Алоха!

– К мантикорам твою барменшу, Поттер, – стань моим любовником. – Прости, ЧТО? – придушенно прохрипел Гарри, осоловело моргая наверняка с видом клинического идиота. Не обращая внимания на то, что подтаявшая масса десерта капала с так и не донесенной до рта ложки на стол, оставляя кляксы на глянцевой поверхности. Мерлин… Да и хорошо, что съесть не успел! Иначе как пить дать захлебнулся бы мороженым ко всем дементорам и сейчас хрипел, словно помирающий гиппогриф, пытаясь глотнуть воздуха. После такого-то… предложения. – Ты меня правильно понял, – хмыкнул Драко, но взгляд был пугающе серьёзен, без малейшего веселья. Драко смотрел цепко, почти не мигая, словно, приняв решение, уже примеривался с какого бока подступиться к Поттеру. А у последнего начало зреть тревожное ощущение, будто вокруг него начал вить свои кольца треклятый удав. Медленно, но неотвратимо. В это мгновение Малфой как никогда напоминал символ своего факультета. Даже мурашки побежали по хребту и захотелось передёрнуть плечами. – Стань моим любовником, – повторил Малфой и с лёгкой, словно небрежной улыбкой, добавил, откинувшись на спинку стула: – Никаких обязательств и только до конца нашего отпуска. А по возвращении в Англию разбегаемся с приятными воспоминаниями. С минуту Гарри молча буравил собеседника глазами, пытаясь понять, что нашло на того и какой мозгошмыг укусил. Он не был настолько самоуверен и самолюбив, чтобы решить, что один их недопоцелуй вызвал такой фурор и потряс Драко до глубины души. Никак не верилось. – Ты шутишь, да? – сделал Гарри очевидный вывод. – Снова твои странные приколы? – Нет. Не шучу, – убийственно серьёзным тоном. – Какие уж тут шутки? Тем более я уверен, нам будет хорошо вместе. Поттеру снова потребовались минута или две, чтобы прийти в себя, потому что Драко приводил его в замешательство. Иначе говоря, охренел Гарри по полной и банально завис, пялясь на Малфоя как на тварь хтоническую, только что пробудившуюся ото сна и решившую заглянуть на огонёк. – Я не трахаюсь с парнями, – в конце концов сглотнув ком в горле, выдавил из себя он. – О, да ладно, Гарри, ты просто не пробовал, – последовал ему невозмутимый ответ, и сверкнула яркая улыбка. – Как ты сам любезно ранее сообщил – ты не гомофоб, предубеждений не имеешь, а я могу показать, что это ничуть не хуже секса с девушками. – Не гомофоб. Но меня пока не тянет на эксперименты. Тем более у меня есть Налани, – попробовал по-другому вразумить его Поттер, намекнуть, что его предложение слегка безумно, и напомнить, что у него, Гарри, вроде как всё налаживается с одной конкретной девушкой. Но на это Малфой лишь сухо усмехнулся с пренебрежением и каким-то даже снисхождением в глазах. – У тебя её ещё нет, – ответил он. – А раз выяснилось, что у них такие строгие правила для отношений с постояльцами – может и не быть вовсе, – подвёл итог. – Она готова попробовать. – Женщинам свойственно менять свои решения, Гарри, и она, возможно, решит не рисковать хлебным местом ради интрижки с гостем отеля. Я же предлагаю стопроцентно беспроигрышный вариант. Никакого риска. Никаких истерик. Никакой беременности. – У тебя целая толпа любовников, Малфой! – Можно сказать, мне приелись эти бабочки и мотыльки-однодневки. Да и не ты ли советовал остановиться и выбрать кого-то одного? Что ж, я готов внять совету – выбрать тебя. – Да почему именно меня? – выдохнул Гарри. – А почему нет? – расплылся в чеширской улыбке Малфой, лукаво сощурив глаза. – Ты симпатичный. Когда не брюзжишь и не ворчишь – вообще лапочка. И