Алоха!

— Ты соврал! — стоило двери распахнуться, прорычал Гарри заспанному Малфою. Встрёпанный, в наброшенном явно впопыхах халате, со следом от подушки на физиономии, тот осоловело хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит. — Поттер? У нас что, пожар или потоп? — прохрипел Драко, а следом бросил взгляд за спину на часы и простонал с обречённым видом. — Мерлин… Три часа ночи. Какого нюхлера вообще? Три часа, четыре… Да хоть время вообще пошло бы в обратную сторону! Гарри в данный момент было чхать на это со всех башен мира. Его ещё потряхивало после пробуждения, обрывки сна будоражили, заставляя сердце частить в груди, а кулаки сжиматься и разжиматься. — Ни то, и ни другое, — резко, даже чересчур — шею к дракклам заломило — качнул головой Гарри. — Нам надо поговорить. Немедленно! — сказано это было им безапелляционным, твёрдым тоном. Но Малфой, как обычно, не проникся от слова «совсем». Осознав, что был разбужен Поттером из-за внезапно обуявшего того желания пообщаться по душам, а не из-за угрозы его жизни — что было бы весомой причиной прервать его сон, он с праведным гневом уставился на Гарри. Только Поттер намеревался в самый ближайший час это блаженное заблуждение развеять, в том плане, что не пожара сейчас Малфою надо было бояться, совсем не пожара. — Если тебе приспичило поболтать — дождись утра! — рявкнул между тем Драко и попытался, наивный, захлопнуть дверь. Но как бы не так — технично протянутые вперёд поттеровские нога и рука блокировали её, не позволив закрыть. — Ну уж вшивого книззла тебе, Малфой! Мы поговорим! Причём немедленно! — Спятил? — возмущению Малфоя не было предела. С минуту или около того, они, словно превратившись в пятилеток, бодро боролись: Драко, матерясь, пытался вытолкнуть чужие конечности и затем наверняка забаррикадироваться в номере, чтобы вернуться в постель и доспать. А Гарри жаждал поговорить, не собираясь ждать утра. Вопросы к одному конкретному слизеринцу его просто-таки распирали изнутри. Оставалось радоваться, что строители и администрация отеля позаботились о хорошей звукоизоляции в номерах, иначе бы они с Малфоем перебудили бы всех постояльцев. После чего их, вероятнее всего, выпнули бы пинком под зад, выселив. Конечно, если бы палочка Гарри не осталась у него в номере, всё закончилось бы куда быстрее — после одного меткого Инкарцеро. Но к его собственной досаде и на счастье Малфоя, покидая свои апартаменты, он напрочь забыл обо всём, кроме своей главной цели — во что бы то ни стало добраться до соседнего номера, или точнее, своего драгоценного соседушки. О том же, что среди ночи у последнего может не оказаться желания общаться, Поттер и думать не думал. Да и плевать было. Если бы Малфой не открыл по-хорошему на его стук, Гарри бы это не остановило и он так или иначе выковырял бы змеюку из его норы для обстоятельной беседы. Давать право выбора Гарри ему не собирался. Не в этом случае. И на то имелись веские основания. Правда, теперь оставалось полагаться лишь на свои собственные силы. Впрочем, аврор он или не аврор? Толчок в грудь, вырвавший у Драко болезненное шипение и едва не стоивший падения на задницу и отбитого копчика при неудачном приземлении, решил исход борьбы. От силы удара его шатнуло назад, и пока он, дезориентированный, махал руками и восстанавливал равновесие, Гарри без всяких препятствий вошёл в номер. Видимо, открыв ему дверь и сам находясь в комнате, Малфой тем самым снял защиту от проникновения. Удачно, однако. — О, конечно, заходи, располагайся! — с сарказмом бросил ему Драко, когда Поттер захлопнул дверь, как поставил точку, дав понять, что разговор состоится и быстро он из люкса не свалит. — Может, объяснишься? К чему этот ночной визит? Или тебе кошмар приснился и мне нужно тебя за ручку подержать? У Гарри от последней фразы вполне ощутимо дёрнулся глаз. Малфой-то почти угадал. Не в той части, что он искал у него утешения, а в той, что о приснившемся кошмаре. Или не совсем кошмаре… Впрочем, не суть. «Ляпнул» слизеринец очень в тему. — Я уже ответил. Ты мне соврал! И я пришёл выяснить, с какой целью ты это сделал! — ответил он. — Поттер, ты меня бесишь! — судя по раздражённому виду Малфоя, это было сказано от души — казалось, тот готов начать кусаться. Жёсткая побудка среди ночи явно не пошла на пользу его характеру. — Я сейчас должен спать как все нормальные люди, а не разгадывать твои шарады. Может, ещё поиграем в «холодно» и «горячо»? — сложил руки на груди Малфой, сверкая глазами не хуже василиска. — Давай конкретнее. Потому что да, я вру. Бывало, случалось — признаю. Иногда того требует необходимость. — Хочешь конкретики? Легко! — тоже вспылил Гарри. Сейчас об него, наверное, можно было поленья в камине поджигать. Друзья, да и все кто близко знаком с Гарри Поттером, имели представление о его «горячем» нраве и вспыльчивости. Только на работе усилием воли он