Размером с хвост

      Трава под шагами шелестела слишком громко. До боли. Только тогда Саки почувствовал, что его голова буквально раскалывается. Раньше с ним такого не случалось. Раньше он не мог допустить и мысли о подобном. Оно и не должно было случиться… Не должно было… но случилось.       Головная боль застилала мир пеленой. Пеленой равнодушия. Ведь больше ничего не имело смысла. Потому что-то оборвалось. Что-то… Тоненькая ниточка, связывающая его с реальностью. Она лопнула. Вдруг, в один момент… когда его увели с лисьей поляны. А, может, и раньше. В пещере. Да, именно в пещере и настал конец всему. А то, что происходит с ним сейчас — лишь долгий переход от жизни к смерти. К смерти, которая скоро настанет. А вот насколько скоро — это другой вопрос…       Наверно, он был бы и рад, чтобы это произошло поскорее. Хотя умирать страшно. И, наверно, больно… Вот бы жизнь просто закончилась. Просто взяла — и оборвалась сама собой, как та самая ниточка. Чтобы спасти его, лисенка, который оказался не в том месте, не в то время… Спасти от излишних страданий. Почему судьба не может смилостивиться над ним хотя бы сейчас? И подарить безболезненное освобождение? Он же ни в чем не виноват…       Голоса звучали в отдалении. И одновременно рядом. Повсюду. Жужжали, словно рой жирных мух, сливались в мутный гул, в котором нельзя было разобрать слов.       Боком он чувствовал близость крупного хищника, идущего рядом. И все. Все, из чего состояла картинка его умирающего мира. А до остального лису не было дела…              Так ему казалось. Долгое время, пока он силой воли заставлял себя передвигать лапы. И пока один из голосов вдруг не отделился от массы и не стал ближе…       Саки вздрогнул и будто бы проснулся — его сознание моментально прояснилось, словно ветер сдул с неба облака. Этот голос… Голос, который точно будет преследовать его в кошмарах. И во сне, и наяву…       К ним подошел Охитека. Тот самый Старший волк. Предводитель компании, загнавшей лиса в пещеру. И он был первым. Первым, уничтожившим Саки…       Теперь же волк улыбался во всю пасть. И не сводил с Саки хищного взгляда, в котором играл пугающий огонек.       — Лисенок, — слишком безмятежно протянул он, склонившись. — Наш медовый лисенок, ты чего приуныл? Ну что, как он тебе? — волк поднял голову, уже обращаясь к Адэхи. — Испробовал?       — Пока нет, — емко отозвался светло-серый, и ледяной ужас скрутил живот Саки. «Пока»… Охитека же развязно засмеялся.       — А зря. Он же совсем без настроения, ты посмотри. Надо его поднять…       — Потом.       Старший волк хмыкнул, поглядывая на собрата с явным непониманием, которое могло перейти во что-то более агрессивное… Сам Охитека был крупнее Адэхи, крупнее всех в своей небольшой стайке. Поэтому вызывал у Саки панический, парализующий страх. Который усилился, когда волк задумчиво добавил:       — А я бы поднял ему настроение…       — Я тебя укушу, — спокойно ответил Адэхи и исчерпывающе глянул на собеседника. Но тот, вопреки опасениям лиса, только непринужденно усмехнулся.       — Знаю, братишка, не заводись, — и опустил голову, снова заглядывая Саки в морду. — Прости, медовый лисенок, не сложилось у нас с тобой. Мне придется осчастливить кого-нибудь другого… — с этими словами Охитека бодро отбежал, догнал идущих чуть впереди, прижимающихся друг к другу плененных лис и беспардонно ткнулся носом одной из них под хвост.       Саки тут же отвел глаза, слыша перепуганный взвизг. Кому-то «посчастливилось» больше… Его сердце стучало так сильно, совсем неприятно, прогоняя дурманящий разум туман. «Потом». «Потом» и его ждет то же самое. Конечно, без этого никак. Его снова будут насиловать. И, наверно, не один раз. И, возможно, не только Адэхи… несмотря на то, что тот сказал своему старшему собрату…       Вместе с ясностью мыслей вернулись и другие чувства. Боль, пронзающая все тело. Самый сильный очаг — под хвостом, из-за которого каждый шаг давался мучительно. Боль в спине. В лапах, которые дрожали. И голова, голова все еще была тяжелой. Словно не могла переварить все то, что произошло. И не могла принять то, что еще будет.       А будет кошмар. Продолжение пещеры. Без намека на завершение. Саки вдруг очень сильно захотелось плакать. От своей никчемности. Он чувствовал рядом с собой массивное тело Адэхи. Видел идущих по диагонали остальных волков — Охитеку и двоих других, расположившихся по сторонам от шести лис — таких же пленников, как Саки. Только, кажется, их никто себе не присвоил. Хорошо ли это или плохо — Саки размышлять не хотел. Просто не мог. Его рассудок пульсировал одной мантрой: «несправедливо». «Несправедливо»…       Вся его жизнь была борьбой с несправедливостью. Бесконечно доказывать своему народу, что он не виновен в своем рождении. Настоящими виновниками которого были волки. Волки, которые и теперь виноваты в его страданиях. Волки — вот их главные враги. Волки…       Что-то в груди дрожало, грозя вот-вот разорваться рыданиями. Так темнеет небо перед ливнем с громом и молниями. Вместе с тем Саки вдруг ощутил в себе решимость на грани отчаяния: терять было больше нечего.       Нельзя просто поджимать хвост и звать маму, как в детстве. Уже не получится. Он же с самого начала вознамерился проучить волков за годы их злодеяний. Обмануть, поймать в ловушку… может, даже убить. Он ведь сильный… Пусть и не такой крепкий как Хоуи… Ладно, может, и не сильный, но, по крайней мере, умный. Очень умный. Он точно может что-то придумать.       И ведь он не один. Вместе с ним его собратья. Его семья… которая раньше не хотела его принимать… Но, тем не менее, в них все равно течет одна кровь — кровь хитрого рыжего народа. Волков всего четверо, а лис — почти в два раза больше. Если они одновременно разбегутся в разные стороны, то смогут ввести захватчиков в замешательство. И выиграть время. Пока волки сообразят, за кем гнаться, лисы уже будут далеко…       Саки не думал о том, как он будет бежать. Где-то в подсознании он понимал, что боль отойдет на второй план, как это уже бывало. И надеялся, что в нем откроется потайной источник сил, который поможет передвигать его тело, обычно такое легкое и послушное, с максимальной скоростью. Нужно было только подобраться к лисам. И осторожно шепнуть им план…       Но его мысли пронзил разъяренный волчий вопль:       — Куда?! Ах ты сука мелкая! Стой!       — Стоять! — рявкнул Охитека, и волки в тот же момент послушно остановились. Саки же растерянно моргал, пытаясь понять, в чем дело. — Лэпу, а ты чего встал? За ней давай! Адэхи, сюда подойди, поближе. Я же говорил, с них нельзя глаз спускать.       — Пошли, — негромко сказал Адэхи, явно обращаясь к Саки, которому оставалось только поплестись за волком на негнущихся лапах.       Трое оставшихся серых — главарь-Охитека, болтливый Энэпей и сам Адэхи — окружили сбившихся в кучку лис, которых Саки насчитал всего пять. Теперь он догадался, что произошло.       — Дура какая… Я пыталась ее отговорить… — прошептала одна из пленниц, тяжело осев, вперив взгляд сквозь землю. Саки не знал ее. Не знал, кем приходилась ей беглянка. Но чувствовал ее боль. Так разрывается сердце, когда предотвратить трагедию оказывается не в твоих силах. Как же больно должно быть Кэмэрин…       Другие рыжие хранили скорбное молчание, аналогично пряча глаза.       Адэхи же остановился от них неподалеку и требовательно глянул на Саки. Желудок лиса скрутило, и он покорно сел. От собратьев его отделяло всего несколько шагов. Но, кажется, Адэхи не хочет, чтобы Саки к ним приближался. Не зря ведь волк и сам все время сохранял дистанцию от остальных за время их пути…       Напротив них, по другую сторону от лис, расселся Энэпей, свесив язык. Он со слишком очевидным вниманием оглядывал пленников и улыбался сам себе.       — Это вы зря, лисички. Чего вам плохого сделали? Это ведь просто прогулка по вашему любимому лесу. Вы ведь любите гулять по лесу, разве нет?       Охитека, не обращая внимания на его болтовню, ходил вокруг них кругами, контролируя ситуацию. Внутри у Саки все сжималось каждый раз, когда старший волк проходил мимо него.       Он не знал, чего ждать. Прежде всего — от Адэхи, который большую часть времени молчал. Конечно, Саки мог попытаться подойти к своим собратьям. Якобы просто пообщаться. В конце концов, в этом ведь нет ничего плохого… Но вот стоит ли так рисковать? Ведь реакция волка может быть абсолютно непредсказуемой. Да и лисы, судя по их угнетенному виду, не были готовы к решительным действиям. Из всех них Саки лично знал только Хоки, лиса чуть старше, который вроде как собирался податься в Хвосты. Возможно, у того бы и хватило мужества, чтобы выслушать план Саки и решиться на побег. И каким-то образом подговорить к этому остальных…       Вдали прозвенел и быстро оборвался леденящий жилы крик ужаса. Лисы, разом повернув уши на звук, сжались еще плотнее, тревожно перешептываясь. А Саки, с болью в груди глядя на них, снова почувствовал себя совершенно чужим, отделенным от своего народа. Каким он был всегда. Из-за какого-то волка, которого он никогда в жизни не видел. Но который по дурацкой, необъяснимой случайности выбрал для развлечения именно его мать…       Теперь же на душе стало совсем погано. Возможно, он бы чувствовал себя капельку лучше, будь он там, с остальными, в общей куче. Если бы он мог разделить с ними свой страх, свою боль. Мог разделить их общую беду. Пожаловаться, выслушать, попытаться поддержать и получить поддержку в ответ… И наконец-то стать частью чего-то большего, чем он сам.       Но — нет. Он снова был обособлен ото всех. Один на один с собой, со своим измученным телом и раненой душой. И снова — не по своей воле. И не по своей вине… как ему хотелось верить.       Вскоре из-за деревьев, сопровождаемый треском ломающихся веток, выбежал Лэпу. Один. Со странным, ухмыляющимся выражением на морде. И в брызгах свежей крови на серой груди.       — По-хорошему не получилось, — объяснил он, заметив обращенные к нему удивленные взгляды. Кто-то из лисьей кучки всхлипнул, остальные же умолкли, так что лес вокруг них буквально загудел мертвой тишиной.       Охитека, без остановки наматывавший круги, чем порядком утомил Саки, наконец остановился.       — Мы не можем так беспечно обходиться с ценными ресурсами, — вдумчиво изрек он, нахмурившись.       — Зато это послужит уроком остальным, разве нет? — сразу нашелся Лэпу. — Может им перехочется бежать, и мы больше никого не потеряем?       — Тоже верно, — неожиданно согласился с ним старший. И обратился напрямую к лисам, которые уже боялись даже вздохнуть. — Так, рыжики, давайте-ка больше без глупостей. Нам не нужна ваша кровь. Только ваши тела. Живые и здоровые, — и, подумав, он добавил, серьезно глядя каждому из пленников в глаза. — Вы все переживете зиму. Если будете слушаться. Надеюсь, мы поняли друг друга.       У Саки сам собой вырвался дрогнувший всхлип. Бесполезно. Все его так называемые «планы» больше не имеют никакого смысла. Теперь перепуганные лисы, в чьих глазах уже появлялась пустота, означавшая отрешенную покорность, ни за что не пойдут на такой риск. А пытаться бежать в одиночку — не вариант. Он уже видел, чем это может закончиться. Что же тогда делать?..       Однако, несмотря на метания Саки, их путь продолжился. Адэхи снова отделился от основной массы, сторонясь то ли пленников, то ли своих же собратьев. Он даже не посмотрел, следует ли за ним Саки. И такая беспечность могла предоставить лису отличную возможность для бегства…       Но, стоило ему так подумать, как Адэхи повернул свою большую светло-серую голову, дернув прокушенным левым ухом.       — Идешь? Нормально все?       В каком месте у него могло быть «нормально» Саки даже не представлял. Поэтому молча встретился с волком взглядом. Заглянул в его ярко-желтые глаза, смотрящие смело, надменно. Свысока.       