поцелуй был неплох, хоть ты и не старался. Очень хочу выяснить, на что ты ещё способен. – Спасибо, что ли… – Гарри замялся и отвёл глаза, чувствуя неловкость, услышав нежданно-негаданно комплименты. Более того, едва удержался, чтобы не начать ёрзать под таким до мурашек непривычным взглядом Драко. – Решил за мой счёт поставить ещё одну зарубку на спинке кровати в числе побед? – хмуро спросил он его. – Гнаться за количеством – это моветон, – отмахнулся тот. – А тебя, Гарри, – усмешка на тонких губах и как контрольная Авада слова: – я просто хочу. И не вижу причин себе отказывать. Возможно, если бы сейчас был вечер и они сидели за бутылкой огневиски, уже пропустив пару бокалов и захмелев, подобное откровение прозвучало бы не так… оглушительно. Но так как за окном сияло солнце, которое только поднималось в зенит, а они находилось в чёртовом ресторане, полном мирно завтракающего народа, оно было именно таким – как взрыв Бомбарды. Эффект сногсшибательный. Как и откровенный, чуть прищуренный, обжигающе-горячий, словно кипящая ртуть, взгляд серых глаз напротив – Поттер буквально физически ощущал, как тот скользит по его лицу, то и дело «цепляясь» за губы, и давил в себе инстинктивное желание облизнуться. Гарри тяжело сглотнул, пытаясь собраться с мыслями и дать вразумительный ответ. Ясный и понятный. А сердце заполошно шарахало о грудную клетку. Ситуация ведь не приведи Мерлин. Выбивала почву из-под ног и дракклы… даже пугала. Такого он не предвидел. Да он бы расхохотался в лицо любому, кто бы раньше ему сказал, что Гарри окажется в такой сюрреалистической, попахивающей бредом ситуации. Дружба ведь это одно, а то что предлагал Малфой… это… это то, о чём Гарри не готов был думать. Да и не собирался, если на то пошло. Хотя Малфой – всегда тысяча и одна загадка за смазливым фасадом, и только Мерлин знал каких ещё вывертов от него ждать. Глаза, словно зажив своей жизнью, идя в разрез с приказом мозга, скользнули по точёному, чего греха таить – красивому лицу Малфоя, сильной шее, широкому развороту плеч и острым ключицам, видневшимся в расстегнутой на две пуговице рубашке. – Нет, Драко, – в конце концов покачал головой Гарри. – Я смущён и безмерно тронут предложением, но это не для меня. Мы вроде бы хорошо начали, когда, наконец, решили наши разногласия. Давай не будем всё это портить трахом?! Просто не будем. И дело тут совсем не в тебе. Долгую минуту Малфой молчал, просто глядя на него с нечитаемым выражением в глазах. А потом на его губах появилась улыбка. – Ладно, Гарри. Я тебя понял, – легко согласился он с отказом. – Без обид? – Без обид, – тихонько рассмеялся Малфой, подтвердив и отодвинув стул, поднялся из-за стола. – Что ж… оставляю тебя с твоим десертом наедине. Хотя на твоем месте я бы заказал другую порцию, – посоветовал он, бросив взгляд на жижицу в креманке, и, развернувшись, вроде бы как собрался уходить. А затем, внезапно, повернулся обратно и, в пару шагов сократив между ними расстояние, навис над Поттером, как совсем недавно сделал сам Гарри. И окунув палец в мороженое под взглядом подвисшего Поттера, облизнул его. – А знаешь, действительно вкусно, – и столько было в этой простой фразе интонаций, что Поттера невольно бросило в жар. – И моё предложение в силе, Гарри. На случай если знойная барменша вдруг передумает, – и, отстранившись, отступив от стола, лёгкой походкой, огибая другие столики, направился к дверям ресторана. А Гарри ничего не оставалось, кроме как просто пялиться ему вслед и думать о том, что это вообще сейчас было?