заставлял себя быть хладнокровным и рассудительным. Но Драко, по их старой привычке, тащил из него всё самое «светлое» и «доброе». — Тем утром, когда мы проснулись в твоей койке, ты сказал, что между нами ничего не было. Одни глупости, да? Но ведь это не так. Мы трахались!!! Мы напились и переспали, в самом что ни на есть драккловом смысле! — буквально выплюнул он свои претензии… и тяжело, рвано выдохнул. По телу пробежала невольно дрожь. А память «воскресила» тихий смех Малфоя, переходящий в какое-то то ли урчание, то ли довольное мурлыканье ему на ухо. Гарри будто наяву вновь ощутил влажные поцелуи вдоль шеи, горячее дыхание на коже… «— Что ты делаешь? — Следую канону, конечно, — тихий смешок и новый поцелуй, в ключицу» В отличие от иллюзорного Драко, взаправдашнему, из плоти и крови, оказалось не до смеха. Может быть в другой ситуации Малфою удалось бы сохранить самообладание, остаться невозмутимым и выкрутиться, изобразив недоумение и, кто знает, ещё при желании выставив Гарри кретином — как слизеринец любил. Тот всегда был мастером притворства и «маски» менял играючи. Но в этот миг, вероятно, сыграло против него резкое пробуждение и неожиданное вторжение Гарри, а способность мыслить молниеносно ещё не до конца вернулась, подёрнутая дымкой сна. Но на одно крохотное мгновение выдержка его оставила. Своей реакцией он выдал себя с потрохами. Стоило прозвучать обличительным словам Поттера, как глаза Драко шокированно и даже слегка комично, почти по-совиному, распахнулись. Всё высокомерие и бравада слетели разом. Он отшатнулся и, кажется, даже слегка побледнел. Что, впрочем, было трудно определить, учитывая, что в гостиной горел лишь рассеянный свет одной магической лампы. — Значит, я прав… Я прав! — мрачно констатировал Поттер, сбросив наваждение как раз вовремя, чтобы заметить реакцию на свои слова. Он не до конца понимал, что должен чувствовать и должен ли, кроме удовлетворения, получив подтверждение тому, что его сон был явью, а не плодом спятившего подсознания. Впрочем, об этом можно поразмыслить и оставшись наедине. В этот же миг его мысли моментально переключились на вещи поважнее. В свете того, как сильно оказался поражён и даже испуган Драко — а перетрухнул он ощутимо, судя по напряжённой позе — видимо ждал, что Гарри ему без лишних реверансов решит начистить физиономию. Нет, не за их секс, а за то, что если делать вывод, вспомнить ту ночь и случившееся между ними, Гарри был не должен! Что значило — в его смутных воспоминания виновато не только ведро спиртного, которое они на пару вылакали, а что-то более конкретное. И кто-то более конкретный. Приложивший к частичной «амнезии» Гарри свою аристократичную руку. — Как ты вспомнил? — поняв, что играть в несознанку поздновато, хрипло спросил Драко. Или скорее, потребовал, продемонстрировав своё прирождённое нахальство и наглость заодно. Или, может, решил, что лучшая защита — это нападение? — У меня тренированный разум, Малфой, — сухо усмехнулся Гарри. — Заслуга твоего декана, между прочим. Да и в академии нас учат защищать ум. И в свете этого, я до дрожи хочу понять, — прищурил глаза Гарри, впившись в Драко взглядом, — что же ты со мной такое сделал? Как стёр воспоминания? Драко замер. Сцепил зубы. На скулах заиграли желваки. Было очевидно, что отвечать у него не было никакого желания. Вот просто совершенно никакого. Но это для Гарри не имело значения — он намеревался выяснить всё до конца. Вытряс бы из Малфоя всю душу, если бы понадобилось. Тем более очень хотелось понять… какого драного книззла Малфою понадобилось скрывать, что они уже вроде как стали любовниками? Пусть это и был секс по пьяни… Но это было — всё у них было. Из песни слов не выбросишь. Только что за грёбаные игры Драко затеял? К чему всё это? Как-то не вязались стёртый из памяти Гарри их перепих с последующим предложением стать другом с «привилегиями». Или хотел организовать Гарри «свежие» впечатления? Потому что даже того, что вспомнил, ему хватило, чтобы понять, что дело тут не в том, что секс оказался паршивым из категории «поскорее забыть». Конечно, раньше он не экспериментировал с парнями, но уж отличить хороший трах от посредственного и, откровенно говоря, плохого был способен. — Возможно, я что-то сделал, — поджав губы, всё же с неохотой признался Малфой и вновь сложил руки на груди, закрываясь, явно готовый обороняться. — Но вообще я не обязан тебе отвечать. Ты не при исполнении и мы не на допросе. — О, так ты желаешь пообщаться в Аврорате, по повестке? — уточнил с лёгкой тенью угрозы Гарри, отзеркалив его позу. — А ты — с моим адвокатом? — парировал и глазом не моргнув Малфой. — Не доводи. Ты же в курсе, что вмешательство в память другого волшебника, и даже маггла, незаконно?! Карается штрафом или даже заключением в Азкабан на срок от недели, в зависимости от умственного состояния пострадавшего, — напомнил ему