Как бы много Саки отдал, чтобы страх его сородичей оказался оправдан. Чтобы волчья кровь в нем оказалась сильнее лисьей. Чтобы он тоже был крупным зверем, с мускулистым телом и мощными челюстями. Почему же все получилось так жалко?       Адэхи хмыкнул, точно услышав его мысли, и отвернулся. Лис тоже поглядел перед собой. На лес. В котором все его семейство было заперто, как в ловушке. В губительной волчьей ловушке…       У него очень болели уставшие лапы, но Саки старался не обращать на это внимания. Он изо всех сил боролся с апатичным туманом, который снова пытался застлать его разум. Сдаться ведь проще всего. Сдаться, принять положение дел. Подчиниться. Надеяться на благосклонность захватчиков… «Слушаться и пережить зиму»…       Но слишком много боли скопилось в его сердце. Боли непризнания. Боли отчаяния и беспомощности перед судьбой. Ведь что бы он ни делал, даже когда он считал, что поборол жестокий рок, его поджидал очередной удар, еще сильнее предыдущего.       Так что ему было терять теперь? Только свою жизнь. Которая, по сути, никогда не имела особой ценности. И практически никому не нужна.       Ведь он никогда не вернется к матери. Она, должно быть, тоже об этом знает. И оплакивает его уже сейчас. А потом успокоится. Когда-нибудь успокоится, очень нескоро… Но она будет в безопасности, Хоуи о ней позаботится. А остальное для Саки не имело значения.       Он убежит. Даже если ничего не получится, быть единожды разорванным волком куда лучше, чем находиться в их унизительном рабстве до конца дней.       Хотя, чтобы поскорее расстаться со своим тяжким бременем, не обязательно убегать. Можно просто попытаться прокусить Адэхи второе ухо…       Но — нет. Не смерть была его целью. Не смерть… А желание вдохнуть хоть немного смысла в оставшуюся ему жизнь…       Нужно было только выждать подходящий момент. Чтобы сделать рывок…       Но подходящего момента никак не возникало.       Они продолжали идти. Медленно, в ритме плетущихся лис, некоторые из которых тоже прихрамывали. Волки бодро общались между собой, иногда даже разговаривали с Адэхи. А иногда обращались к пленникам с риторическими вопросами не самого приятного содержания.       Саки же никак не мог решиться. Внимательно осматривал каждый участок леса, каждую полянку, каждое дерево, надеясь отыскать нечто такое, что даст ему идею для следующего шага. Что-то, где он сможет спрятаться, затеряться, выиграть время… Что угодно. Что угодно…              Он не знал, сколько они шли. Было еще светло, но хотелось есть. Сильно. Настолько, что голод едко скручивал желудок. И лишал сил думать. И, тем более, бежать…       Вдруг до них долетел протяжный вой откуда-то сзади. Вся их процессия разом остановилась. Саки видел, как внимательно волки вслушивались в зашифрованное послание, навострив уши. Когда же оно закончилось, Охитека чертыхнулся, но запрокинул голову и ответил таким же леденящим кровь завыванием.       Энэпей плюхнулся задом на землю и посмотрел на старшего.       — И за каким хреном нам их ждать?..       — Да бес его знает, это же Монгво, — досадливо вздохнул Охитека. Все четверо серых казались очень напряженными полученным сообщением, как и перспективой ожидания какого-то Монгво.       — Как чуял, что путь будет веселым… — вставил Лэпу и, выгнувшись, вгрызся в зачесавшееся бедро.       — А давайте его загрызем потихоньку и скажем, что это лисы? — предложил болтливый Энэпей, и волки рассмеялись, сразу заметно повеселев.       — Так, значит, привал? — Лэпу с энтузиазмом оглядел собратьев. — Я б пожрал.       — Они, думаю, тоже, — Адэхи кивнул на лис, которые все с тем же беспокойством наблюдали за захватчиками, ловя каждое слово, способное определить их судьбу.       — Да, самое время пообедать, — довольно протянул Энэпей, облизнувшись в предвкушении. — А их чем кормить?       Вопрос кормежки лис на время озадачил серых. Оглядевшись, Адэхи указал носом на заросли черники.       — Может, этим? — и повернулся к Саки. — Жрете такое?       — Да, — хрипло отозвался лис. Его голос почти совсем пропал, а содранное криками горло ныло. Еда же вполне могла улучшить его положение хоть немного.       — Ну, вперед, — старший оглядел лис и кивнул на чернику, приглашая их к трапезе. — Жрать тоже надо.       Пленники, переглянувшись, неуверенно пошли к ягодам, косясь на волков, явно боясь подвоха.       — И без глупостей, помните? — бросил им вслед Охитека. После чего глянул на Саки, тут же переменив выражение, и пошло причмокнул. — Тебя это тоже касается, медовый лисенок. Ух, ну и взгляд… Адэхи, я бы на твоем месте давно его отодрал.       — Разберусь, — ответил Адэхи и опустил голову к Саки с таким видом, точно только он один имел право разговаривать со своей собственностью. — Иди поешь.       Бурый лис, не веря, что ему позволяют приблизиться к собратьям, пошел вперед, игнорируя усилившееся головокружение от волнения и голода. И услышал позади разочарованный вздох Охитеки. Потом старший снова заговорил:       — А я бы зайца сожрал. Лучше бы, конечно, косулю, но — что имеем… Лэпу, пойдем, поймаем что-нибудь. Парни, смотрите в оба, ясно?       Саки тем временем пристроился рядом со своим знакомым лисом. В нем все еще жила надежда, что он может получить хоть какую-то поддержку и содействие.       — Хоки, ты как? — негромко шепнул ему Саки, на всякий случай навострив уши: вдруг волкам не понравится их беседа.       — Не в лучшем состоянии, — лис без особого аппетита оторвал с куста ягоду, и Саки нехотя последовал его примеру. — Видимо, в отличие от тебя.       От такого заявления Саки даже перестал жевать.       — В смысле?..       — Ты же у них на особом счету, волченыш, — подала голос одна из лисиц, недобро глянув на него. — Идешь с ними бок о бок…       — Да все не так! — тяжело выдохнул Саки, с трудом выжимая из себя хриплый шепот. — Мне досталось не меньше вашего. Этот придурок вообще заявил, что я принадлежу ему! Можно подумать, я об этом всю жизнь мечтал…       — Никто этого не хотел, — отрешенно пробормотала совсем молоденькая лисичка с черными кончиками ушей. — Что теперь с нами будет? Они тебе не говорили?       — С какой стати им мне что-то говорить? — Саки все-таки заставил себя проглотить ягоду, и от ее влажной сладости ему действительно стало полегче. Хоки же на это презрительно хмыкнул, и бурый лис снова испытал желание оправдаться.       — Вот не надо. Я для них точно такая же лиса, как и вы, — буркнул он и умолк. «Я для них обыкновенная лиса… кем никогда не считали меня вы…».       Возможно, заговори он о побеге, его рыжие собратья и могли переменить свое мнение. Но, снова почувствовав это давящее напряжение в обществе своего, казалось бы, родного народа, бурый лис испытал так хорошо знакомое ему разочарование. Нет, ничего не изменилось. И не изменится никогда. Он всегда будет для них «другим». То его мех другого цвета, то волк ведет его отдельно от толпы пленников… Будто в чем-то из этого была его собственная вина…       Всяческое настроение агитировать лис на побег у него начисто пропало. Тем более, двое волков все еще были поблизости…       — По крайней мере, нас не трогают, пока мы едим, — проговорил незнакомый ему лис, и Саки отметил, как много в этом кроется истины.       Он не торопился, поглядывая на стерегущих их волков. Тщательно и долго жевал, глотая одну ягоду за другой. Вскоре вернулись Охитека и Лэпу, и волки тоже принялись за трапезу, так что до лис долетал аромат свежего, еще теплого мяса дичи.       К своему удивлению, Саки все-таки сумел наесться. Горло и голова уже тревожили его меньше, да и отсутствие ноющей боли в желудке не могло не радовать.       Волки тоже заканчивали пировать. Уселись, облизываясь, обгладывали мелкие заячьи косточки. А Охитека, громко, довольно зевнув, вдруг пошел в их сторону. Саки застыл, каждая мышца напряглась до боли.       — Ну что, поели? — протянул волк, по-свойски усевшись между лис и заинтересованно их оглядывая. — А я уже что-то соскучился…       И склонился, смачно облизнув ухо Хоки. Саки видел, как его рыжий собрат обмер. Успел поймать его взгляд, в котором угасала жизнь, оставляя лишь стеклянную пустоту. И это вводило Саки в ужас. То, как Хоки покорно, без малейшего намека на сопротивление, терпел новые облизывания, а потом даже не двинулся, когда волк вскарабкался на него сверху.       Желудок снова свело, словно только начавшие перевариваться ягоды вот-вот решат выйти наружу не самым приятным образом. Очень хотелось уйти. Убежать. Спрятаться. Не смотреть. Не слышать. Не думать. Но почему-то бурого лиса парализовало.       — Саки, — резко, точно раскат грома в ясную погоду, позвал его Адэхи.       Тело пробила ледяная дрожь, глаза защипали.       Нет.       Уж лучше бы он продолжал смотреть. Почему так нельзя? Почему нельзя просто стоять и смотреть на творящийся кошмар? Почему же всегда должно стать еще хуже?       Волки наелись. Насытились мясом. И теперь испытывают совсем другой голод.       И Адэхи зовет его к себе.       «Потом». Кажется, «потом» настало. Оно не могло не настать, Саки это знал. Но бездумно, по-щенячьи надеялся, что этого никогда не будет…       Его сковала холодная беспомощность. Страх, от которого темнело в глазах. Ослушаться оказалось еще страшнее. Нет, на непослушание попросту не было сил. Лапы стали ватными. А тело потяжелело.       Не видя ничего вокруг, не понимая, не думая, Саки неуклюже вылез из черники. И добрел до волка. Дрожа, не смея поднять взгляд с земли. Видя только внушительные лапы зверя. Чувствуя его опасную близость. И чувствуя близость неизбежного. Страшного…       — Ложись, — негромко сказал Адэхи. И Саки почувствовал, как в уголках глаз собираются горячие слезы. Нет…       Укусить его. И убежать. Или просто убежать…       Нет. На словах это так просто. Но он с трудом заставлял себя идти, как во сне, в котором вдруг утрачиваешь контроль над конечностями. А тут — бежать… Куда бежать? Да и как бежать? В этом тумане…       Поэтому Саки лег. Распластался по земле. Зная, что другого ему все равно не дано. Придется потерпеть. Придется вытерпеть. И, возможно, хуже уже не будет…       Он почувствовал над собой чужое массивное тело. Хвост сам собой поджался, хотя Саки и знал, что это ему не поможет. Наоборот, лис попытался расслабиться. Не сопротивляться. Как твердили ему все вокруг. Не сопротивляться. И тогда все обойдется…       Его спину накрыла тяжесть. Жар… и что-то странное. Совсем не то, чего он ожидал.       Волк вдруг улегся, так что Саки оказался между его передних лап. И лис обмер, не понимая, что происходит.       Опасный орган, приносящий столько боли, сейчас находился слишком далеко, чтобы продолжать быть опасным. Волчья лапа лежала на лисе сверху, а его собственные задние лапки и хвост были не очень комфортно придавлены к земле.       Саки застыл. Не моргая, не дыша. Адэхи довольно поворчал и вдобавок опустил на лиса голову, обескуражив его окончательно.       Он чувствовал чужое дыхание слишком близко. Чувствовал обжигающее, скручивающее душу тепло. И тяжелый собачий запах крупного зверя.       Лис не знал, чего ждать. Дрожал от этой неожиданной, нежеланной близости. И мог только смотреть перед собой.       Оставшихся лис снова согнали в одну кучку, где они тоже улеглись, свернувшись, по приказу волков. Либо чтобы пленники набрались сил перед дальнейшей дорогой, либо чтобы их было легче сторожить… Охитека все еще возился с Хоки в чернике. И Саки с болью в груди отвел взгляд.       И что теперь делать? Что происходит? Он ничего не понимал. Кроме того, что Адэхи по какой-то причине опять дает ему отсрочку. «Потом» все еще остается в необозримом будущем… И, кажется, волк действительно присвоил Саки себе. И это означает, что другие к нему уже не притронутся. Что тоже можно было назвать плюсом. Если только Адэхи не окажется еще страшнее Охитеки…              Все утихло. Лисы так и лежали, беспомощно оглядываясь, со страхом наблюдая за волками. Охитека тоже развалился в самой их гуще, явно чувствуя себя лисьим повелителем, и периодически отпускал в их адрес пошлые замечания. Двое его помощников то бродили по полянке, то возвращались и тоже укладывались, все время не спуская глаз с пленников. Кажется, волки кого-то ждали, чем и был обусловлен этот привал.       