***

Следующий день, а за ним ещё один прошёл… странно. Гарри говорил себе, что не нужно принимать слова Малфоя близко к сердцу и нужно просто забыть. Но дракклы… забыть не выходило. Сидели все эти «горячие», гипнотические взгляды и слова в мозгу как заноза. Раньше он даже и подумать не мог, что может привлекать Драко как сексуальный партнёр. Да и как иначе? Учитывая их вечные споры, ссоры, драки и в целом далеко не приятельские отношения, Гарри и близко не рассматривал вероятность их отношений в подобной плоскости. И дело совсем не в том, что всю свою сознательную жизнь он заводил романы исключительно с женщинами. Просто… они же Малфой и Поттер! Мерлин, этим, собственно, всё сказано. А теперь… хотел Гарри того или нет – выбора по сути уже не имелось: такие мысли нет-нет, а мелькали. И эти размышления будоражили, раздражали, нервировали, заставляли чувствовать себя не в своей тарелке, а ещё гонять по кругу всё услышанное из уст засранца белобрысого. Из-за всего этого Гарри ощущал себя дезориентированным. Чёткие рамки, что он выстраивал как ориентир, определяя линию поведения в отношениях с тем или иным человеком, в случае с Малфоем рухнули ко всем дементорам – он просто не успевал за переменами. Его жизнь в очередной раз стала напоминать поездку на «русских горках», на которых однажды прокатился вместе с Роном и Гермионой в парке аттракционов. Как тогда, его словно тащило куда-то вверх, крепко прижимая к спинке сиденья, зафиксировав по рукам и ногам, не давая возможности то ли сбежать к мантикоре, то ли вывалиться из кабинки, угробившись к пикси. Будто сделал выбор – так сиди и не рыпайся, да? Получай свою дозу адреналина. А тело всё равно напрягалось, и уже где-то на уровне диафрагмы чувствовалась щекотка нервного возбуждения перед тем, что ждало, и он, вцепившись в подлокотники, как нюхлер в золотой слиток, вглядывался сквозь стёкла очков вперёд, слыша краем уха болтовню Рона и смех Гермионы. И вот секунда-две на высшей точке, когда кабинка словно замирала и все сидящие в кабинках будто цепенели, делали коллективный вздох… а сердце долбилось о грудную клетку безумно быстро. А затем – вниз! Резко, молниеносно. С шумом ветра, под будоражащий душу «вжжжжж» колёсиков о рельсы. С ощущением свободного падения – как если бы навернулся с метлы и нет возможности изменить, повернуть всё назад. И из горла рвётся крик. Быстро, сумасшедше... Круговерть цветов. И хорошо, и страшно, даже зная, что внизу, совершив это чёртово пике, ты не разбился бы в кашу. Мгновение передышки, крутой вираж, когда мотало из стороны в сторону, и снова вверх! Вот как-то так Гарри сейчас ощущал себя. Будто несётся на этом безумном паровозе по рельсам то вверх, то вниз и не имеет возможности остановиться при всей своей магии. Да уж, когда они враждовали с Малфоем и готовы были порвать друг другу глотки, было определённо проще жить. Нет, Поттер был рад, что эти дни позади и им удалось разрешить свои разногласия, наверняка к предстоящей радости всех, кто когда-либо попадал «под раздачу» между делом в их стычках. Только он сам стал бы ещё более счастливым, если бы, как в те лихие дни, был по-прежнему избавлен от какого-либо смущения при общении со слизеринцем. Теперь же после их завтрака, который определённо войдёт в анналы истории как один из самых запоминающихся для Гарри Поттера, сталкиваясь где-либо с Малфоем, видя его улыбку, Гарри испытывал раздражающую неловкость. Не хотел, а испытывал и ничего не мог с собой поделать. В делах сердечных, иначе и не назовёшь, он броню так и не нарастил и прожженным циником не стал. И порой очень жалел об этом. Как в данном случае. К слову, в отличие от белобрысого провокатора. Вот он-то, к ещё большей досаде и даже возмущению Поттера, казалось, уже и думать забыл о том, что там нагородил ему, лишив тем самым изрядной доли душевного спокойствия. Это чертовски бесило. И было дракклово несправедливо. Возможно, Гарри, в конце концов, смог бы отмахнуться от всей чепухи и путаницы в мыслях, если бы они с Налани всё же сходили на свидание. Переключился бы. Но тут Гарри подстерегало разочарование за разочарованием. Словно те силы, что не без чувства юмора дёргали всех живущих на планете за нитки, заставляя их плясать и выполнять собственные прихоти, именуемые жизнью, решили сделать всё от них зависящее, чтобы порушить амурные планы Гарри. Ему думалось, что это вполне себе соответствовало истине. Особенно когда чуть позже озвученного ему сногсшибательного предложения Малфоя, ему через портье передали записку от Налани. В ней девушка извинялась за их скомканное прощание на пляже и писала, что с радостью принимает приглашение на свидание. Это было бы замечательно, однако в той же записке имелось пресловутое «но» – ложка дёгтя к бочке мёда – из-за того, что она уезжала к родным, а несколько её коллег ушли в отпуск, очередные выходные перенесли! Что значило, что уединиться становилось проблематично из-за жёстких ограничений в отеле на романы с гостями. Плюс ко всему, словно вишенка на торте, чуть позже он обнаружил, что его «нимфа» попала под жёсткий контроль, когда стал видеть старшего менеджера снова и снова рядом с ней. Что значительно усложняло возможность не просто встретиться, даже просто переброситься парой слов. Гарри в этом убедился, когда они пересеклись с Налани мимоходом перед завтраком следующим днём.

