Алоха!

«Никакого спиртного! Да ну это всё к мантикоре» — плевался Гарри, когда сводил чарами засосы, не пойми кем оставленные — Малфой не соврал. Правда, меток оказалась больше, чем одна — четыре: на груди у соска, плече, животе выше пупка и боку. Исходя из этого, видимо, не только Гарри девиц от души облизал, надравшись, но и они постарались на славу, его разукрашивая. Но такой славный момент спрятался где-то в той мешанине из цветов и света, помеченный грифом «пьяно, весело и счастливо», вместо чётких образов. Дракклы, вот лучше бы он запомнил, как сногсшибательная красотка присасывается к его торсу, чем то, как он пляшет, будто полоумный пикси, в компании Малфоя. Вот, кстати, именно из-за их «показательных выступлений» Гарри вновь повторил свой зарок не брать больше в рот ни капли алкоголя. Да и как иначе, когда на пути к пляжу отчётливо расслышал за спиной смешки, хихиканье и шепоток — на него пялились все, кто встретился на пути! Слухи ожидаемо разнеслись быстрее молнии, и теперь о двух магах из Британии, решивших потрясти задницами напоказ, говорили даже те, кто сам в баре ночью не присутствовал. Гарри честно старался не реагировать, напоминая себе, что он привычный к вниманию — кем его в разные периоды только не считали, но как же чертовски бесило! Он-то надеялся хотя бы тут стать одним из всех, не выделяться… и что? Выделился на свою голову! Да так, что хотелось теперь спрятаться за чарами Отвода глаз, чтобы не подыхать каждый миг от стыда. Единственным вариантом было надеяться, что все, что происходило на Гавайях, здесь же и оставалось. Поттер в красках представлял реакцию друзей и подчинённых, если вдруг подробности его отдыха станут известны дома: Рон схватится за голову, выпучив глаза только узнав, что пил он в компании Хорька, Джордж обстебает и будет подкалывать при каждом удобном случае, наверное, до конца его жизни, Герм поддержит идею, что пить надо завязать, Молли вздохнёт и покачает головой. Мистер Уизли… мистер Уизли лишь по-доброму улыбнётся. Этот человек, как Гарри заметил, ко многому в жизни относился философски. А вот авроры ещё долго, очень долго, как заправские сплетницы, по курилкам и закоулкам Аврората будут ржать над своим главой, так, что вскоре история обрастёт таким количеством подробностей, что Скитер в своё время и не снилось. К слову об этом… вот что точно не беспокоило Поттера, впервые, пожалуй, в его жизни — что детали его отвязного веселья просочатся в прессу. Ведь он пил и подбрасывал коленца на потеху публики не один, а в компании самого Драко Малфоя, которому по должности положено пресекать компрометирующие публикации. И зная ушлую натуру главы пресс-центра Министерства Магии — выкрутится, ни единой строчки в магических СМИ не появится. Даже не столько чтобы сохранить честь и достоинство Гарри Поттера, сколько блюдя свои собственные интересы. А как иначе-то? Слизеринцем был, слизеринцем и помрёт. После суда над Пожирателями и тёмного прошлого семьи, Малфой, как дракон злато, хранил свою репутацию, чтоб ни единого пятнышка на неё больше не село. Благо Люциус и Нарцисса давно перебрались во Францию и не отсвечивали. Вообще, если исключить его периодические набеги на Аврорат с пишущей братией в хвосте, доводившие Гарри до бешенства и помутнения рассудка, Малфой был сдержан, строг и безукоризненно профессионален в работе. Скрепя сердце Гарри данный факт признавал. Недаром Кингсли оценил и держится за Хорька всеми четырьмя конечностями, не позволив до сего времени Поттеру ни разу как следует его прижучить. …В третий раз Гарри дал себе обещание завязать с огневиски, ромом и вообще всем, что горело, когда нагнувшись, расстилал полотенце на горячем песке, намереваясь растянуться на нём, послав к дементору на ближайший час или два по-дурацки начатое утро. И тут, сбив весь миролюбивый настрой, за его спиной со значением присвистнули. А потом ещё бросили: «Классная задница, красавчик! Отлично двигаешь ею». Мускул на лице Поттера вполне ощутимо дёрнулся, как и рука к кобуре на поясе. Правда, он не знал до конца, для какой цели хотел выхватить палочку — наложить всё-таки маскировку на себя или на типа, что потягивал коктейль, расположившись в шезлонге в паре ярдов. Не маскировку, естественно, а так, слегка приложить чёртового остряка магией — тем более за время учёбы в Хоге Гарри выучил много интересных заклятий благодаря близнецам. Просто уж очень не пришлось ему по вкусу, что его, боевого аврора, пошло наградили свистом, словно шлюху из низкопробного бара в Лютном. У всего ведь есть предел! Да и какого соплохвоста вообще? В конце концов, катились бы все к дементору — он просто человек, выбравшийся в отпуск (ну ладно, сосланный сюда Министром Магии, что не суть), и имел право развлекаться как заблагорассудится. Даже если это включало в себя пьяные танцы на столе. Гарри понадобилась вся выдержка и терпение, что ещё имелись у него в заначке, чтобы обойтись без волшебства. Пару раз вдохнув и выдохнув, он с невозмутимой миной повернулся к шутнику… и показал ему фак. После чего удовлетворённо насладился зрелищем его вытянувшейся физиономией и тем, как коктейль брызнул носом, когда тот надсадно закашлялся, подавившись. Довольно осклабившись, хоть раз отыгравшись за насмешки, Поттер снял через голову футболку, скинул шорты, оставшись в плавках, и улёгся на полотенце, уткнувшись лицом в махровую ткань. На заднем плане ещё слышались хрипы и кашель, но Гарри, расслабившись, вслушивался только в шелест волн и крики чаек, что носились над волнами.

