. Оправдывало его (и то с натяжкой) лишь прилетевшая, как Ступефай брошенный в спину, подстава от дорогого друга Кингсли Шеклболта, который уж неизвестно из каких там соображений организовал ему душевную компанию из Малфоя. Ну а блондинистый гад сделал то, что умел как никто другой — качественно завёл до состояния кипения. Стоило Гарри узреть на горизонте засранца — и всё остальное отошло на второй план, кроме как скорее добраться до Хорька и сдавить его шею покрепче… На счастье Поттера, обыск и магия показали, что помимо остаточного волшебства на постели (собственно, так он и думал) — безвредного коктейля из концентрированных сонных и расслабляющих чар, что отыграли свою роль и быстро растворялись, других сюрпризов его не подстерегало: номер был в прямом и переносном смысле чист и безопасен. Выдохнув уже намного свободнее, Гарри, ускорившись, отправился натягивать одежду. Не с голым же задом бегать по отелю! Потому что в планах на ближайший час было, наконец, выйти в мир и устроить себе экскурсию. Ну или хотя бы для начала обнаружить места, где тут вообще кормят, чтобы впервые за трое суток позавтракать в нормальном человеческом обществе. Четырёх стен ему хватило — нужно выбираться, каким бы комфортабельным ни являлся его номер. И так столько времени бестолку потрачено! К слову, кто бы ни презентовал Кингсли путёвки, он не поскупился: люкс, доставшийся Поттеру, удовлетворил бы не только неприхотливого человека вроде него, но и какого-нибудь избалованного аристократа. Гарри даже знал одного такого, обосновавшегося аккурат за стеной. Правда, интересоваться, хорошо ли Малфой обосновался и всем ли его душенька довольна, даже мыслей не было. «Сибарит недобитый» — пробурчал Поттер. Самого Гарри, успевшего после пробуждения осмотреться вокруг, более чем устраивал просторный номер с высокими потолками и личной терассой-балконом, вид с которого он уже оценил. В остальном — бархатные портьеры на окнах насыщенного синего цвета, подвязанные золотыми шнурами с кисточкой, и дымка белоснежного тюля, пушистые ковры на полу цвета топлёного молока с цветочным орнаментом. Тот же рисунок, но в более мелком варианте повторялся на светлых, с перламутром, обоях. Люкс имел две зоны: гостиная с длинным кожаным диваном во всю стену, парой стульев, кофейным столиком, на котором стояла большая ваза с цветами, и нашёлся комплимент от отеля — ваза с фруктами. На одной стене колдо-визор (хотя какой дурак стал бы валяться, уткнувшись в него, когда рядом океан и куча других развлечений?), на другой — картина с цветочным натюрмортом в золотистом подрамнике. Вторая же половина номера отводилась под спальню, где широкой кроватью, её мягкостью и комфортом Гарри два с половиной дня вынужденно баловал себя, отлёживая бока. «Оценил на все сто и перемял все подушки» — проворчал мысленно Поттер, влезая в шорты. Помимо шикарной койки в спальне нашлись ещё банкетка в её изножье, в изголовье по бокам две тумбочки с магическими лампами. В другом конце комнаты пара кресел, лампа под абажуром, секретер, забитый пергаментами и перьями, кадка с каким-то разлапистым растением, усыпанным цветами и пуфик. Отсюда, из спальни, вело три двери: одна в большую, облицованную мрамором ванную комнату, совмещённую с санузлом, где плескайся хоть в душевой, хоть в мини-бассейне. Назвать последний простым словом «ванна» у Поттера язык не повернулся. Ему вообще показалось, что в гигантскую чашу даже Хагрид бы занырнул без проблем; вторая дверь открывала проход в гардеробную с кучей шкафов и полок, где теперь сиротливо, занимая всего ничего выделенного под одежду пространства, лежали его вещи. Третья, стеклянная, вела на балкон. Собственно, туда можно было попасть даже из гостиной. В целом подводя итог, можно констатировать, что у отеля «Алоха», где стараниями Кингсли он оказался, европейский класс и точно все пять звёзд в наличии. Это было заметно не столько из обстановки, где сплошь натуральные и дорогие материалы: шёлк, бархат, красное дерево и дуб, сколько из того что, например, маггловских розеток Гарри нигде не нашёл. Все приборы питала магия, а значит, где-то на территории имелся мощный источник магии. Возможно артефакт. Он же поддерживал чары расширения пространства, благодаря которым номера и были