***

Гарри только вышел из корпуса, направляясь в бунгало ресторана, как заметил спешащую по каким-то своим делам Налани, что шла как раз ему навстречу. Настроение скакнуло вверх – он повеселел, увидев свою златовласую «нимфу», и открыл рот, дракклы, да просто чтобы сказать традиционное «Алоха!». Девушка заметила его тоже – глаза сверкнули, на губах появилась улыбка, и тут, словно чёрт из табакерки, из кустов и, видимо, соседней дорожки появился её долбаный начальник – Калей с этой его угрюмой рожей дуэньи викторианской барышни. С поручением, срочным разговором, вопросом или ещё какой-нибудь ерундой – что он там бормотал, Гарри не услышал из-за разделявшего их расстояния – но Налани разом скисла, да и суть была не в сказанном. Главное, что в следующий миг тот подхватил девушку под локоток и, что-то выговаривая, настойчиво увёл её в диаметрально противоположную от Поттера сторону, проявляя просто невероятное рвение, чтобы уберечь сотрудника от лап коварного туриста. Гарри не знал, где гаваец пропадал раньше, но теперь демонстрировал дракклово рвение охранять честь «нимфы» так, что Церберу и курице-наседке не снилось. Волшебно. Глядя им вслед, Поттер, не сдержавшись, выругался. И конечно этот момент должен был стать ещё более глупым и нелепым. Из-за спины раздался полный ехидства смешок, а потом его ещё издевательски похлопали по плечу. Оборачиваясь, Гарри точно знал, кого увидит и кто стал свидетелем его фиаско. Естественно, это не мог быть какой-то случайный, праздно шатающийся придурок, решивший повеселиться за счёт Гарри. Как же. Нет, видимо, им с Малфоем просто парадоксально «везло» натыкаться друг на друга, когда кто-то из них разбирался с делами личного характера. Малфой пока лидировал в общем зачёте, но ещё, как говорится, не вечер. Конечно, Гарри оказался прав – рядом обнаружился Драко собственной персоной, сверкнувший насмешливой улыбкой, едва их взгляды пересеклись. – Знаешь, Поттер – это было бы грустно, если бы не было так смешно, – расхохотался он. – Что-то мне подсказывает, что все свои шансы со знойной барменшей ты уже бездарно профукал, – с притворным сочувствием произнёс Драко. Гарри хмуро глянул на него, пережив секундное замешательство, пока душил в себе новоприобретённую неловкость из-за компании Малфоя. Особенно компании полуголого Малфоя. Тот явно направлялся на пляж – через плечо было перекинуто полотенце. Да и одет был соответствующе: в шорты и распахнутую на груди рубашку, которую просто набросил на плечи, решив не заморачиваться с застёгиванием пуговиц. Честное гриффиндорское, Гарри не хотел, но взгляд невольно скользнул по платиновым прядям, что даже растрепанные выглядели как художественный беспорядок, наведённый колдо-парикмахером, а не полный авангард, что сам Гарри видел изо дня в день в зеркале, пытаясь причесаться. Опустился взглядом вниз по точёным чертам лица, на шею с «адамовым яблоком», ещё ниже – к широким плечам и ямке между ключицами, мазнул по гладкой, покрытой загаром коже торса, потемневшей за дни на южном солнце. И в отличии от Гарри он не был то тут, то там "украшен" шрамами и отметинами: следы от Сектумсемпры он свёл, а метка Волдеморта исчезла после того, как ублюдок змееподобный окончательно подох. Ещё ниже – по подтянутому плоскому животу с чётко проступавшими косыми мышцами. «Зацепился» за полоску ярко-синих плавок, что виднелись над поясом шорт. И вот снова, ведь Малфой не старался, а выглядел так, словно сошёл со страниц «женского глянца», что почитывала его секретарь. И многие, кто в этот момент проходили мимо них, девицы и, дракклы, даже парни это тоже замечали – бросали на слизеринца заинтересованные взгляды. Да и как бы… понятно почему. Малфой был красивым. Для парня может даже слишком. Но при этом женоподобным и слащавым его язык не повернулся бы назвать. А сам Драко за такое сравнение любого со свету сжил бы. Но почему-то только после того самого чёртового разговора накануне, за завтраком, его красота стала восприниматься Гарри немного иначе… Нет, он и раньше понимал, что Малфой