***

Видимо, сам не заметив как, Гарри умудрился задремать, и спалось ему сладко, под убаюкивающий звук прибоя, на тёплом песке, ощущая, как ласкали кожу лучи солнца. Его словно в мягкий кокон завернули. И только Мерлин знает, сколько бы он так блаженствовал. Но из сна Поттера жёстко выдернули: разрывая дрёму в лоскуты, на него вдруг из ниоткуда обрушился поток воды, окатив с головы до ног! Ледяной воды! Ну или ему так показалось в первое мгновение… Но дракклы, со сна Гарри решил, что тонет! Сон слетел мгновенно — в следующую секунду Поттер с громким «блядь!» был уже на ногах, дико озираясь, готовый убивать, если нужно. Определился он с этим вопросом почти сразу — «Нужно!», стоило ему наткнуться взглядом на Малфоя. Тот стоял в шаге от него с палочкой в руке, нацеленной прямиком в Гарри. Так что искать вредителя, кто это его «порадовал» водичкой, далеко ходить и не пришлось. Драко, судя по мокрым плавкам, вызывающе низко сидящим на бёдрах, полотенцу в другой руке и струйкам воды, бегущим с волос вниз по торсу, только-только покинул тёплые объятия океана, вдоволь наплававшись. — Ты что, сдурел? Какого дементора ты творишь? — зарычал Гарри, сверкая яростно глазами, и уже собрался обрушить на Хорька всё своё негодование… но наткнувшись на недобрый взгляд серых глаз, подавился словами. Будто это Гарри на минутку спятил и набросился на него, пока он беззащитный дремал на солнышке. Это настолько выбило Поттера из колеи, что на пару мгновений он замер ошарашенный, превратившись в выброшенную на берег рыбу, которая открывает и закрывает рот. — Я, спрашиваешь, сдурел? — бархатно спросил между тем Малфой, хотя в этом «бархате» ощутимо проскальзывали опасные нотки. Как осколки стекла с бритвенно-острыми гранями: коснись — и хана пальцам. — Ну не я же! — сжал кулаки Поттер. Дар речи, слава Мерлину, вернулся. — С какого фестрала ты меня водой окатил? Или это ты решил за что-то так мне отомстить? А что, это вполне в твоём гадком характере! — Не торопился бы ты с выводами, Поттер. Ошибаешься ведь. Это не месть, и мыслю я трезво, в отличие от некоторых, — обжёг он Гарри взглядом и был как-то непривычно серьёзен: — А ещё, между прочим, спасаю одного шрамоголового тупицу от солнечного удара! Который спятил настолько, что спал на полуденном солнце! Тебя что, не учили, что так поступают только самоубийцы? Или наш герой решил, что ему правила не писаны и он неуязвим? Гарри в первую секунду опешил, получив едкую отповедь от Малфоя, а затем бросил взгляд вверх и по сторонам, тут же убеждаясь в правоте его слов. Солнце стояло высоко в зените, ощутимо припекая кожу, и большинство отдыхающих уже покинули пляж, а оставшийся народ прятался в тени зонтов с соломенными крышами. И если бы не Драко, он так бы и остался лежать, как безголовый идиот, растянувшись под палящими лучами, что было конечно не здорово. А ведь ему показалось, что и спал-то всего ничего. — Да знаю я, — угрюмо признался Гарри, поморщившись, отвечая на один из вопросов, заданных ему, игнорируя второй про самоубийцу. Он замялся и растрепал волосы, чтобы скрыть смущение. Топчась на месте, из-подо лба поглядывал на слизеринца, понимая, что по всем пунктам оказался неправ, набросившись на Малфоя. На этот раз. Выходило, нужно поблагодарить его за заботу, хоть и проявившуюся в такой форме. Мог ведь разбудить и более мягко. Зачем окатывать галлоном воды? Хотя мог и не заморачиваться — просто пройти мимо… Пока же он подбирал слова, Малфой, ещё раз окинув его нечитаемым взглядом, забросил полотенце на плечо и с гордым видом направился прочь с пляжа, возвращаясь обратно в отель. Только небрежно бросил на прощание: «Не стоит благодарности», и добавил, припечатав: «Кретин!» «Ну не надо — значит не стану настаивать» — раздражённо подумал Гарри и пнул ногой песок, а голосу совести, подталкивающему догнать слизеринца и сказать причитавшееся ему «спасибо», посоветовал заткнуться. Немного успокоившись, Гарри, ещё раз кинув взгляд в небо, сощурил глаза и решил, что ему тоже пора в номер, привести себя в порядок, переодеться и сходить пообедать, раз завтрак он пропустил. Но когда перевёл взгляд на океан, на воду, маняще переливающуюся в свете солнечных лучей от аквамаринового и бирюзового до лазурного и малахитового на глубине, подумал, перед этим стоит окунуться. Полчаса разницы роли не сыграют уже никакой, чувствовал себя он великолепно, выспавшись, а поплавать хотелось.