такие просторные, в то время как само здание отеля со стороны выглядело довольно компактным. — Ладно, теперь узнаем, чем порадует это место за пределами стен, — сказал сам себе Гарри, закончив одеваться. Перед выходом, глянув в висящее здесь же, в гардеробной, зеркало в полный рост, поймав собственное отражение, он криво усмехнулся. В обычной белой футболке, шортах цвета хаки и «вьетнамках» на ногах, а не в привычной взгляду алой мантии аврора на плечах он выглядел для самого себя до пикси странно. «Как турист» — щёлкнуло в голове, и буквально сразу озарила другая мысль: «Чёрт! Так я ведь и есть турист!» — вспомнил он и, хохотнув, покачал головой. Пожалуй, стоило бы привыкнуть к мысли, что в ближайшие две недели не будет Министерства, Аврората, не нужно идти на службу. В данный момент там Рон его парней гоняет как сидоровых гиппогрифов. В желудке голодно заурчало, красноречиво намекая, что пора бы уже идти есть, как он и собирался, если не хотел пропустить завтрак, попав сразу на обед. Часы, бодро тикая, показывали начало десятого. Так что, закончив маяться дурью, Поттер вышел из гардеробной, на ходу сунув палочку в кобуру на поясе, а затем покинул и номер. Когда за его спиной захлопнулась дверь, Гарри всё ещё ухмылялся, представляя в красках, как там Рыжик в его пенатах репрессии проводит. Но стоило сделать шаг вперёд и поднять глаза выше плинтуса, как улыбка примёрзла к губам. Гарри замер соляным столбом с вытаращенными за стёклами очков глазами. «Это что за нафиг?.. Малфой, да ты совсем страх потерял!» Да, именно, на пороге соседнего номера обнаружился тот, кого он меньше всего хотел бы видеть в это прекрасное, ясное утро. Уже одного факта их встречи было достаточно, чтобы хорошее настроение Гарри чуть померкло. Но как выяснилось опытным путём, гораздо (гораздо!) хуже оказалось стать невольным свидетелем любовных игрищ Хорька! Потому что нашёлся слизеринец не один, а в компании какого-то щуплого парня, чей рот он самозабвенно и с явным удовольствием вылизывал. Видимо, когда сам Поттер усиленно давил подушку, этот ушлый элемент даром времени не терял, бросившись в пучину разврата, как ранее и заявлял. Проклятье… к такому жизнь Гарри не готовила. Мерлин, как это развидеть и забыть? Почему он должен был наткнуться на эти лобзания? Он не ханжа, но… но… Дракклы, Обливиэйт ему! А ещё по краю ошеломлённого зрелищем сознания скользнула досадная мысль, что в отличие от него, аврора, Малфой сообразил проверить номер на наличие чар сразу и развеять их, прежде чем посадить свой зад на койку. Пока же Гарри подбирал челюсть и думал думы, Малфой, слава Мерлину, всё-таки закончил полировать языком чужие гланды и выпустил своего слегка помятого, но довольного любовника из рук. Или почуял флюиды гнева и желания его прикончить, что хлынули от Поттера потоком. Это тоже вполне вероятно. Такое утро подгадил, упырь белобрысый! — Алоха, сладкий, — словно кот промурлыкал Хорёк. Да, как выяснилось, хорьки тоже это умели. Вон ведь, мурчит, зараза такая. — Алоха, Драко. Может мы ещё увидимся? — отозвался его визави, и столько надежды было в его голосе, что Гарри поморщился, невольно задумавшись (хоть и не признался бы в этом и под угрозой Авады), чем слизеринец его так впечатлил, что пацан просто напрашивался на продолжение. — Возможно, — последовал туманный ответ Малфоя с улыбкой на губах, и было ясно, по крайней мере, Гарри точно, что парню больше ничего не обломится. Малфой с ним закончил. Ловелас доморощенный. А вот бедолага категоричное «нет» не расслышал — просиял, словно новенький галеон, и, оправив рубашку, отправился по своим делам счастливый и окрылённый. Правда, слегка прихрамывал. Поттер невольно проводил его взглядом, а когда снова перевёл взгляд на Малфоя, ожидаемо напоролся на его насмешливый взгляд и фирменную ухмылку, от которой у Гарри сжимались кулаки ещё со времён Хога. — Поттер, а ты, оказывается, любитель подсматривать, — ехидно протянул белобрысый и, привалившись к косяку, сложил руки на груди. — Кто бы знал, что национальный герой вуайерист. — Не трахай никого на пороге — не будет свидетелей, — огрызнулся в ответ Гарри. — Это был просто поцелуй на дорожку. Что в этом такого? — Делай это за закрытыми дверями. Не травмируй психику окружающих. — Ладно-ладно, не