привлекательный – это трудно не заметить всякому, кто видит и кто не лишен чувства прекрасного. Даже если последнее имеется лишь в зачатке, а глаза закрывают линзы очков. Это был очевидный факт. Но прежде… внешний вид Драко не вызывал у Гарри никаких эмоций. Красивый и красивый, ну и чхать, главное, чтоб в Аврорат лишний раз не шлялся и перед глазами не маячил. А теперь что-то царапало внутри, когда он смотрел на него. И видел… солнечные лучи, что путались в платине волос, высекали искры в серых глазах. Силу и достоинство хорошо сложенного тела… и плескалась муть из эмоций и чувств на дне в душе Поттера, разбираться в которой было страшно даже ему, закалённому войной с Волдемортом. Ведь всегда есть вероятность нарыть в самом себе такое, чего не ждал, не гадал, а получил по полной программе. Гарри мотнул головой, отгоняя наваждение и дурацкие мысли, что парили мозг уже вторые сутки. Будь он на работе, думать о всякой чепухе не было бы времени и возможности. – Ты вообще о чём? – спросил он, пытаясь вновь включиться в разговор. – А ты не понял? – недоверчиво уточнил Драко, вздёрнув изумлённо брови, не заметив, что у его собеседника внутренний раздрай. В отличие от Гарри, Малфой держал себя всё так же высокомерно-небрежно и пребывал в беззаботно-легкомысленном настроении. Только вот «любовных приключений» с ним рядом замечено не было. И у Гарри невольно даже мелькнула крамольная мыслишка, уж не решил ли тот ждать его, раз «предложение в силе»? Хотя нет, глупость… это точно не про Малфоя с его раздутым, как космос, эго. Видимо, замешательство Гарри в ответ на реплику оказалось более чем ясным, потому что глаза Драко изумлённо распахнулись. – Только не говори, – вкрадчиво произнёс он, – что не понял, что босс твоей барменши спит и видит, как бы её трахнуть?! И всё это, – покрутил он рукой, видимо пытаясь изобразить этой нехитрой пантомимой то, как Калей свалил под руку с Налани, – банальные замашки собственника. – С чего ты так решил? – удивился Поттер, но задумался. В подобном ключе он не рассматривал отношения между Налани и её начальником. Хотя… она ведь действительно очень привлекательна и популярна у мужчин – он ведь видел подтверждение этому, когда та работала за барной стойкой. Так что вполне возможно, что и Калей оказался очарован ею. И если ограничения касаются только служащих и гостей то, чем Мерлин не шутит, тот сам решил попытать удачу. Если уже давно не пытается. Тогда появление Гарри ему как кость в горле гиппогрифа, а их объятия с Налани не понравились уже не просто из-за того, что нарушали правила отеля, но и чисто по личным причинам. Если, конечно, всё действительно так. Хотя Малфой выглядел абсолютно уверенным. – Да, тут всё очевидно! – закатил глаза он и с каким-то даже укором взглянул на Гарри. – Мерлин, ты же должен людей читать как открытую книгу, Гарри! – едва не всплеснул руками. – На кой мне копаться в чужих мотивах вне работы? – небрежно отмахнулся Поттер. Тем более Драко явно переоценивал его способности. Читай он всех людей словно книгу, то не возился бы полгода с делом ублюдка Джимми и быстро переловил всех его подельников, засадив на долгие годы в Азкабан. – А стоило бы, – парировали ему. – Например, для того, чтобы понять, что такие персонажи, как босс этой Налани, злопамятные, мстительные и не способны снисходительно смотреть на простые человеческие слабости, – с презрением произнёс Малфой. – Имей в виду, Поттер – если он вас поймает «за сладким», твою пассию, не моргнув глазом, уволят. Мне даже жаль крошку Налани. Поэтому если не хочешь портить девушке жизнь, возможно, стоило бы оставить её в покое? Переключиться на другой более… хм… лёгкий вариант? – То есть, принять твоё предложение? – честно, Гарри не хотел, но получилось чересчур резко. Драко вздрогнул, будто получил пощёчину, а миг спустя его глаза нехорошо так сузились. Взгляд стал жёстким. А Поттер понял, что только что перешёл одним махом черту, и их хлипкий мир может сейчас к дракклам лопнуть, словно мыльный пузырь. Гордости Малфою и самолюбия было