***

Спустя пару часов и откровенно паршивых минут, когда Гарри, согнувшись над унитазом в три погибели, держась за стены из-за слабости, выблевал сочный бифштекс с золотистым пюре, с аппетитом съеденные им на обед, он уже так не думал. Сердце колотилось как безумное в груди, бросало то в пот, то начинало знобить, так что зубы выбивали дробь, а виски разламывала боль. Будто чёртово похмелье вернулось. Сон под палящими лучами всё-таки аукнулся ему — на лицо были все симптомы солнечного удара. Он как аврор не мог их не распознать — в Академии кадеты в обязательном порядке проходили базовый курс целительства. И будто этого оказалось мало, Гарри, кажется, к пикси обгорел — кожу спины и шеи адски щипало и жгло, словно его натёрли, как рождественскую индейку, перцем. Сначала похмелье, теперь это… День явно не задался, побив все рекорды по абсурду. И, главное, винить некого — сам, недоумок, виноват. Гарри хрипло застонал, когда его скрутил очередной приступ тошноты, вцепившись до побелевших пальцев в бачок и загнанно дыша, пока желудок выдавливал из себя последние унции еды. Дела были плохи. Он знал, что нужно срочно накладывать Охлаждающие чары, чтобы сбить поднявшуюся опасно высоко температуру. Это помогло бы. Только имелась одна проблема — его волшебная палочка осталась в гостиной! Гарри положил её на кофейный столик, придя в номер, а затем его скрутила рвота, и он ломанулся в уборную уже без неё. А теперь… теперь не имел понятия, как вернуться обратно — с каждой минутой становилось всё хуже. Перед глазами то и дело темнело и плыло, голова уже не просто болела, но и кружилась. На ногах Поттер стоял лишь каким-то чудом — кости ломило как после нескольких проигранных в сухую спаррингов. И Гарри не сомневался, что, стоило перестать цепляться за стены или бачок унитаза, он рухнет, будто под Петрификусом. В эту секунду Победитель Волдеморта впервые проклял собственную силу. Ведь будь на его месте кто-то слабее, мог бы попробовать применить магию и без палочки. Как Налани в баре творила своё волшебство. Только это не про него — в случае Гарри попытка обернулась бы не просто провалом, а настоящей катастрофой: избавился бы от перегрева точно, но вместо него наградил бы себя обморожением или ещё хуже — заморозился насмерть. Аппарировать? И оказаться с его везением где-нибудь в тайге или в Антарктиде — что тоже не вариант. Проклятье, да даже Акцио не применить, чтобы призвать чарами палочку — вполне вероятно, он призвал бы вообще все палочки в округе! Или сломал свою о первую же стенку. Многие маги завидовали его силе, забывая простую истину — у всего имелась своя цена. У могущества — тем более. Поттер скривил губы в жалком подобии улыбки — на большее сил не хватало. Привалившись к стене, застонав от пронзившей боли в сожженной спине, он представил озадаченное или даже шокированное выражение на лице дорогого друга, Кингсли Шеклболта, когда бы ему с Гавайев доставили прямой доставкой сосульку Гарри Поттера в полный рост. «Ни один магнитик с таким не сравнится» — подумал он не без иронии, медленно сползая на пол. Перед глазами ещё стоял образ Министра Магии, ошеломлённого привалившим ему «подарочком», когда Гарри всё-таки отключился, потеряв сознание, как был рядом с унитазом на полу. …В следующие часы время смазалось в лихорадочный бред, превратившись в пытку. Даже утреннее похмелье показалось цветочками по сравнению с тем букетом ощущений, что атаковали его тело из-за теплового удара. Гарри то приходил в себя, то снова отключался. Но кое-что он понимал чётко, несмотря на цветные галлюцинации, что ловил в дополнение ко всему — надо что-то срочно делать. Отдать концы из-за такой банальности, пережив зловещее Пророчество профессора Трелони, войну и мировое зло в лице Тёмного Лорда, было бы как минимум обидно. Да и сдаваться перед трудностями Гарри не привык. И раз до палочки, объективно говоря, не добраться, собрав крохи сил, что ещё имелись, он, не пытаясь подняться, плюнув на гордость (не до неё уже), пополз в душ. Прохладная вода должна была не хуже Охлаждающего заклинания помочь. Пережив ещё парочку обмороков, спустя чудовищный промежуток времени (или ему так только казалось), словно отмахал марафон, а не пересёк на коленях пусть и просторную, но всё же комнату, Гарри достиг цели. Только, когда загнанно дыша и обливаясь потом, втащил своё бренное тело в кабинку душевой, даже обрадоваться не вышло — устал как последний гиппогриф. Дело оставалось за малым — открыть воду. Правда, сказать — не значит сделать. Когда Гарри, лёжа на брюхе, взглядом измерил расстояние до злополучных вентилей, то просто побился головой об пол. И в этот момент пришла помощь. Откуда её совершенно не ждали. Правда, что это именно помощь, Гарри понял далеко не сразу. Наверное, он снова на минуту или две отключился, а когда открыл глаза, решил, что поймал новые галлюцинации — над ним маячило лицо Малфоя, перекошенное от тревоги и страха — не поймёшь чего там больше. И никакой высокомерной или насмешливой маски. Кажется, он даже краски утратил, побледнев. Неужели решил, что Гарри отправился в мир иной, перегревшись на солнышке? Губы Малфоя шевелились, но слов из-за шума в ушах и мутившегося сознания было не разобрать. Разве что только одно — «живой», сказанное… с облегчением? Или Поттер сам себе это надумал. Да и, собственно, какая разница, что там бормотал его реалистичный «глюк». Войти в номер Гарри Малфой не смог бы — никакая Алохомора дверь люкса не открыла бы — на такой случай стояла защита. Постоялец сам должен был впустить гостя. Только домовики, прибиравшиеся в комнатах, могли беспрепятственно перемещаться по отелю в отсутствие гостей. И в конце концов, зачем бы ему понадобилось приходить к Поттеру? Насколько последний помнил, расстались они, как обычно, не в самом дружелюбном ключе. Ну да, по вине Гарри — повёл себя как мудак неблагодарный, чего уж тут — готов признать это факт. «Какой красочный бред» — пришёл к выводу он и вновь нырнул в липкую, горячую тьму.