Гарри пункт из сводки законов. — Охолонись, Поттер! — закатил глаза с пренебрежением Драко, махнув рукой. — Насколько я могу судить, в овощ ты не превратился и слюни пускать не торопишься. Так что не нужно меня запугивать. Мы оба знаем, что в данном законе огромное количество нюансов и оговорок, а мой юрист докажет, что я был в своём праве. Гарри выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Он не хотел говорить того, что намеревался, обостряя их непростые во всех смыслах отношения. Которые, видимо, вошли в очередной дракклов вираж, и уже Мерлин лишь знает, что из этого всего выйдет. — Да, это так. И ты наверняка бы выкрутился в других обстоятельствах. Только игры с разумом главы Аврората не шутки. Особенно, когда этот глава — Я. И вот на это Малфою крыть было нечем. Они оба знали, что Гарри припёр его к стенке и дальше только конструктивный диалог на добровольных основаниях. А ведь можно так было с самого начала? Но нет, Драко надо усложнять, мантикора его задери. — Ну, так что, общаемся с тобой по-хорошему тет-а-тет? Или я сейчас разворачиваюсь и ухожу, а после возвращения домой — если ты, конечно, не решишь податься в бега, — хмыкнул Гарри, с насмешкой глядя на скисшего, словно молоко на солнце, недовольного зыркающего в ответ Малфоя, — мы продолжаем разговор уже при других обстоятельствах? — О, Мерлин с тобой! — скрипнув зубами, махнул рукой Драко, признавая поражение по всем фронтам. — Умный мальчик, — похвалил разумный выбор Гарри. — Да пошёл ты, Поттер… Запретным лесом, — развернувшись, Драко подошёл к дивану и с комфортом устроился на нём, забросив ногу на ногу. — Присядешь? Чувствую, быстро этот разговор теперь не закончится. — Спасибо, но я постою, — хотелось дистанцироваться от Малфоя, когда внутри царил хаос, а нервы были напряжены до предела. — Ну как хочешь, — пожал плечами тот. — Моё дело предложить. И отвечая на твой вопрос — да, я действительно забрал твои воспоминания о части той ночи. Доволен? — с вызовом уточнил Драко. — Довольством здесь и не пахнет. Я уже и сам понял, что без тебя тут не обошлось. Меня интересует как? — «Для начала». — Обливиэйт? — Нет. Заклинание слишком топорно действует. Оно вырывает из сознания целый кусок, порой создавая эффект домино. И вот тут вероятность стать слюнявым идиотом велика. Впрочем, мне ли тебе это объяснять? Сам знаешь. Такие дыры, если не сказать кратеры, трудно залатать. Скрыть уж точно не выйдет. — Пожалуй, — согласился Гарри. — Тогда зелье? Подлил мне что-то, пока мы пили? А что — такой сценарий вполне себе правдоподобен. — И снова мимо — не зелье, — сообщил с ухмылкой Драко, но решив не испытывать терпение Гарри (что очень разумно, учитывая, что его-то у Поттера оставалось меньше, чем книззл мог наплакать), подсказал: — Артефакт. — Артефакт? Интересно пикси пляшут… Такие вещи на дороге не валялись. Родовое наследие? Гарри бы не удивился. Сейфы Малфоев, даже после многочисленных ревизий, что прошли после суда над Пожирателями, наверняка подрастеряли не все свои богатства. И Гарри имел в виду вовсе не золото. — Да. Артефакт. Он может точечно исправлять воспоминания и чистить их. Удобно. Просто. Безопасно. Так что если переживал за свои драгоценные мозги — перестань. Я бы тебе не навредил. Лишить Британию её героя было бы печально. — Откуда такая вещь? — уточнил Гарри, игнорируя попытки Малфоя язвить и практиковаться в остроумии за его счёт. — Что, от предков досталась? — Представь себе, нет, — отчего-то развеселился его собеседник, расслабленно покачивая ногой в пушистом тапке. С вензелями «ДМ» на мыске. — Подарок от поклонника из Отдела Тайн, — а заметив, как напрягся Гарри, поспешно добавил: — Он, к слову, там уже не работает. И вообще скончался бедняга. А сделан артефакт по индивидуальному проекту, так что никто не покушался на государственное имущество. — Ладно. Верю. А скажи-ка мне, Малфой, ты проделал этот фокус с помощью своего чудо-артефакта не только ведь со мной? — вдруг припомнил странное поведение любовников и любовниц слизеринца Поттер, когда те вдруг начинали вести себя словно незнакомцы с Малфоем. Так что он решил подтвердить свои прежние наблюдения. Впрочем, ответ как таковой ему и не требовался — он уже и так знал, что с чужой памятью Малфой играл частенько, и даже не ждал, что тот решит это подтвердить. И всё же Драко ответил. Видимо, раз у них разговор тет-а-тет. — Не только, — согласился и пояснил: — Мне не нужны ревнивые истерики и прочие в таком духе проблемы. Артефакт позволяет мне жить в своё удовольствие и лишает других не столько воспоминаний, сколько… хм… — задумался Драко, подбирая слова, — исключает для меня вероятность преследования, манипулирования и шантажа. Поверь, это не без причины. А так мои партнёры не помнят о наших приватных встречах, или помнят не совсем то, что было. Может быть для тебя, гриффиндорца до мозга костей, так нечестно и