не занимать. Уж ему ли, Гарри, не знать?! Оскорбления, любые, нанесённые даже просто по неосторожности, он не спускал. Гарри досадливо поморщился, жалея о собственной горячности. Снова ссориться он не хотел. У Кингсли, вероятно, случится истерика, если они вернутся в Англию и продолжат в прежнем духе всё крушить и разрушать в своих стычках. Да собственно, не только и столько из-за Шеклболта хотелось всё скорее разрулить. Было ещё много других причин, почему он немедленно пожалел о том, что ляпнул неосмотрительно. – Слушай, Драко, из… – с самым раскаивающимся видом начал он, пытаясь извиниться. Только, кажется, опоздал. – Я думаю, что поторопился, – холодно перебил его Драко, не став даже слушать. – Не уверен, что всё ещё заинтересован, – даже неозвученное, «в тебе» ясно повисло в воздухе между ними. – Так что… Алоха, Поттер! – отсалютовав ладонью, зло усмехнувшись и отвернувшись от Поттера, дав тем самым понять, что разговор окончен, Драко направился в сторону пляжа. «Грёбанные дементоры…» – мысленно ругнулся Гарри, проводив его удалявшуюся фигуру взглядом. Вздохнув, помял переносицу. Настроение быстро портилось. День не задался. Гарри поколебавшись, всё же решил оставить Драко пока в покое, дав ему время перекипеть и немного остыть, после чего уж пытаться наладить их непростые отношения. Извиниться на худой конец.

***

Вполне ожидаемо из-за мантикора знает какого утра и остаток дня прошёл безрадостно и бездарно. Казалось, даже краски Гавайских красот словно немного потускнели, а ныряние и исследование подводных глубин не принесло привычного удовольствия. Как и полёты на метле и прочие радости, что предоставлял своим гостям курорт. Внутри царил дискомфорт из-за стычки с Драко. И наладить всё, как надеялся Гарри, быстро не вышло – Малфой крепко обиделся и решительно его избегал, не попадая, как обычно, в поле зрения. До конца дня извиниться у Гарри не получилось. Даже попытка поймать Драко в номере провалилась – ему не открыли. И Мерлин знает, то ли Малфоя действительно не было в отеле, то ли стук был просто проигнорирован им. А проверять, что из этого ближе к истине с помощью чар Гарри не решился. Так что ему ничего не оставалось, как вернуться в номер и лечь спать, чтобы поставить поскорее точку в этом паршивом дне, надеясь, что следующий будет значительно лучше, а судьба благосклонней. Чего ещё в тот момент Поттер не знал или скорее подзабыл – так это то, что до утра ещё дожить надо, и чтобы скрыться от паршивого стечения обстоятельств, мало просто натянуть на голову одеяло. «Крутые виражи» и неожиданные повороты ещё не закончились. Как и не догадывался Гарри о том, что их разговор с Малфоем всё же состоится и гораздо быстрее, чем он ожидал и совершенно не так как планировал. Ночь не принесла мира и покоя. Заснул Поттер легко – как вырубили – и даже не ворочался с бока на бок, пялясь в потолок, из-за бессонницы и с мыслями о тотальной невезухе в жизни. Правда, стоило реальности подёрнуться дымкой, как подсознание решило сыграть с ним премерзкую шутку (да собственно, когда бывало-то иначе?) – ему приснился странный, какой-то подозрительно реалистичный сон. И вроде бы в этом ничего странного или из ряда вон, сны – что может быть обыденней? Только видел он не тонконогих слонов, не плавал в заоблачных ноосферах и даже не гнался за каким-нибудь ушлым гадом под перекрёстным огнём лучей заклинаний (что частенько случалось в перерывах между днями службы). Впрочем, в нагрянувшем к Гарри сне и его никто не преследовал. Нет. Если бы всё было так банально. Куда там… В своём сновидении, уж Мерлин знает почему: из-за ссоры ли с Малфоем или из-за того, что мысли о этой блондинистой занозе в его заду не покидали его – подсознание вернуло Поттера на три дня назад, когда они с Драко надрались в дым. Но не просто «вернуло» – перед ним мелькали смазано, обрывочно, как обычно бывает со снами, события, что сгладились из памяти Гарри: промежуток с момента, как они покинули бар, и его пробуждением. Очень эпическим пробуждением в койке всё того же Малфоя…