истери, Поттер. Правда, я не догадывался, что ты такая невинная ромашка, — хохотнул Малфой. — Или гомофоб? Ты же вроде как вырос в узколобом семействе своей тётки. Это бы объясняло, чего тебя так перекосило всего. — Да знаешь, Малфой мне тут скорее пришлось не по душе порно, что ты устроил в шаге от моего номера! В остальном, кто с кем и как — мне плевать, — хмуро произнёс Гарри, решив проигнорировать ремарку о родне. Возможно, потому что слизеринец был прав в отношении них. Дурсли не могли похвастаться широтой взглядов или терпимостью к другим. Уж он-то знал это не понаслышке. Сам же Поттер никогда не видел смысла судить человека за его предпочтения в постели или, к примеру, стиль в одежде. Если человек по жизни редкостный урод — убийца, насильник или «потрошитель», как ублюдок Джимми — то совсем неважно гей он или натурал. А вот то, что он редкостный урод — это действительно паршиво для всех окружающих и достойно осуждения, возможно даже уголовного наказания. — Ну-ну, — хмыкнул Малфой. — Но вообще я не знал, что ты гей, — ляпнул Гарри, не подумав, честно говоря, и мгновенно пожалел, что открыл рот. В конце концов, на кой ему знать, с кем конкретно кувыркался в свободное время Хорёк. Его это никак не касалось. И даже думать было противно. Мальчики, девочки… да хоть с гриндиллоу! В ответ же на необдуманную фразу Гарри паршивец рассмеялся, откинув голову, и Поттер невольно обратил внимание на малиновый засос у него чуть ниже кадыка. — Умерь гордыню, Поттер, и смирись с тем фактом, что ты вообще очень мало знаешь обо мне, — отсмеявшись, заявил он и презрительно фыркнул. — Кроме общеизвестных фактов и наблюдений из дней минувших, когда мы вместе учились. А это ничтожно мало, поверь мне. И отвечая на твой вопрос, нет, я не гей — пол партнёра мне неважен. Да и зачем себя ограничивать? — пренебрежительно повёл плечами. — А теперь, если у тебя не возникло ещё каких-нибудь вопросов о моей личной жизни, я, пожалуй, приму душ, — и, развернувшись с гордым и независимым видом, скрылся в номере, оставив в очередной раз последнее слово за собой и захлопнув дверь перед носом Поттера. Гарри испытал чёртово дежавю. Секунду или две он буравил раздражённым взглядом дверь, а затем плюнул и, мысленно пожелав Хорьку навернуться в душе, двинулся дальше. Какого соплохвоста он вообще решил зависнуть на месте, а потом заговорить с ним? Игнорировать — вот верная стратегия. И нервы целее, и психика.

***

Следующие два дня Гарри занимался тем, чем положено заниматься тому, кто выбрался на отдых: получал удовольствие от своего отпуска. Рано утром, вставая с рассветом, первым делом шёл на пробежку — терять форму ему было никак нельзя — заплывший жиром Глава Аврората не вызвал бы ни у кого уважения. Там он бежал наперегонки с солнечными лучами, скользившими по небосводу и редкими касаниями только-только решившими приласкать землю. Под ногами мягко пружинил песок, волосы трепал свежий ветер, голова наполнялась блаженной звенящей тишиной — ни мыслей, ни тревог, просто размеренное дыхание и чёткий ритм… и жизнь казалась прекрасной. В эти мгновения он был единым с миром, в полной гармонии. После пробежки Гарри ждал быстрый душ и лёгкий завтрак, а затем до полудня снова на пляже. Правда, в основном он теперь загорал, растянувшись на тёплом песке, подставляя бока щедрым солнечным лучам — и это быстро принесло результат: кожа к концу второго дня покрылась золотистым загаром, лишившись бледности. Или плавал: широкими гребками рассекая гладь океана, нырял с наложенными чарами головного пузыря, исследуя рифы и кораллы у ближайших скал, вокруг которых шныряли стаи юрких пёстрых рыбок. Там, под водой, Поттера ждал яркий, невероятно завораживающий, прекрасный и живой мир. Подстерегало буйство красок, не меньшее, чем на суше, так что захватывало дух. Казалось, и вечности не хватило бы, чтобы постичь, узнать, раскрыть все секреты даже этого крохотного уголка. Гарри каждый раз с огромной неохотой выныривал из тёплых волн. Утешало лишь то, что впереди ещё достаточно времени — отпуск только начался... В перерывах между заплывами и погружением Гарри набивал брюхо деликатесами в прилегающих к отелю ресторанчиках (а как же без этого?). Кормили там так, что впору откусить себе пальцы. После