безнравственно, но зато в итоге нет слёз, обид, угроз и прочего, — скривился, видимо припомнив что-то из своего богатого опыта. — Уж извини, что я не доверяю людям. Хотя тебе ли меня судить? Ты, Гарри, сам едва ли склонен доверять. Туше. Они действительно отчасти похожи, и Гарри об этом уже размышлял и в принципе понимал мотивы поступков Малфоя. В целом. Кроме одного случая, что касался непосредственно его. И это подводило их к основному вопросу, что он, как мог, откладывал, пытаясь немного остыть, из-за которого, собственно, затеял разговор и что буквально рвал мозг Гарри с момента, когда он проснулся, всё ещё ощущая чужие настойчивые руки на своём теле. — Ладно, Малфой, я могу тебя понять, — кивнул он, словно подтверждая свои слова. — Могу понять всё, кроме одного — я ведь не ревнивая истеричка — преследовать и шантажировать тебя не намерен. Так какого соплохвоста ты забрал воспоминания у меня? К чему все эти игры? Особенно принимая во внимание твоё предложение. И вот тут ответа он сразу не получил — на минуту или две в комнате и между ними повисла тишина. Гарри смотрел на Драко, а тот с непроницаемой миной пялился на него. Рассеянный, тусклый свет магической лампы, о которую бился случайно влетевший через открытую дверь на балкон мотылек, «разрезал» его лицо причудливыми линиями из света и тени. — Нет, ты не она, — в конце концов, медленно заговорил Малфой. — Ты — это ты, Поттер. Но если хочешь более веского обоснования моему поступку, то попробуй вспомнить себя тем утром, когда проснулся со мной рядом. Если вдруг и это забыл, подскажу — ты был в панике. — Я не был в панике! — просто из чувства противоречия возразил Гарри. Хотя в глубине души с раздражением и толикой смущения признавал правоту Малфоя. В том, что касалось его реакции. Не стёртых воспоминаний. — Ещё как был. Я бы даже оскорбился, что перспектива переспать со мной способна вызвать такой ужас у легендарного Гарри Поттера, — с губ Драко сорвался безрадостный смешок. — И хоть тоже был изрядно пьян — пили то мы с тобой поровну, но когда ты блаженно уснул, я понял, что утром, когда протрезвеем, один из нас точно обо всём пожалеет. И это точно буду не я. Ты окажешься не готов принять наше маленькое пьяное приключение, — задумчиво произнёс он, криво усмехнувшись. — В общем, поэтому я сделал то, что сделал. — А потом? Если собрался делать вид, что ничего не было, какого драккла предложил стать твоим любовником? — Не смог забыть? Захотел повторения? Выбирай любой вариант ответа. Оба — правда. А я не люблю отказывать себе в том, что хочу. И вот снова этот обжигающе-горячий взгляд из-под ресниц с лёгкой улыбкой на губах. А у Гарри ком в горле и желание переминаться, словно школьник, с ноги на ногу. И было испарившаяся ненадолго под давлением открытий неловкость снова сковала его панцирем. Пульс невольно ускорился. Оставаться равнодушным становилось проблематично сложным. — Но я недооценил степень твоего упрямства и нежелания выходить из зоны комфорта, — добавил Драко. Его голос заметно сел — реагировали они на щекотливую ситуацию примерно одинаково. Усугубляло её то, что за окном была ночь, в комнате царил интимный полумрак, а они находились только вдвоём. И с ворохом вполне конкретных воспоминаний. Даже если у Гарри они были обрывочные и местами размытыми. Гарри мотнул головой, пытаясь отогнать лишние сейчас мысли. — Да и вцепился ты в эту Налани, как в дар небесный, - а вот это прозвучало не без насмешки с толикой презрения. И дементор разберёт в адрес кого именно последнее: гавайки или непосредственно Гарри, из-за его интереса к ней. — Ладно, я, кхм… — Поттеру пришлось прочистить горло — голос, выдавая его с потрохами, осип, — понял. А теперь верни их. — Что? — вздернул брови Малфой, удивившись. — Что здесь непонятного? Я хочу назад свои воспоминания! Если это возможно — давай, возвращай, Драко! — Ты же сказал, что всё вспомнил?! — Не говорил, это ты так решил. Кое-что и вправду вернулось, — признался нехотя Гарри, отводя глаза, — приснилось, если точнее. А ты знаешь, что сны обрывочны и хаотичны. Но даже этих обрывков хватило, чтобы сопоставить кое-какие насторожившие ещё тем утром моменты. Например, разбросанные по всей спальне вещи — едва ли он сам даже с пьяну решил бы их, раздеваясь, отшвырнуть не глядя — скорее уж комом сбросил у кровати… да и засосы не последнюю роль сыграли, которые утром он потом сводил. Той ночью они, конечно, развлекались в женской компании, но это он шарил губами и языком по телу девушки, пока слизывал соль, накидываясь текилой, а не наоборот. Засосам на животе взяться было неоткуда. «— Какому канону? Ты о чём вообще. Малфой? — язык безбожно заплетался. — Какому? Тому, в котором старые враги помирились, напились и переспали, конечно же» — место чуть выше резинки трусов, где было когда-то характерное пятно, фантомно обожгло чуть саднящей болью — там, во