***

«Или не бред…» — обалдело констатировал Гарри, когда очнулся и понял, что лежит в собственной постели, раздетый до трусов и окутанный приятным холодком Охлаждающих чар. Магия скользила по коже едва ощутимой щекоткой, успокаивая и сбивая жар. У бедра в паху и подмышками, стоило пошевелиться, обнаружились свёртки из полотенец, в которые, судя по идущей от них прохладе, завернули лёд. А на груди и лбу влажные примочки. В спальне никого, кроме Гарри, не оказалось, но здесь явно похозяйничали: шторы задёрнули, создавая полумрак, а вот дверь на террасу широко распахнули и окна открыли на проветривание, так что в комнату проникал влажный бриз с океана. Явно чтобы ему хватало кислорода для дыхания. И в целом Поттер чувствовал, что все заботы не прошли даром — он оправлялся от драккловых последствий своего неосмотрительного сна на солнце: голова больше не кружилась, и боль в висках утихла, в ушах не шумело, сердцебиение пришло в норму и тошнить перестало. Да и съехать в обморок не тянуло — сознание прояснилось. И тут Гарри отчётливо расслышал шаги, а затем в спальню стремительно вошёл Малфой. На то, что его «пациент» очнулся и скорее жив, чем мёртв, тот не обратил никакого внимания: о чём-то сосредоточенно думал, судя по складке на лбу. Подойдя к постели, где в позе морской звезды распластался Поттер, Драко вынул из кармана своих брюк пригоршню пузырьков. После чего, поднеся зелья к глазам, хмурясь, принялся их перебирать и разглядывать бирки — губы его шевелились, пока он вчитывался в написанное. Гарри, не имея понятия как на это всё реагировать, лежал и просто пялился на сосредоточенного и серьёзного как никогда Хорька. «Я что, в параллельной вселенной оказался?» — невольно задавался он вопросом. Судя по всему, пока Гарри был в ауте, человек, от которого он меньше всего ждал помощи, развёл кипучую деятельность, чтобы вытащить его с того света. И это без преувеличения. Приключения, которые он умудрялся находить пугающе часто, едва снова не закончились для него фатально. Обычно спину прикрывали Гермиона и Рон, не позволяя Гарри самого себя прикончить, а тут… Малфой! Дважды помог за этот долгий и воистину безумный день. Который, дракклы, ещё не закончился! А ещё его мучил вопрос… Может идиотский, в свете всего, что случилось, но профессиональное любопытство — та ещё заноза в заднице. — Как ты попал в номер? — спросил Гарри, не удержавшись, и тем самым привлёк к себе внимание. Ему ещё не до конца верилось, что Малфой умудрился обойти всю защиту и проникнуть к нему в люкс, словно был заправским домушником. Или эльфом. О-о, а за последнее сравнение тот, пожалуй, вполне мог его добить или пожалеть, что спасал. Или наоборот, что наверняка ближе к истине. Главное, не сболтнуть оскорбительное сравнение ненароком. Драко чуть вздрогнул, отрываясь от своего занятия, и перевёл взгляд на Гарри. Криво усмехнулся. — Поттер, очнулся, наконец. Ну, с возвращением что ли в наш грешный и несовершенный мир. — Ага. Спасибо. Так всё же, как ты здесь очутился? — Гарри, когда хотел, мог быть тем ещё упёртым говнюком. — Это что, сейчас так важно? — отмахнулись от него пренебрежительно, напомнив тем самым, что упёртым говнюком Малфой сам был не меньшим. — На мой взгляд, важно то, что ты всё-таки схлопотал солнечный удар! Поставив пузырьки с зельями на тумбочку, слизеринец быстрыми и чёткими движениями откупорил несколько из них и накапал содержимое в высокий стакан. Добавил белый порошок из свёртка, что вынул из кармана. Залил всё водой из графина. После чего получившийся напиток был предложен Поттеру с непреклонным приказом: «Пей!». И Глава Аврората не посмел ослушаться — как миленький протянул руку и взял стакан, а затем под немигающим, внимательным взглядом серых глаз выпил всё до капли. Но даже не поморщился, хотя на вкус коктейль оставлял желать лучшего. То ещё мерзкое пойло. Правда, нахлебавшись за свою жизнь лекарств на годы вперёд, он уже смирился с тем, что их редко можно было сравнить с амброзией. Почти никогда. Дракклы, да один тошнотворный Костерост чего стоил! «А ты что думал, это тыквенный сок?» — всплыло невольно воспоминание, как закатила глаза мадам Помфри, когда Гарри на втором курсе попробовал зелье и заплевал всю постель. — Чтобы успокоить твою паранойю, сообщаю — это не отрава, — возвращая его в день сегодняшний, сказал Драко. — Всего лишь Восстанавливающее, Укрепляющее, Тонизирующее зелья, немного соли и минералка. Почти напиток чемпионов! Точнее, героев, схлопотавших солнечный удар. — Малфой, зачем ты мне помогаешь? — тихо спросил Гарри, проигнорировав шпильку в свой адрес. — А тебя это удивляет? — в обычной своей манере ответил вопросом на вопрос слизеринец. Поттер решил за ним не повторять и ответил прямо, как есть: — Вообще-то, да — удивляет. Учитывая наши с тобой чертовски непростые отношения... Вот я себя и спрашиваю — почему? В чём твоя выгода? Где подвох? — М-да… ты действительно параноик, — покачал головой Малфой. Словно не ожидал, а догадка подтвердилась. Вынув палочку из чехла на поясе, он отлевитировал себе к постели кресло и, с комфортом устроившись в нём, закинув ногу на ногу, вновь обратил внимание на Гарри. — Никакого подвоха. Может, ты удивишься, Поттер, но я не лишён милосердия и сострадания. А ещё Кингсли меня со свету сжил бы, если бы я не уберег нашу живую легенду, позволив ей так бесславно отдать концы, — без издевки, конечно, он не смог обойтись. — Ха. Ха. Очень смешно, Малфой. Ладно, Мерлин с тобой, возможно, ты действительно до пикси человеколюбив, но как ты догадался, что мне нужна помощь? До последнего момента я сам и не понимал, что всё-таки перегрелся. Ну, пока меня не вывернуло наизнанку, — вздохнул Гарри поморщившись. — Я наблюдательный, — последовал ему ответ. — Чуть раньше в ресторане ты меня не заметил — видимо, был всей душой увлечен набиванием желудка, а я сидел в паре столиков от тебя. Тогда-то я и обратил внимание на нездоровую бледность на твоей вечно угрюмой физиономии. Гарри нахмурился. А он, обедая, чувствовал себя хорошо. Хотя, учитывая как быстро его накрыло, стоило прийти в номер, видимо, первые звоночки надвигающегося «писца», как обычно, проморгал. Миона вечно его отчитывала за то, что он недостаточно внимателен к себе. — Это толкнуло меня чуть позже заглянуть к тебе. Просто на всякий случай. Когда же мне никто не открыл на стук, а Поисковые чары показали, что ты в номере, я понял, что опоздал — с одним знакомым мне бедовым магом случилось то, что я предвидел ещё на пляже. — А вдруг я просто принимал душ? — Поттер, лучше благодари Мерлина, что я так не подумал, — сузил глаза Малфой, раздражённо взглянув на Гарри, — а прислушался к своей интуиции, говорившей, что мне надо торопиться спасать твой зад. И всё что выше. Крыть Гарри было нечем. Действительно, хвала Мерлину, что Малфой не махнул рукой, а прислушался к своему чутью. — И как ты попал в номер? — вернулись они к тому, с чего, собственно, завязался разговор — с волнующего у Поттера его внутреннего аврора вопроса. В этот раз артачиться собеседник не стал, ответил. — Ну, портье на месте не оказалось, что для меня лично нонсенс, учитывая класс нашего отеля, — поджал недовольно губы Драко, — так что попросить запасной ключ от твоего номера я не мог, объяснив им ситуацию. Ждать тоже. Оставалось одно… Когда Малфой повернул голову и взглянул в сторону террасы, Гарри не сразу поверил, что это именно тот вывод, что напрашивался, отследив траекторию его взгляда. — Ты что, действительно перемахнул с балкона на балкон? — уточнил он у слизеринца недоверчиво, одновременно поражённый до глубины души фокусом, что тот провернул, торопясь его спасать. Как-то… это не в характере слизеринца было. Раньше Гарри побился бы об заклад, что если Хорёк и решился бы кому-то помочь, то лишь если есть прямой и простой способ это сделать. На вопрос его собеседник только пожал плечами. — Как выяснилось, администрация отеля решила, что таким образом не всякому в голову придёт вламываться в чужой номер — защита там чисто символическая, — фыркнул тот пренебрежительно. — Я воспользовался тем, что наши террасы имеют смежную стену, и да, перелез к тебе. — Там почти семь ярдов до земли. — Я в курсе. О-о, да я смотрю, ты впечатлён, — заулыбался Малфой, заметив ошарашенный взгляд Гарри, направленный в его сторону. — Дракклы… Ты просто чокнутый! — Точно впечатлён! — вовсе расхохотался тот и дурашливо покачал ногой. — Приму за комплимент. Хотя риска как такового не было — естественно, я подстраховал себя и наколдовал под балконом воздушную подушку. Даже если бы руки вдруг соскользнули, не разбился бы. Максимум, отделался бы парой ушибов и ссадин. Но всё прошло удачно — я без сюрпризов перебрался на твой балкон, потом вошёл в спальню, а затем нашёл тебя. В душевой в горячке, бреду, теряющим то и дело сознание. В общем — с целым букетом симптомов, так что диагноз можно было поставить, даже не имея целительского образования. На минуту в спальне и между ними повисла тишина, только слышался в отдалении шелест волн. В горле у Гарри пересохло, и он приподнялся, чтобы наполнить стакан водой, но его опередил Драко, парой взмахов палочки сделав всё быстрее, в очередной раз изумив Поттера своей заботой до самых печёнок. Это уже начинало его до пикси пугать. — Знаешь, Малфой, я решил, что ты галлюцинация, — криво усмехнулся Гарри, когда напился. — Мне и в голову не могло прийти, что ты воспользуешься балконом, чтобы до меня добраться. — Я полон сюрпризов, — ухмыльнулся тот. — К слову, и ты