Тяжелая волчья туша окончательно отдавила Саки задние лапки, так что он уже не мог это терпеть. И, распрощавшись с желанием замереть и не привлекать к себе внимания, лис шевельнулся. Как и следовало ожидать, Адэхи поднял голову. Холод прокатился по коже Саки, так что шерсть поднялась дыбом, но он продолжил попытку осторожно, едва ощутимо подтягивать к себе онемевшие конечности.       — Ты чего, лисенок? — низко спросил волк прямо ему в ухо, так что немногочисленные силы моментально покинули хрупкое лисье тельце.       — Лапы, — все тем же хриплым, не своим голосом пробормотал Саки, на всякий случай прижав уши. Но, к удивлению, волк его понял.       — Чего ж сразу не сказал? — Адэхи приподнялся, и Саки, непременно этим воспользовавшись, ловко свернулся в клубок, удобно разместив все четыре лапы и обернувшись хвостом. Если уж волк действительно хочет «просто полежать», пусть это будет комфортно настолько, насколько возможно.       Адэхи улегся обратно, положив голову Саки на спину. Потерся об его бурый мех и, помолчав, негромко заметил:       — А я уж думал, тебе захотелось поразвлечься…       Лис стиснул челюсть, глядя на крепкую волчью лапу со страшными, смертоносными когтями, которая находилась прямо перед его мордой. Саки очень хотелось ответить: ему было, что сказать серому подонку. И он, пожалуй, ответил бы, да и самым дерзким образом… например, во сне. Или же будь волк со своими клыками и когтями где-нибудь на безопасном от него расстоянии. В удачно сработавшей ловушке, заваленный камнями, обессиленный… Совсем как Саки сейчас, безвольно придавленный к земле…       Волк же, полежав в молчании, заскучал и ткнулся носом Саки в шею. Лис обмер, заставляя себя не шевелиться. Надеясь, что домогатель отстанет, если его игнорировать.       — Лисенок… Ты чего такой скучный? — теперь вместо прохладного носа Саки почувствовал на своей голове мокрый язык, проходящийся против шерсти. Лис поморщился. Молчать. Молчать, молчать… Но Адэхи попытался подлезть носом под его морду, продолжая облизывать. Этого Саки уже выносить не мог. Отвернулся, надеясь спастись. Ему совершенно не хотелось быть покрытым волчьей слюной с ног до головы. Он и без того чувствовал чужой запах слишком сильно, не хватало еще им пропитаться…       — Знаешь, у меня есть мечта, — снова заговорил Адэхи. Уж лучше бы он молчал, как и всю дорогу ранее… Заткнулся бы и просто шел рядом. Такое положение дел вполне устраивало Саки, что он, правда, понял только теперь…       Волк же задумчиво продолжал:       — Зарыться в твой пушистый животик… Как это должно быть мягко…       Саки до боли сжал зубы. Он так и знал, что где-то будет подвох. Что рано или поздно даже молчаливый светло-серый волк захочет взять свое. Не могло ведь быть, чтобы лиса взяли в плен просто так. Любоваться на его недовольную морду… Но Адэхи продолжал тыкаться носом в его шерсть, и Саки, сам того не желая, ощутил забурлившее в его горле клокотание.        — Ты там рычишь, что ли?.. — хохотнул волк. И вдруг взялся зубами за большое лисье ухо. Несильно, но Саки чувствовал остроту его клыков, готовых вот-вот сомкнуться окончательно.       — Я помню, как ты в меня впился, лисенок, — прошептал волк. — Такой маленький, яростный зверек…       Месть. Конечно же, все неспроста… Этот выбор был совершен неспроста. Их первая встреча оставила свой отпечаток… даже слишком ощутимый отпечаток, за который волк хотел получить расплату.       Решив, что худшее так или иначе случится, Саки все-таки нашел в себе силы говорить:       — Это угроза?..       — Нет. Это сладкие воспоминания, — волчий язык вдруг мокро и абсолютно мерзко нырнул ему в ухо, так что Саки пробила судорога отвращения, и он бессильно застонал. — Шрам получился красивый. Меня потом все о нем расспрашивали. И я рассказывал, как на меня напал бешеный лис…       Шутит? Или действительно не держит за это зла? Саки все же прижал уши, надеясь, что волк больше не сможет повторить свою отвратительную выходку. И обнаружил, что нечаянно, пытаясь увернуться, опустился подбородком на лапу Адэхи. Кажется, волку это понравилось…       — Так что, нет, я тебе не угрожаю. Я ведь уже сказал, чего хочу… — выдохнул Адэхи, снова укладывая голову на пушистую спинку лиса.       Саки не удостоил его ответом. Крепко зажмурился, чувствуя, что его мышцы напряжены до судороги. Тем не менее, лежать, особенно в удобной позе, было лучше, чем заставлять искалеченное тело идти. И, кажется, несмотря на свои «желания», Адэхи не собирался насиловать «своего лисенка». По крайней мере, пока что… «Пока»…       Усталость брала свое. Близость врага не приносила покоя, наоборот, будто бы постоянно высасывала из него силы, совсем как мерзкие насекомые, которые так любили полакомиться кровью животных… и которых Кэмэрин так заботливо вылавливала из шерсти Саки… Но организм лиса, как и его рассудок, вынесли слишком много страданий для одного дня. И нуждались в подзарядке.       Саки незаметно для себя провалился в тревожную дремоту. Он не видел снов. И был где-то не здесь, словно на границе сна и бодрствования, на границе миров.              Когда стало шумно, Саки открыл глаза. Адэхи тоже поднял голову, так что лис ощутил в районе примявшейся от волчьего давления шерсти долгожданную прохладу.       К их компании присоединились двое незнакомцев, которые уже громко переговаривались с остальными.       — Давайте, хватит валяться, пойдем дальше, — скомандовал Охитека, хихикая вместе с одним из вновь прибывших, который показался Саки слишком уж щуплым по сравнению с другими серыми.       — Да ну, мы же только пришли! — возмутился худой. На фоне внушительной мышечной массы того же Охитеки выглядел он, мягко говоря, жалко, хотя по возрасту вряд ли был младше Адэхи.       — А сколько мы тебя ждали, Монгво? Ты видел, как плетутся лисы? Нам так дня два тащиться. В дороге отдохнешь.       — Вот именно! Еще и краснохвостую не привел… — поддакнул Энэпей, огорченный тем, что не смог заполучить в свое пользование столь «ценный ресурс».       Монгво недовольно поворчал, но спорить не стал. Кивнул своему товарищу, вместе с которым пришел. И волки повели лис дальше, навстречу неизвестности, не сулящей пленникам ничего хорошего.       — Если зима будет голодной, нам всегда будет, что пожрать, — с ухмылкой заявил Монгво, поглядывая на рыжих зверьков, которые от этих слов взволновались еще сильнее.       — Ты что? Это же лисички! — возмущенно воскликнул Энэпей, принявший шутку слишком близко к сердцу. — Ты только на них посмотри! Какие шерстки, хвостики…       — Стройные, тоненькие, — мечтательно продолжил Лэпу. — Не то, что волчицы…       — Вот не надо, волчицы тоже бывают хороши, — однако не согласился Охитека, идущий позади процессии, недалеко от Адэхи.       — Да тебе вообще плевать, кого трахать! — хохотнул тщедушный Монгво, поглядывая на старшего не без осуждения.       — Ой, завидуй молча, — развязно махнул хвостом тот. — Я всеядный. И нигде не пропаду. Трахаю кого захочу. Но и на лисичек не гони. В наших краях полно дичи, и зимой не пропадем, — и проговорил тише. — Ты бы, конечно, знал об этом, если бы чаще ходил на охоту вместе с нами…       Адэхи хмыкнул. И так же негромко добавил:       — Если бы вообще ходил. Да и массы бы поднабрал…       — Что? — Монгво с подозрением оглянулся на них, но Адэхи отозвался на низах:       — Ничего. Я не с тобой.       Когда тощий отвернулся обратно, Охитека протяжно вздохнул. И качнул головой, будто своим мыслям.       — Олень хренов… — и, к неудовольствию лиса, глянул на него все тем же неприятным взглядом, проникающим в самую душу. — Саки… — мерзенько протянул волк. — «Саки» ведь?       — Да, — ответил за него Адэхи.       — Саки. Ты когда-нибудь ел мясо оленя? Готов поспорить, что нет.       Бурый лис, не видя смысла участвовать в этом монологе, перевел взгляд себе под лапы.        — Ты, наверно, и не видел оленя никогда. Кроме этого вон… Да? Не видел… Что, Адэхи, будешь кормить его олениной?       Светло-серый задумчиво улыбнулся и выдохнул:       — Буду. Если ты прав, и нам хватит дичи на зиму…       — Я прав. Да и отец так говорит. Ты знаешь…       — Отец много чего говорит, — волк тоже посмотрел под ноги, и Саки ощутил на себе его взгляд.       — В любом случае, нам будет, чем заняться, когда вернемся, — слишком серьезно, непохоже на себя, сказал Охитека. И под этим «занятием» явно подразумевал не то, что могло показаться на первый взгляд.       — Да, дел будет по горло. Не хочу об этом, — Адэхи вдруг вздохнул, и эта вдумчивая напряженность обоих волков выглядела слишком странной на фоне беззаботного веселья остальных, идущих вместе с рыжими пленниками впереди.       — Да и я тоже. Хрен с ним… — старший помолчал. — К северному тогда двинем? Думаю, лучше заночевать там.       — Напрямик же быстрее.       — Да, но я не хочу оставлять всех ночью в лесной чаще. А там хоть разместимся удобно. И наше рыжее стадо проще будет контролировать.       — А что там, на северном? Завал?       — Там пещерка. Ты там бывал один раз, вроде. Когда мелкий был.       — Вроде… Тогда должно быть удобно.       — А я о чем? — улыбнулся Охитека. — Если там будет кто-то из местных, то вообще отлично. Помогут нам постеречь, выспимся. Если нет, двоих на вход поставим, поспим посменно. И хоть какой-то толк от этих лоботрясов будет… Я-то думал, они хоть пару лисичек с собой захватят. Но, похоже, Монгво не горит желанием делать… что-либо, общественно полезное.       — Смотри, опять ухо поворачивает. Чует…       — Да и пошел он… В общем, сейчас на север. А потом, с утра, на северо-восток опять пойдем. Может, к ночи и доплетемся до дома…       — Вот уж не уверен. У них лапки ж короткие какие.       — Куда большую ценность имеет то, что скрывается между этих лапок, — с былым пошлым воодушевлением заявил Охитека и отбежал от собрата, нырнув в самую гущу идущих лис, которые моментально пугливо расступились. — Ну что вы тут, о чем болтаете?       Саки смотрел ему вслед. Понимая, что он не знает о волках ровным счетом ничего. Кроме того, чем пугали их в детстве. И кроме того, что эти самые волки делали с ним в пещере…       Что же будет в другой пещере, куда их всех хотят привести?.. Что будет ночью, когда все улягутся спать? Вряд ли им будет до сна… А этого Саки не хотелось совсем. Под хвостом уже ныло не так сильно, но он даже не заглядывал туда, чтобы оценить состояние повреждений. Он так и не смог себя заставить… Но его голова еще была тяжелой, а лапы устали от длительной ходьбы. Плюсом было лишь то, что волки не заставляли их идти в своем темпе… помня о «короткости» лисьих лап…       Бежать одному или же подбивать кого-то из сородичей присоединиться — Саки так и не мог решить. В одиночку, на первый взгляд, легче, потому что не надо ни под кого подстраиваться. И, тем более, ни за кого отвечать. Или кому-либо подчиняться, что еще хуже… Но и шансов спастись меньше. Тем более теперь, когда к волчьей шайке подоспело подкрепление. Если за ним побегут двое… А ведь волки так хороши в слаженном преследовании… Но использовать кого-то, чью-то жизнь, ради спасения своей… Сможет ли он после этого спать? И настолько ли он в самом деле отчаялся?              Темп передвижения вскоре совсем снизился, и волки решили устроить пленникам еще одну передышку. Надвигались сумерки, а Охитека все еще надеялся добраться до убежища до темноты, так что этот привал должен был быть последним перед ночевкой.       Лэпу обнаружил гнездо каких-то жирных личинок и великодушно пригласил лис перекусить. Кажется, волки не врали — рыжие зверьки для них не расходный материал, а действительно ценный ресурс, который они собирались поддерживать в жизнеспособном состоянии.       