сне, Драко с наслаждением присосался к коже, оставляя метку — словно «эхо», отозвалась память, воскресив эпизод из сна. А в это время Драко из реальности сидел в лёгком ступоре, видимо осознавая, что Поттер подловил его и заставил сознаться. В конце концов, он что-то пробормотал себе под нос, но так тихо, что Гарри не разобрал, и покачал, словно не веря, головой. — Ты уверен, что тебе нужны эти воспоминания? — тоном, полным сомнений, поинтересовался он, сощурив глаза в итоге. Не без вызова во взоре. — Может тебе проще оставаться в блаженном неведении, Поттер? А сон… пусть останется просто сном. Твоё категоричное «нет» даёт понять, что так будет лучше для тебя. Что же изменилось? — Ну… — протянул Гарри, задумавшись на миг, а потом иронично усмехнулся. Может, так действительно было бы лучше. Только ведь голова и так уже забита тем, что забыть не вышло бы. Если, конечно, не попросить Малфоя снова почистить его разум. А этого делать Гарри не собирался. Поэтому чего уж останавливаться на полпути? Нырять в омут, так с головой! — Я никогда не выбирал лёгких путей, — пожал плечами, — и как «лучше» у меня никогда не выходит. Возвращай! — Как знаешь, — поднявшись с дивана, Драко неторопливо направился в спальню, чтобы буквально сразу вернуться. В руках он держал на первый взгляд ничем не примечательное ожерелье: плоский, бесцветный камень размером с галеон на серебряной цепочке. Впрочем, Гарри давно уяснил, что в волшебном мире многие безобидные на первый взгляд вещи были не тем, чем казались. Например, дневник, кольцо или книга. И могли не просто лишить памяти, а даже убить, стоило их коснуться. Так что на малфоевский артефакт он смотрел не без опаски, хоть и с изрядной долей интереса. — Это он? — Он, — подтвердил Малфой и, держа за цепочку, протянул Гарри. — Последний шанс отказаться, Гарри. — Нет. — Тогда сожми в ладони камень. Он должен настроиться на тебя. После чего твои воспоминания вернутся. — А без этого никак? Касаться обязательно? — хмуро уточнил Гарри, ведь только сейчас думал, что самые бесхитростные на вид безделушки смертоносны как взгляд василиска. — Обязательно. Чтобы подчистить воспоминания, трогать артефакт не нужно, но мы ведь их возвращаем? А то вдруг верну не те, что надо, — ухмыльнулся Малфой. Стоило Гарри представить, что именно он мог получить вместо своего куска памяти, как его передёрнуло. Дракклы, да он лучше будет биться мизинцем о косяк, чем прокручивать чужие воспоминания постельных утех каких-то незнакомцев и Малфоя! Но камень, как и было ему сказано, игнорируя шёпот паранойи, твердивший, что делать этого не стоило, сжал в руке, в глубине души ожидая подвоха. Драко вполне мог соврать и вырубить его к соплохвосту, а потом этот их разговор аккуратно удалить с подкорки. Но опасения (ожидания?) не подтвердились, и первые мгновения вообще, казалось, ничего не происходило: камень не бился магическими разрядами, не обжигал ни холодом, ни жаром и на ощупь был разве что немного прохладный. Правда, вскоре стало ясно, что всё-таки артефакт работал как надо: сначала он нагрелся, не сильно, но ощутимо, будто долго лежал на солнце. Затем между сомкнутых на камне пальцев брызнул холодный, сизый свет. Он призрачными нитями обвил запястье Гарри. Едва же это произошло, как утраченные события хлынули потоком… «Гарри и тяжело висящий на его плече Малфой плелись по коридору. За ними цепочкой оставались следы из песка и капель воды — после спонтанного купания в океане. Кто из них это придумал, Гарри точно сказать не мог. Оба? Но просохнуть они не успели. Ну и чхать! Гарри было пьяно, весело и хорошо. Прохладная вода слегка отрезвила, но не достаточно, чтобы сбить градус веселья. Ночь, к его удивлению, проходила на все сто: душевно. А в венах кипела и щекотно булькала смесь из спиртного и эйфории. Компания, конечно, поначалу казалась ему сомнительной, когда планы по охм… охмурению Налани провалились к плешивым книззлам и белобрысый предложил вместе выпить. Но (!) Малфой оказался очень даже неплох в плане поддержания дружеского застолья и общения. Бухать с Хорьком, кто б такое предсказал? Только когда тот не пытался вести себя будто высокомерная тварь с гонором размером с великана, то из него получался вполне мировой парень с отличным чувством юмора и способностью к бесшабашным авантюрам. Теперь этот «мировой парень», закинув ему руку на плечи, слегка заплетаясь ногами, так что их развесёлую пару мотало из стороны в сторону, словно они шли по палубе корабля во время адского шторма, горланил песню ему в ухо. А эхо, отражаясь от стен, ему вторило. Пел Драко паршиво: фальшивя, хрипя и срываясь на высоких нотах. Но душевно и явно стараясь, да. Мерлин, видел бы это Кингсли, чтоб ему икалось, комбинатору министерскому — наверняка бы стёр умильную слезу. — Мы нашли любовь в безнадё-ё-ёжном месте-е-е*, — затянул Драко в очередной раз припев маггловской