тоже. Но, возможно, это у тебя врождённое. Тебя ведь ещё с Хога вместе с Уизли и Грейнджер тянуло что-то отмочить, так чтобы вся школа потом стояла на ушах месяц. От тебя ждёшь одного, а ты огорошиваешь другим. — Ты сейчас о чём? — невольно насторожился Поттер. — Да я вот никак не могу взять в толк, грызёт любопытство, как так получилось. Почему ты сам себе не помог? Ты аврор — обязан знать, как поступать при солнечном ударе. Вас учат целительству. — Не было палочки под рукой — она осталась в гостиной, а потом я уже лежал пластом в ванной. — Что помешало применить заклинание без неё? Для такого мага как ты это не должно было составить трудности — ты же чёртов великий Гарри Поттер! А Охлаждающие чары мы проходили… на курсе втором, кажется? Малфой смотрел на него цепко, впившись взглядом, словно булавкой в зад, и было ясно как день — не отстал бы, пока не докопался, словно нюхлер до золота, до истины. Не то чтобы проблемы Гарри с магией были страшным секретом, но он не любил распространяться об этом попусту. На кой дементор это надо? Друзья и близкие знали, Кингсли само собой, несколько парней из его авроров, остальным такое знание ни к чему. Но Малфою он вроде как обязан. Да и какой смысл лгать? А благодаря суке Амбридж, он не любил это делать — взгляд сразу цеплялся за уродливый шрам на тыльной стороне правой руки. Буквы потом свести удалось, но шрам остался. — Шутка в том, Малфой, что я не могу колдовать без палочки, — признался Гарри с кривой усмешкой, прикрыв глаза. — Совсем. Если, конечно, не хочу массовых жертв и разрушения в радиусе мили вокруг себя. А я само собой не хочу. Снова пауза. Видимо, Малфой переваривал информацию, а потом Гарри услышал его задумчивый голос: — Значит, вот какова твоя цена, Поттер, за силу Лорда? — но это был скорее риторический вопрос, произнесённый для себя самого, чем требующий ответа или подтверждения от собеседника. Но Гарри всё равно пожал плечами, мол, ничего не попишешь, так оно и есть. — Кстати, а почему ты не сбагрил меня в руки колдомедика, когда нашёл? Уверен, он есть в отеле, — спросил в свою очередь он у слизеринца. — Есть, — согласился тот и усмехнулся. — Только, на твоё несчастье, у него сегодня просто аншлаг из отравившихся, обгоревших на солнце, с переломанными конечностями несчастных неудачников, у которых отдых не задался. Ну, примерно как у тебя. Гарри в ответ наградил его мрачным взглядом. Ехидна языкастая. — Так что в твоём распоряжении оказался только я. И ещё зелья из целительского блока. Твою аптечку я не нашел, пришлось позаимствовать лекарства у штатного колдомедика. — Ты что, спёр зелья? — вздёрнул брови Поттер, новым взглядом посмотрев на Малфоя. Не без восхищения. Сегодня был хоть и один из паршивых дней, но богатых на открытия. Малфой отжигал не хуже чем накануне по пьяни: пробрался в закрытый номер, как заправский грабитель, потом обнёс целителя. — Позаимствовал, — стоял на своём Малфой. — Потом верну. Уверен, узнав, что где-то в номере от солнечного удара едва не загнулось одно из первых лиц магмира Британии, никто мне и слова за самоуправство не сказал бы. Я бы попросил всё цивилизованно, но колдомедик сегодня, повторяю, был очень занят. Как выяснилось, весело отдыхать умеем не только мы. — Вот только не напоминай, — простонал Гарри и прикрыл глаза ладонью, сбив при этом влажную салфетку со лба. Пришлось подтянуть её назад. — Да ладно тебе, Поттер, признай — нам было весело! Мне кажется, я так со времён Хогвартса душой не отдыхал. А это было так печально давно. Дома вечно мешает что-то… работа, — вздох, — или отсутствие подходящей компании. — Весело, не спорю. Так весело, что думал, помру. А затем ещё до пикси стыдно. Мне сегодня в спину свистели! Мне! — О, да ладно? Правда что ли? — эта информация ожидаемо привела Малфоя в восторг. Даже глаза заблестели, и он подался в кресле вперёд. Наверняка жаждая грязных подробностей позора Поттера. — Нет, вру, — с сарказмом проворчал Гарри. — Конечно правда! Ещё и добили комплиментом — теперь я в курсе, что у меня классная задница. Блядь… как вспомню, аж зубы сводит. И все благодаря тебе! Ладно бы девушка такое сказала, а тут какой-то хрен моржовый, заплывший жиром. Малфой хлопнул глазами, а потом громко расхохотался, откинув голову, наверное, представив в красках этот эпичный момент и в частности последовавшую реакцию Гарри. Тот, понаблюдав пару минут за угорающим слизеринцем, пару раз хрюкнувшим от смеха, тоже не удержался от весёлого фырка. — Мне стоит начать беспокоиться о твоём алиби? Под каким кустом ты закопал этого храбреца? — утирая слезы, поинтересовался Драко, всё ещё посмеиваясь. — Да всё с ним нормально, я не стал заморачиваться. — Ты просто безмерно великодушен и щедр, Поттер. Тогда, — осклабился Малфой, — прими