кормежки от старого злыдня Кричера с постоянно пересоленной, пережаренной или недоваренной едой, он смаковал каждый кусок. Тем более меню соответствовало уровню отеля — и глаз, и желудок радовались. Достаточно было ткнуть палочкой в волшебный свиток с перечнем блюд, что открывался, едва гость занимал столик — и вуаля, всё уже перед ним. Бери и лопай в своё удовольствие. После сытного обеда, днём, когда солнце поднималось в зенит и становилось слишком жарко находиться на пляже, Гарри проводил время чаще в небе — поднимаясь в воздухе на любимой «Молнии» — летала ещё старушка и разваливаться на прутики не собиралась. Тем более холил её Гарри и лелеял, берёг как зеницу ока, последний дар Сириуса. На ней он исследовал с высоты птичьего полёта территорию отеля и острова в целом, наложив предусмотрительно Маскирующие чары, чтобы не стать сенсацией у магглов, выбирался за купол защитных чар — раз уж Мауи был популярен не только у магов. И было за что любить эти райские места: сверху Гавайи напоминали Гарри птичье оперение — пёстрые, яркие, переливающиеся радугой в свете лучей. С каждым днём он понимал, что всё больше очарован ими. Не только землёй, но и жителями. Хватило одной пешей прогулки, и он перезнакомился с персоналом отеля — улыбчивыми и энергичными гавайцами из разных магических общин со всей территории островов. Эльфов нашлось всего несколько на весь отель, и в основном здесь трудились волшебники, совершенно не брезгуя этим. Парни и девушки оказались дружелюбные, весёлые и были не прочь поболтать с туристами, развлечь их местными байками, легендами или просто интересными фактами. Так, из разговоров Гарри узнал, что гавайский алфавит состоит всего из двенадцати букв, пяти гласных и семи согласных. Или что официальное прозвище штата Гавайи — «штат Алоха», или по-другому: «гостеприимный штат», «штат гостеприимства». А ещё то, что на островах нет змей, и за их ввоз положен огромный штраф не только у магглов, но и магов. Правда, насчёт «нет змей», Поттер мог бы с ними поспорить. Одна всё-таки водилась. В отношении этой самой "змеи" Гарри следовал своему плану: игнорировал Малфоя, стараясь не пересекаться с ним в одной точке пространства. Хотя, конечно, совсем не встречаться, к невероятному сожалению, не выходило. Территория отеля была не так велика для этого, и «блондинистая неприятность» возникала периодически в поле зрения, заставляя делить с собой пляж или бунгало ресторана во время завтрака, обеда или ужина. Благодаря чему невольно Поттер обратил внимание на то, что рядом с Малфоем дважды сменилась компания: одна пассия пришла, другая ушла. Словно слизеринец поставил себе целью перетаскать в постель пол-отеля. При этом, казалось, никаких обид у покинутых любовников-однодневок к Малфою не имелось. Обливэйтом он их что ли шарахал из-за спины? Но дракклы, Гарри не хотел, только собственными глазами видел, когда в очередной раз шагал к лётной площадке, как Драко встретился с тем самым парнем, с кем так самозабвенно лизался на пороге номера. Встретились, обменялась с ним лишь улыбками и мирно разошлись, как мётлы в воздухе. А ведь в тот самый момент на Хорьке висла какая-то блондинка — его новое любовное увлечение. Но никакой ревности, злости (мог бы разок и в физиономию смазливую дать!). Одно дело, когда переспали и разбежались без надежды пересечься в будущем, а другое — натыкаться на любовника из раза в раз, наблюдая, как тот меняет партнеров с лёгкостью, словно перчатки, и понимать, что и тобой попользовались. Возможно, к взаимному удовольствию, но всё же. Тем более парень показался Гарри искренне увлечённым Малфоем. Практически влюблённым. Так надеялся на новый раунд… Ну точно их Обливиэйтами одаривали! Зная натуру слизеринца, тот был на это более чем способен, и трудно не признать, достаточно умён, чтобы позаботиться, как бы ему рожу кто не набил и не расцарапал после совместно проведённой ночи, у которой не бывало продолжения. Сам Гарри не торопился уложить кого-нибудь в постель. Не то чтобы не хотелось — естественно потребность была, особенно когда перед глазами постоянно маячит Малфой, с кем-нибудь обжимающийся. Но в отличие от него связь-однодневка Гарри не подходила, когда нет возможности порвать в любой момент, если вдруг что-то