песенки, чьи биты качали народ, перед тем как они покинули гостеприимные стены «Хаукеа». Гарри, заслышав это завывание, слегка оглушившее его, сорвался на хохот… и едва не навернулся вместе с Малфоем мордой в пол, споткнувшись о ботинок своего компаньона. — Ах, блядь, — ругнулся он… и устоял. Ха, да он молодец! — Поттер, не смей меня ронять! — возмутился Драко и уцепился за поттеровские плечи крепче. — Мы уже почти пришли. Вон мой номер! — обрадовался Малфой, тыча в сторону двери с латунной табличкой с выбитой на ней цифрой пять. — Вижу, — пропыхтел довольно Гарри и, сделав последний рывок, «дошатал» их до порога апартаментов слизеринца. Чтобы открыть дверь, им понадобилось до дракклов много времени. Но паршивый кусок железки отказывался втиснуться в узкую замочную скважину, сначала пока предпринимал попытки Драко, а потом Поттер. Может Гарри управился бы быстрее, несмотря на карусель перед глазами из-за выпитого, если бы хозяин апартаментов, чью дверь он хотел вскрыть, не дышал ему так горячо в ухо, сбивая с настроя. Но это охамевшее создание, навалившись на спину, крепко прижималось и, обхватив его за пояс руками, уместило подбородок на плече, отказывалось стоять самостоятельно. В Малфое ударная доза спиртного вскрыла просто-таки настоятельную потребность в обнимашках. Плюс ко всему обдавало парами текилы, которой они «грузились» в самом конце, и ароматом горьковатой туалетной воды с примесью «солёных ноток» из-за высохшей на коже морской воды — так что Гарри так и тянуло смачно чихнуть. — Ну, ты скоро? — протянул Малфой и потёрся носом о плечо Поттера. Оставалось надеяться, что просто нос почесал, а не сопли вытер о новенькую рубашку Гарри, которую ему подарила Гермиона. Гарри недовольно засопел — он терпеть не мог, когда ему лезли под руку. — Не торопи, — дёрнул плечом. — Иначе я тебя сейчас вообще тут брошу. — Не бросишь, — заявил на это Драко с довольством в голосе. — Да ладно? Откуда такая уверенность? — Тебе, Гарри, не позволит совесть и благородство. Ты ж у нас гриффиндорец и Святой Поттер до мозга костей — поэтому не бросишь почти друга на пороге и не пойдёшь спать, — и довольно захихикал, мерзавец. А Гарри мысленно хмыкнул, признавая правоту. — Не доводи, — проворчал он, даже не видя, но чувствуя, как за его спиной широко ухмыляется Драко. Наконец неприступная дверь поддалась — в скважине что-то щёлкнуло, ключ звякнул и провернулся. — Готово! — Молодец, Гарри, — похвалил Малфой и потянул за ручку, снимая защиту и открывая её. — Дальше сам ползи, — выдохнул тяжело Гарри, словно отмахал кросс на десять миль без передышки. Да и глаза начали слипаться. Навалилась усталость. — А я к себе. Но Малфой вцепился клещом. — Ну уж нет. Не бросай меня. Помоги добраться до постели, — и, решив добить, снова дурашливо запел: — Вот что я чувствую и не могу этого отрица-а-ать. Гарри не удержавшись, рассмеялся. — Мантикора с тобой, — махнул рукой и, подцепив Драко за пояс, поддерживая, вошёл вместе с ним в полутёмный номер. Хорошо, что перед уходом Малфою хватило ума включить в гостиной и в спальне лампы — иначе бы без жертв и крушений они точно не добрели до постели. А так всего лишь раза четыре едва не вписались в шатавшиеся перед глазами стены и два раза споткнулись. Но к цели добрались. — Фух… Пришли, — ознаменовал Гарри, намереваясь спихнуть «пассажира» на постель и отчалить в свой люкс. — Повеселился, а теперь баиньки. Ах, блядь! — мир перед глазами «кувыркнулся», когда Малфой, сделав подсечку, его самого заставил рухнуть на матрас. Перина мягко спружинила, чуть подбрасывая Гарри, прежде чем принять в мягкие объятия. А Малфой расхохотался, заметив, как вытянулось лицо от удивления у Поттера. Да и как иначе-то, он не ожидал, что у Драко в заднице детство вдруг взыграет. — Очень смешно, — закатил глаза Гарри, фыркнув на этот детский поступок. А потом, усмехнувшись пришедшей в голову идее, сделал рывок, схватив потешавшегося белобрысого за запястье, и дернул на себя. Впрочем, об этом мгновенно пожалел. Нет, конечно, было забавно увидеть, как глаза Малфоя распахнулись, как у лемура, но затем он с чертыханием рухнул всей своей тушей на Гарри. — Ох… — простонал Гарри, когда локоть Малфоя вписался ему прямо в живот, выбив к мантикоре на мгновение дух, заставив задохнуться. Так что вращение комнаты перед глазами прекратилось, когда там всё к дракклам потемнело. Оставалось радоваться, что ещё получил локтём в живот, а не коленом по яйцам. А Драко в этот момент, даже и не думая сползать с него, растянувшись сверху, будто огромный кот, уткнувшись лицом в поттеровское плечо, бессовестно ржал. — Это чтоб неповадно было, — сообщил он ехидно, чуть приподнимаясь, проморгавшемуся от боли Поттеру. — Может, свалишь, Малфой? Ты мне кислород перекрыл! Ты тяжёлый, как гиппогриф, — лёжа под ним, проворчал Гарри и толкнул в грудь. — Слезай. — Ты какой-то хилый для