комплимент. Я, например, тоже считаю, что у тебя классная задница. Злиться не было никакого настроения и желания, поэтому Гарри ограничился тем, что нашарил подушку и швырнул её в довольную физиономию Драко. Конечно, попал. — Смотрю, ты оживаешь прямо на глазах. А ведь только час назад лежал, испуская дух в душевой. Живучий ты всё-таки мерзавец, Поттер. — Да, мне говорили, — без особого веселья согласился Гарри. — Побегай большую часть жизни от кровожадного психа — и не такую способность выработаешь. — Это, конечно, отлично, но знаешь, если просто не спать на солнце и вовремя отползать в тень, а ещё время от времени мазаться солнцезащитным бальзамом — это существенно облегчает существование. Снижает риск глупо окочуриться, когда так молод и красив. — Да понял я, что сглупил. Завязывай. И вообще сегодня всё случайно как-то получилось. Разморило, и я уснул, сам не заметил. На самом деле я давно уже не люблю без толку рисковать и ребятам своим не даю. Поэтому мы каждую операцию, исключая форс-мажоры, не меньше месяца планируем, чтобы вероятную опасность свести к минимуму. Как когда урода Джимми брали, например. — Вот только снова не начинай! — закатил глаза Малфой, взвыв, и смял прилетевшую в него подушку в руках. Словно вознамерился ею отбиваться, если бы Гарри снова на него из-за сорванной операции накинулся бы. — Я ведь уже извинился. — Вообще-то нет: твоих извинений я так и не услышал! Ты только что-то там втирал мне в уши, будто Кингсли согласовал с тобой «набег» на мой отдел и подписал разрешение. Во что я не поверю, не обольщайся. — Но он подписал! Пергамент должен был быть как минимум месяц у тебя на столе! Поттер, — вздохнул Драко, помассировав переносицу, — я хорошо знаю правила и стараюсь их соблюдать. Да, бывают разные… хм… непредвиденные сложности. Но на то они так и называются, да? Их не предвидишь, а они случаются. Это обыденность нашего бытия. Неизбежное зло. И мне действительно жаль, что аккредитация одного из журналистов, допущенных мной в Аврорат, оказалась фальшивкой. Но ведь и твои авроры упустили гада. — О чём я заставил их пожалеть. Поверь, они усвоили урок. — О-о-о, зная тебя, верю и искренне им сочувствую. Но и я тоже усвоил. Знаешь, меня не особо радуют эти наши постоянные ссоры и скандалы на всё Министерство. Мне хотелось бы тихо и мирно работать без того, чтобы ты каждую минуту рвался мне физиономию бить. Я и так стараюсь твои владения обходить десятой стороной без острой нужды. — Да ладно… — хмыкнул Гарри недоверчиво. Ему постоянно казалось, что Малфою там словно мёдом намазано — так и тянет прийти и устроить им всем мини-Армагеддон. — Представь себе, — развёл тот руками. — Но к нашей общей головной боли, работа твоего отдела в целом и наших доблестных авроров в частности интересует вовсе не меня и даже не колдо-прессу — поверь, ей всегда есть о чём писать. Дело всё в обычных обывателях. Простых магах. Это они шлют сов в газеты и журналы, требуя материалов о том, чем дышат и заняты наши бравые защитники. Кого поймали, кого судили, кого ищут. Чтобы спать спокойно. Потом редактор… да того же «Пророка», например, пишет уже мне, а я, раз некуда деваться, обязан отреагировать на его запрос. Обязан, понимаешь, Поттер?! Точно так же, как ты на вызов, если в нашем благословенном магическом сообществе случается разного рода «чэпэ». Гарри внимательно слушал Малфоя и вдруг к своему удивлению осознал, что они впервые с ним говорили об их «камне преткновения» без нервов и криков. Или даже Гарри впервые потрудился взглянуть на ситуацию со стороны Малфоя. Да, ему не нравилось вмешательство в его работу, попытки сунуть нос под руку, но золотую середину было найти всегда чертовски сложно. Чтобы и ласки целы, и гиппогрифы сыты. — Я понял, — вздохнул он. — Не ты такой — жизнь такая. Тогда давай договоримся так — впредь обойдёмся без Кингсли — я потом сам этот момент обговорю с ним, шли мне «журавлей» лично, — сказал Гарри Малфою и заметил в его серых глазах удивление и надежду. Будто тот слушал и не верил в перспективу, что с Гарри можно по-человечески договориться. Даже обидно стало. Сам же тоже хорош. Та ещё высокомерная задница. — Вся та же информация, что в официальном запросе подавал, только уже мне напрямую в Аврорат. И главное, дождись ответа! Обычно на внутреннюю почту, если я не на учениях, отвечаю быстро. Если я не ответил — повтори или свяжись со мной через камин. Я постараюсь устроить, как безболезненно для нас обоих обеспечить работу пишущей братии и чтобы мой отдел после вашего «штурма» остался цел. Да и парни мои закончили дёргаться и нервничать. Посажу их в «дни прессы» заполнять разные отчёты — бюрократических заморочек у нас всегда выше крыши. Может, потом организуем вам несколько