пойдёт не так. Нет, порвать-то можно, только потом придётся смотреть в злые или, того хуже, заплаканные глаза. Одна такая перспектива вызывала у Победителя Волдеморта оторопь и дрожь вдоль позвоночника. А лезть в разум невинной девушки и чистить магией воспоминания, лишь бы уберечь себя от возможных неприятных последствий, вроде скандалов или истерик — грубо и трусливо. Так что хотелось кого-то более-менее постоянного на всё время отпуска, с кем бы перед отъездом расстались миролюбиво, отлично проведя вместе время. Мысль была хорошая, одно «но» — трезво мыслить, когда глаза то и дело цепляли точеные фигурки в ярких купальниках, становилось до пикси сложно. В отель съехалось немало эффектных волшебниц. А ещё нельзя забывать красавиц-танцовщиц! Да, Гарри всё-таки попал на их представление и от души насладился манящим покачиванием бёдер под гавайские мотивы, плавными, легкими движениями тонких девичьих рук, улыбками и блеском глаз. Пару раз он так залипал, что, пожалуй, ворвись целая орава Пожирателей в тот момент, едва ли сразу сообразил вынуть палочку из кобуры. Правда, потом на шоу заявился Малфой и испортил всю малину. А чуть позже Гарри, не веря глазам своим, заметил его уже с одной из танцовщиц, самой красивой, которую пронырливый тип уводил под руку из зала, нашёптывая ей что-то на ухо. Девушка краснела, хихикала и послушно шла за ним, как глупая мышка за гамельнским дудочником. Так что соблазны встречались повсюду, Поттер мог их оценить, но не торопился отключать верхний мозг, как Малфой, послав всё к дракклам, подцепив первую попавшуюся красотку. Зачем? Особенно когда внутреннее чутьё подсказывало, что он уже встретил девушку, что подходила под его запросы идеально. Кто она? Синеглазая «нимфа» Налани. Та, что встречала звонким «Алоха!» прибывающих в отель гостей. Их с ней флирт врезался Гарри в память, будоражил и вызывал трепет где-то на уровне диафрагмы. Как и её улыбки, заинтересованный взгляд в его сторону и бронзовая ножка в разрезе юбки. Конечно, это могло быть просто в характере девушки, кокетничать и строить глазки, но ему всё-таки показалось, что он действительно ей понравился. И Гарри был намерен это выяснить наверняка. Вот только сделать так сразу, едва идея угнездилась в его сознании, подкреплённая решимостью, не вышло: пока отлёживал бока в номере, Налани (сюрприз-сюрприз) исчезла из отеля! Сунувшись к границе аппарации, а потом в бар, где она подрабатывала вечером, девушку, к своей досаде и разочарованию, Гарри не нашёл. К счастью, поспрашивав её коллег, узнал, что пропажа не канула с концами, а просто отпросилась с работы на несколько дней, отправившись домой, в магическую общину рядом со столицей Гавайев — Гонолулу. Так что Поттеру ничего не оставалось, как запастись терпением и ждать… И вот сегодня она возвращалась. Гарри случайно выхватил эту замечательную новость из беседы двух девушек из персонала отеля — видимо, «нимфа» была их подругой. Удачно для него. Не пришлось, разжигая любопытство у окружающих, выяснять всё самому. И раз во время дневной работы с Налани толком не поговорить из-за постоянного прибытия или наоборот отбытия постояльцев, которые будут им только мешать, путём нехитрого выбора Поттер решил отправиться в бар. Выпить стаканчик огневиски со льдом и, возможно, подцепить заинтересовавшую его девушку…

***

«Главное не облажайся, Гарри» — напутствовал себя Поттер, прерывисто вздохнув, отлично понимая, что далеко не «орёл» во всех этих амурных делах. Охмурять на ходу по щелчку пальцев, как один смазливый гад за стеной, Гарри точно никого не умел. Когда часы, тихо щелкнув, показали десять вечера, он без лишних рефлексий набросил на плечи рубашку насыщенно-зелёного цвета — подарок Гермионы на Рождество. «Под цвет твоих глаз. Девушки оценят» — торжественно сообщила подруга, подмигнув, когда настала пора разворачивать подарки и Гарри взял тот, что приготовила она. Что ж… вот и настало время выяснить — оценят или нет. …Через десять минут, приодевшись в подаренную рубашку и лёгкие светлые брюки, без очков и с подкорректированным чарами зрением, не забыв расчесаться и даже привести в относительный порядок свои непослушные волосы, Поттер покинул номер. Его ждал бар «Хаукеа» — «море» на гавайском — и, главное, Налани.