аврора, Гарри, — цокнул неодобрительно тот. — А я стройный и мускулистый, — не без самолюбования добавил. Тем не менее просьбу выполнил и освободил Поттера от своего веса. Ну как освободил — дышать определённо стало легче, но слезть совсем эта охамевшая личность даже и не подумала, усевшись ему на бёдра и глядя на Гарри сверху вниз с сияющей улыбкой. И всё бы ничего, если бы Драко плотно не прижался задницей к члену Гарри, даже упрятанному в брюки и боксеры. Самого Малфоя это, казалось, не смущало. А вот то же самое о Гарри сказать было нельзя, особенно когда его «седок», дракклы задери, взял и вполне ощутимо поёрзал, потёрся об него, устраиваясь удобнее. Гарри подавился воздухом и замер, словно приложили Петрификусом. В ушах зашумела кровь, а сердце лихорадочно забухало в груди, когда с макушки и до пят прошил горячий импульс, спровоцированный движениями Драко. Несмотря на убойный коктейль из алкоголя, что плескался у Поттера сейчас в крови, тело, которое давно лишали полноценной разрядки и не успевшее «остыть» из-за недавних жарких объятий с ведьмами в баре, среагировало. Неправильно правильно в этой дурацкой смехотворной ситуации. Получив даже этот жалкий намёк на возможный секс. Только член не отличал, что там тёрлось об него — упругая задница парня или красивой девушки. В целом это вызывало приятные ощущения, так, что кровь предсказуемо хлынула вниз — организм поддержал Гарри в идее повеселиться по полной программе. На здоровье Гарри грех было жаловаться. Так что к его тихому ужасу, неловкости и стыду, эрекция появилась просто в рекордные сроки. Естественно, Малфой не мог упустить из виду то, что сидеть стало уже не так комфортно, что понятно, учитывая стояк Гарри, бодро подпиравший ему зад. Драко оборвал на полуслове свою речь. Брови изогнулись удивлённо дугой… Гарри невольно затаил дыхание, кусая губы и обречённо подумал: «Вот сейчас…» И губы Малфоя растянулись в понимающей улыбке. А Гарри захотелось сдохнуть от стыда или провалиться под кровать, особенно когда Драко взглянул на него в упор, прищурившись, и на пробу ещё поёрзал. Поттер захлебнулся воздухом на вдохе и до крови прикусил губу, сглатывая стон. Вспышка удовольствия была резкой и невыносимой по многим причинам. Голова закружилась ещё больше, но уже не только от выпивки. Сбрасывать Драко к дракклам на пол и делать вид, что это не то, чем кажется, прикрывая пах подушкой, было слегка поздновато. — Ну надо же… — протянул Малфой. Его глаза в рассеянном свете лампы ярко сверкнули. — Что это у нас тут? — и он снова медленно потёрся об него задницей, видимо решив испытать выдержку Гарри. — Будто сам не знаешь. Прекрати! — сквозь стиснутые зубы, хрипло дыша, процедил Гарри, вцепившись в бёдра Малфоя, который даже и не думал прекращать провокационных движений, сводивших с ума. А затем Поттер всё-таки попытался его спихнуть. Но эта идея не нашла отклика в душе у Малфоя: тело его напряглось, и он сильнее свёл ноги, сжимая Гарри под собой, а ладонями его запястья прижал к матрасу. — Это может быть интересно, — прошептал Драко и облизнулся, словно книззл, наткнувшийся на крынку сметаны. Не успел Гарри и глазом моргнуть, как его лицо оказалось чертовски близко — даже очки не разделяли, потому что Гарри этим вечером решил откорректировать зрение чарами. Их дыхание смешалось, когда Драко нагнулся. — Что ты… — начал было Гарри с лёгким испугом — голос сорвался (хотя и под угрозой Авады бы не сознался в этом). Но фраза так и оказалась незаконченной, когда губ коснулся сначала горячий язык, оставив мазок, словно слизнул слова, а потом губы Драко прижались, запечатав поцелуем. Сопротивлялся его напору Поттер недолго, делая вид, что превратился в соляной столб — ядреная смесь напитков, выпитых в баре, и продолжительное сидение на «сухпайке» сделали своё чёрное дело — Гарри ответил. Тем более Малфой был как ураган и цунами, новый бокал огневиски залпом — сбивал с ног, лишал способности думать, вырывал голые эмоции и инстинкты. Бросал вызов. Толкал на безрассудство. И Гарри уже едва понимал, что творил. Едва понимал, что творил Драко. — Что ты делаешь? — попытался ещё достучаться то ли до него, то ли до себя Гарри. На нём и Драко уже осталось вполовину меньше одежды. Когда это произошло, он и не понял, это проскользнуло мимо затуманенного алкоголем и похотью сознания. Казалось, краем глаза пару раз уловил лихорадочные и порывистые движения Драко, который ловко избавил его и себя от рубашки, зашвырнув тряпки куда-то себе за спину. В ответ Гарри услышал тихий смех Малфоя, переходящий в какое-то то ли урчание, то ли довольное мурлыканье, почувствовал влажные поцелуи вдоль шеи. Горячее дыхание на коже запускало табун мурашек по коже, как и скользящее прикосновение рук, не давало сосредоточиться, «включить», наконец, голову и прекратить всё это. — Следую канону, конечно, — шепнул Драко со смешком и оставил