показательных допросов, — Гарри задумался, мысленно уже прикидывая, что можно ещё сделать, а потом вспомнил, что с этим пока стоило бы повременить. Они же на Гавайях. — Ладно, когда отпуск закончится, и мы вернемся домой, обговорим подробности. — Неужели угрозы в мой адрес закончатся? — картинно схватился за сердце Малфой и широко ухмыльнулся. Но было видно, что до пикси доволен решением своего вечного оппонента пойти на мировую. — Твои замашки пещерного человека в каком-то смысле очаровательны и держали меня в тонусе, но я буду более чем не прочь спокойно работать. — Если ты перестанешь доводить меня и моих людей до нервного срыва и не позволишь громить Аврорат — без проблем — я готов зарыть топор войны и помочь всем, что в моих силах. — Видимо, этот день можно считать просто из ряда вон выходящим. Малфой и Поттер, не набив друг другу физиономии, пришли к консенсусу. — Пожалуй, — хмыкнул Гарри. — Только ты так и не извинился. Драко тяжело вздохнул и с укором взглянул на Гарри. — Въедливый ты всё-таки тип, Поттер, — проворчал он. — Не без этого. А ещё у меня память отличная, — осклабился его собеседник. — Так что я жду. — Ладно, дракклы с тобой, — махнул рукой Драко. — Приношу свои самые искренние извинения, что поспособствовал тому, что твой допрос и твоя допросная были разрушены под основание. Надеюсь, когда мы вернёмся из отпуска, бесценный Аврорат встретит своего главу во всём своём мрачном и прокуренном великолепии. — Очень на это надеюсь. Хотя государственный бюджет лишится сотни-другой галеонов добропорядочных магов-налогоплательщиков. Малфой покосился на Гарри, на секунду о чём-то задумавшись. Пожевал губу, будто принимая решение, а потом, выдохнув, признался. — На этот счёт можешь не переживать. Ни ты, ни Министр. Перед отъездом я отправил ему чек из Гринготтса на более чем приличную сумму — она покроет расходы на ремонт. А мой секретарь получил распоряжение найти отличных мастеров. К нашему приезду все работы должны быть закончены. У Гарри в ответ отвисла челюсть, и он вытаращился на слизеринца словно впервые увидел. Что и сказать — не ожидал. Да уж, Малфой умеет удивлять. И в приятном смысле, как выясняется, тоже. Невероятно. — Ох, да ладно, не смотри так, — поморщился тот. — Чтобы ты там себе ни думал на мой счёт, я умею нести ответственность, если признаю за собой вину. — Раньше за тобой такого не водилось. — Снова ты о прошлом? — скривился Драко. — Поттер, раньше было раньше. Ты ведь аврор, обязан учитывать всё — и то, что было, и то, что есть, лишь после делать выводы. А ты всё о былом — хотя столько воды утекло с тех пор, как мы травили друг друга в стенах Хогвартса. Если так судить, и ты раньше был далеко не подарком: вспыльчивым, готовым пустить в ход кулаки выскочкой… О-о, да тут не всё так изменилось, пожалуй! — свёл всё к шутке Малфой, не выдержав серьёзного тона, хохотнув. — Разве что больше не шрамоголовый выскочка, а герой. — Да пошёл ты, — беззлобно ругнулся Гарри него. — Да вот как раз собирался, — сообщил Драко, и он действительно поднялся из кресла. — Ты расцветаешь прямо на глазах, и я могу со спокойной душой тебя оставить. Зелья я тебе дал, чары наложил, спину смазал, пока ты был в отключке. Гарри только в этот момент с удивлением осознал, что, действительно, лежа на спине не чувствовал дискомфорта: адское жжение прошло. Чем бы тот ни натёр его — это помогло. — К заходу солнца снова будешь свеж и бодр, — продолжил Драко. — Кажется, я отличный целитель, могу вполне задуматься о смене карьеры в будущем. А ты пока пей минеральную воду и отдыхай. Алоха, Поттер! — и вальяжной походкой направился к двери, а Гарри, лёжа в постели, провожал его взглядом и знал, что в этот раз не имел права отпустить язвительного засранца, выручившего его из беды, просто так. Поэтому, наконец, сказал то, что должен был: — Эй, спасибо, что помог. Дважды. И… извини, что набросился на тебя на пляже. Признаю — это было грубо. Малфой замер, остановившись в дверях. Обернулся на мгновение, усмехнулся, но взгляд серых глаз заметно потеплел. — Будешь должен, — бросил он, а Поттер хмыкнул, после чего Малфой оставил его одного. Это был всё тот же ушлый слизеринец, что и раньше. Несомненно. Но в груди стало до странного тепло — забота, беспокойство, они ведь всегда подкупали, а Поттер умел ценить, как никто другой, поступки. Чем бы ни руководствовался Малфой, в нужный момент, когда Гарри остро нуждался в помощи, он оказался рядом, несмотря на сложности между ними и подставил своё плечо. И привычная картина мира для Поттера изменилась. Как прежде уже не будет, раз в понимании друг друга они шагнули так далеко, наверное впервые за весь срок их знакомства. «Кингсли будет до радужных фестралов счастлив…» — подумал Гарри и тихо рассмеялся.