новый поцелуй, в ключицу. — Какому канону? Ты о чём вообще? — язык безбожно заплетался. — Какому? Тому, в котором старые враги помирились, напились и переспали, конечно же, — матрас примялся, когда Драко освободил наконец Гарри от своего веса. Но едва тот дёрнулся, чтобы встать, жалящий поцелуй чуть выше пояса брюк, где на следующий день наверняка будет багроветь вызывающе засос, словно прибил к постели. Гарри с шипением выдохнул. — Нет. Я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал он, а мышцы живота поджимались, и тело уже буквально колотило от желания. На ткани трусов, в месте, где её натягивала головка, расплывалось влажное пятно сочившейся обильно смазки. — А ты не думай, Гарри. Просто не думай. Плыви по течению и наслаждайся, — вдруг серьёзно ответил Драко. Он немного отстранился, заглянул в глаза, гипнотизируя тёмным, словно бездна, взглядом: — Тебе будет хорошо. Обещаю. Позволь мне показать. И Гарри рухнул в этот взгляд, будто, действительно, в самую настоящую бездну… Сдался. Позволил. — Ладно. Хорошо. Утром мы всё равно можем об этом не вспомнить, — потому что не был уверен, что не совершал сейчас ещё одну ошибку в своей жизни. Драко на миг замер. А потом криво усмехнулся. — Конечно. Как пожелаешь…» Сны — это сны. Они обрывочны, хаотичны, расфокусированы и смазаны. В них явь смешивается с изрядной долей фантазии и всего того мусора, что скопился в подсознании. Воспоминания чёткие и сочные. Они имеют вкус, цвета и звуки. Гарри получил, что хотел — всё это ударом кувалды обрушилось на него. Информации и эмоций оказалось так много, что на секунду он задохнулся. Его качнуло. Но ладонь Малфоя, что ухватила его за предплечье, не позволила уткнуться физиономией в пол. Но его прикосновение только подхлестнуло тот коктейль из чувств, что клокотал в нем, разбуженный вместе с памятью. Бросило в жар, волоски на холке… да блядь, вообще все, что могло, повставало разом. Обжигающе-горячее возбуждение из воспоминаний, ощущение подступающего оргазма срикошетило в драккловую реальность и скрутило туго. А с губ едва не сорвался стон. Видимо, видок у него был совершенно дикий, раз даже Малфоя проняло — Гарри почувствовал его дрожь. Рука, сжимавшая его руку, сжалась крепче. Дыхание сорвалось, стало свистяще-хриплым. Они оба оказались снова той ночью, в тот самый миг, когда всё случилось. Вспоминая губы на губах, руки на телах друг друга и удовольствие одно на двоих, что выкручивало до сдавленных криков. — Эй, Гарри, ты как? — спросил Драко. Его голос стал низким, словно вибрирующим в груди. И Гарри уже слышал этот тон. «— Двигайся, Гарри. Двигайся. Это только для тебя. Я — для тебя» — прилетел флешбек от вновь обретённых воспоминаний. И он помнил, как сделал то, о чём его просили. Как наращивал темп медленно, держась за бёдра Малфоя, сидевшего сверху, постепенно ускоряясь, чувствуя стремительно закручивающееся в спираль оглушительное удовольствие, под аккомпанемент вздохов, хрипов и стонов Драко. На сетчатке словно выжгли образ прикушенных губ Малфоя и упавших на покрытый испариной лоб платиновых прядей, искажённого в наслаждении красивого лица, напряжённого, словно глянцевого от пота, тела... слышал то, как натужно скрипели пружины от синхронных движений навстречу друг другу. Мантикора всё раздери… это было слишком… много. Всего много. Например, Малфоя в этот самый чертов момент. Гарри понял, что надо срочно остаться одному. Картина мира в очередной раз трескалась и разлезалась на тряпицы. Ощущения были, будто он вновь под действием лошадиной дозы огневиски. Не глядя на Малфоя, Поттер бросил ему: — Я нормально, — и это была такая редкая в его жизни ложь. — Пойду к себе. Дракклы… ты извини, но мне надо всё это осмыслить. Пережить. Подумать обо всём. Поговорим утром, ладно? Удерживать его никто не стал. Драко просто шагнул в сторону, пропуская, продемонстрировав нехарактерные для себя понимание и тактичность. А Гарри быстро, насколько позволял образовавшийся в штанах стояк, припустил к двери. Походка у него была наверняка ещё та. Из малфоевского номера, как тем пресловутым утром, он снова едва не выкатился кубарем. А едва за ним захлопнулась дверь собственного люкса, Гарри, прислонившись к ней, найдя опору, поспешно сунул руку в боксеры и прикусил губу, жмуря глаза от накатившего удовольствия, стоило сжать член в руке. Дрочить на Малфоя казалось диким и выбивалось из всех возможных рамок… но в его голове забористей самого отвязного порно мелькали кадры совместной, очень бурно проведенной ночи, и у него просто не оставалось выбора. Ему хватило пары резких, быстрых движений руки, чтобы оргазмом скрутило на выдохе, так что звёзды перед глазами заплясали, а ноги едва не подкосились. Особенно когда пол под ногами внезапно вполне ощутимо завибрировал. Где-то что-то жалобно звякнуло. — Твою-то мать, — выдохнул горячо Гарри, сползая по двери вниз.