Саки задумчиво жевал личинку, размышляя, стоит ли рассказать остальным о том, что ему теперь известны планы волков: он попросту не знал, как распорядиться этой информацией. С одной стороны, это могло заставить лис проникнуться к нему доверием. Но с другой, они могли просто решить, что он теперь примкнул к волкам… просто потому, что в нем течет капля волчьей крови. Это, конечно, чушь, но дома они верили и не в такое… А теперь, видя, как Саки идет вместе с врагами и их главарем… Бес знает, какие дурные мысли могут посетить перепуганные лисьи головы.       И Саки в очередной раз понял одну простую, но горькую истину. Ему не от кого ждать поддержки и помощи. Не в ком искать союзника.       Он один. Как и всегда. Сам за себя. Одинок. Вне группы. Вне социума. Вне всех. Все, кто для него что-то значил — мама, Хоуи и Точо — остались там, в его прошлой жизни. А теперь он один. И должен защищать себя сам. Себя… во имя них?.. Во имя тех, кого он любил? Во имя тех, кто любил его. Тех, кто ждет его возвращения. Кто не смирился… Он знал, что Кэмэрин никогда с этим не смирится. Никогда не перестанет ждать его. Потому что он пообещал ей вернуться.       Потому что для кого-то он был значим. Он был светом, он был смыслом… Но почему-то понял это только сейчас. Свою ценность. Которая на самом деле никогда не определялась признанием общества. А только признанием самых дорогих ему существ…       В голове удивительно прояснилось. Так, как никогда. Глаза щипали, но не от боли. А от вдруг переполнившей его силы…       Но приближение волка к их скромному пиру заставило его вздрогнуть. Это был Монгво, тот самый хилый, который и шел как-то кривовато, будто ему было тяжело удерживать тело на тонких ногах. Тем не менее, он с жадной ухмылкой, точно подражая Охитеке, нырнул мордой в скучковавшихся лис, прошелся носом по их подрагивающим спинам. И вдруг поднял серую голову. Взгляд его маленьких желтых глаз нацелился прямо на Саки, заставив его окаменеть.       — А ты кто такой? Почему я тебя не видел? — перешагнув через лисицу, словно даже ее не заметив, и едва не наступив кому-то на хвост, протянул он.       Саки, почуяв недоброе, быстро попятился от неминуемо приближающейся к нему хищной морды. И, сам не успев того осознать, оглянулся, пытаясь отыскать глазами Адэхи.       По счастью, светло-серый волк оказался неподалеку. Он о чем-то беседовал со своим старшим в стороне, но, словно почувствовав, повернул голову и перехватил перепуганный взгляд Саки. Сразу напрягся, распушился, показавшись еще крупнее, и быстро пошел к нему, так что лис испытал облегчение. И пораженно отметил это странное, нелогичное чувство. С каких это пор он уповает на защиту волка?..       — Куда же ты убегаешь? — приговаривал Монгво, однако, ничего не заметив. — Никогда не видел лис такого цвета. Или ты просто извалялся в грязи?       Он явно приготовился к прыжку, сокрушительному, способному прижать к земле и обездвижить… Но тут перед Саки появился Адэхи, отгородив его от чужого волка мощной лапой.       — Какие-то проблемы? — поинтересовался он, и Монгво с усмешкой выпрямился.       — Никаких проблем. Я просто хотел поиграть с этим чудным малышом.       — Поиграй с кем-нибудь другим. Он мой.       И снова — облегчение. Непонятное, запретное, спрятанное в глубине души. Но перспектива не быть изнасилованным и этим непредсказуемым зверем радовала Саки. Даже если Адэхи окажется еще хуже… Сейчас, в данную секунду, Саки ничего не угрожает.       Монгво удивленно склонил голову.       — «Твой»? Это в каком смысле?       — Это во всех смыслах. Его нельзя трогать.       Но волк хохотнул. И, вопреки убежденности Адэхи, попытался обойти его и шагнуть к Саки.       — И что с того? Я его разок примну, не развалится.       — Ты не слышал, что я сказал? — Адэхи тоже переместился в сторону, снова закрыв собой бурого лиса. — Его нельзя трогать. Я забрал его себе.       — Ты что, сдурел? Не мели чушь, Адэхи, отойди, — его голос звучал слишком уж твердо для зверя с его строением. Точно он никогда не видел своего дохлого отражения в воде…       Саки же чувствовал, что страсти накалились, потому что оба волка обнажили клыки, угрожающе рыча.       — Парни, да вы чего? — подоспел к заварушке и Охитека, встав рядом с Адэхи, по другую сторону от Саки. — Эй, остынь, — непринужденно и легко обратился он к Монгво. — Это на самом деле лисенок Адэхи. Не надо, смотри, сколько там других…       — Мне плевать, чей это лисенок, — волк вскинул свою нелепую, слишком большую по отношению к телу, голову. — Не Адэхи будет это решать.       — И правильно, не он. Я отдал ему лисенка, — Охитека натянуто улыбнулся, но Саки чувствовал, что за этой учтивостью скрывается нечто совсем другое… — И это решение не оспаривается.       Но щуплый волк не был с этим согласен. Он состроил гримасу, закатив глаза, и протянул:       — С какой это стати погань вроде тебя что-то решает?       Саки поежился: не стоило этого говорить, точно не стоило. Шерсть на загривке Охитеки встала дыбом, а верхняя губа воинственно вздернулась.       — С той же стати, с которой я могу приказать тебе захлопнуть хлебало и катиться отсюда к бесу, щенок!       Глухое рычание заполнило поляну, отдаваясь в сердце бурого лиса. Он видел перед собой троих страшных чудовищ, готовых к драке. И отмечал для себя, что драка эта затеялась как бы из-за него…       — Советую вам пересмотреть свое отношение к ситуации, — после долгой паузы прочеканил Монгво, видимо, исчерпав все резервы мозга, чтобы тщательно подобрать слова. — Боюсь я, ваше поведение не понравится дяде…       — Ой, да крутись ты на лосином хрене, чепушило! — вдруг воскликнул слышавший перебранку Энэпей, вступаясь за собратьев. — «Дядя», «дядя»… Он не только твой «дядя», между прочим, да и тебе его место не светит ни в одном из возможных… — но он замолк, потому что сопровождавший Монгво товарищ, до сих пор остававшийся безымянным, крайне недружелюбно тявкнул, грозя вот-вот накинуться на не следящего за языком волка.       — Такая у тебя политика, Охитека? — Монгво повел плечами, словно разминая их перед схваткой. — Устраивать разборки со своими же? Ради кого? Ради лисы?       — Ради справедливости. Потому что финального слова старших еще никто не отменял, да будет тебе известно, избалованный ты говнюк…       Воздух вокруг собравшихся в кучку волков пульсировал гневом. А к Саки вдруг явилось озарение. Такое ясное, чистое… как вода в ручейке, через которую видны красивые, разноцветные камешки. Такое же освежающее, придающее сил…       Лис сделал шаг назад. Никто этого не заметил. Он попятился, чуть быстрее… развернулся… и побежал.              Он бежал изо всех сил, так, что мышцы ног горели. Но это была единственная боль, которую он чувствовал. Мир перед ним стал слишком ярким, слишком резким, в голове что-то стучало. Кажется, он слышал позади голос. Кажется, его звали по имени…       Или это ветер звал его. Звал вперед. Звал домой…       Он несся со всех лап. Задыхаясь, не обращая на это внимания. Не зная, куда бежать. Но двигаясь, двигаясь. Сердце билось так громко, что заглушало все звуки вокруг. Но Саки понимал, что за ним могут последовать. С ужасом понимал это… и то, что у него до сих пор не было плана.       Дерево попалось ему крайне удачно. Такое идеальное дерево, что его моментально осенило вспышкой. Сосна с низкими, широкими ветвями. И пригорок неподалеку. Разбег, прыжок — так же ловко, как это делала Кэмэрин — и он уже на ветке. Еще прыжок — на ветке выше. Потерял равновесие, пошатнулся, но удержался. Продолжил перебираться наверх, подальше от земли. Лапа соскочила. Впился в кору когтями, подтянулся, издав перепуганный вопль, похожий на лай. Но не упал. Припал к ветке. Чувствуя покалывания пережитого ужаса и жар триумфа. Взглянул вниз…       По коже пробежал все тот же липкий холодок. Удрать не получилось…       — Мать моя… — протянул Адэхи, запыхавшись от быстрого бега, и подошел к дереву, не отводя от него округлившихся в изумлении глаз. — Ты что, белка?.. Слезай оттуда.       Саки тоже дышал часто и с трудом, свесив язык из раскрытой пасти. Да, он не смог убежать, не смог скрыться… Но волк остался там, внизу. А его неуклюжее тело вряд ли сможет взобраться даже на одну ветвь. И, осознавая свое безоговорочное преимущество, лис улыбнулся.       — А хрен тебе, — услышал он свой хриплый голос.       — Лисенок, да ты чего? — волк уселся под сосной, задрав голову. — Ты видел, что мы там устроили? Если бы ты только представлял себе, как мы подставились… А ты тоже хорош. Знаешь, в какое положение ты меня поставил?       — Чихать… — прохрипел Саки, прочистил горло и повторил уже яснее. — Чихать я хотел на тебя и на ваши разборки. Нечего было лезть в нашу жизнь, сами напросились.       — Глупый… — снисходительно вздохнул Адэхи. — Ладно, слезай. Я это забуду, и парни тоже. Тебе ничего не будет, а с остальным я разберусь…       — Ага, сейчас. Уже слезаю, — фыркнул Саки, поражаясь этой волчьей узколобой настырности. — Сам убирайся отсюда. Катись к своим недотраханным дружкам. Я тебе не игрушка, понял?       — Как ты заговорил… На расстоянии все такие смелые… Саки, хватит, — небрежная улыбка сменилась на серьезность. — Чего выпендриваться? Мы оба знаем, что это бесполезно. Ты же просто лисичка. Другого вам не дано.       Такое унизительное заявление заставило кровь Саки вскипеть. Он едва сдержал себя, чтобы не подскочить от гнева, но сохранить равновесие на ветке все же оказалось важнее.       — «Просто лисичка»? Да что ты обо мне знаешь?! Я тебе не какая-то там «лисичка»! Я тоже волк! Во мне течет кровь Зверя, ясно?!       Реакция была неприятной, но ожидаемой: Адэхи закинул голову в хохоте.       — Волк! Вот это волк! Самый страшный волк из всех! — просмеявшись, он с вернувшейся добродушностью улыбнулся. — Саки… Никакой ты не волк. Слезай уже…       — «Не волк»? А много ты видел таких лис, как я? — не выдержав, он все-таки приподнялся, чтобы продемонстрировать волку себя: все то, чего в нем так боялись лисы и что так ненавидел в себе он сам. — С такой шерстью, с такими глазами и лапами? Бывают ли такими «просто лисички»?!       — Это правда, таких лис я никогда не видел. Этим ты и необыкновенен, Саки, — быстро, словно особо не вдумываясь, проговорил Адэхи. — Поэтому я забрал тебя себе, поэтому я так хочу тебя. Но ты не волк, как бы ни хотел им быть.       — Да, я не волк. Я волчий ублюдок! А тот, кто сделал меня таким, бегает среди вас, подонков! — прокричал во все больное горло лис, так что из глаз брызнули слезы. Но вот от какой именно боли — он не знал. Он смотрел прямо в волчью морду. В ненавистную морду. И теперь имел возможность высказать все это напрямую тем, кто загубил его жизнь с самого рождения. — Я вас ненавижу! Я вас уничтожу! Так же, как вы уничтожили меня! Мою маму! Всех нас! Вы только уничтожаете! И я лучше сдохну, чем лягу под кого-то из вас! Сдохну и заберу вас всех с собой! И пусть бесы выпотрошат ваши туши и набьют их сухими листьями! Я ненавижу вас! Ненавижу тебя! И отсюда я не слезу! Никогда!..       Он снова прильнул к ветке, чувствуя дрожь во всем теле, сопровождаемую подступающими рыданиями.       Сидящий внизу волк выглядел озадаченным. Знал ли он об этой причине необычности Саки изначально или нет — было непонятно. Но он долго молчал, глядя в сосновый ствол, переваривая поток вылившейся на него информации. И, наконец, медленно проговорил:       — Я не такой, как мой отец и мой брат. Наверно, к худшему. А то ведь стоило бы стащить тебя оттуда и отодрать в кустах. Так, чтоб больше и не думал сопротивляться, — он поднял голову, встретившись с Саки взглядом. — Но я почему-то не хочу так делать. Саки, слезь по-хорошему. Не делай того, из-за чего тебе придется возненавидеть нас еще сильнее.       Бесполезно. Кричать бесполезно. Спорить, что-то выяснять… Словно говоришь с пнем. «Другого вам не дано»… Так ли это на самом деле? И судьбы лис предрешены. У волков сила, у волков власть… А они — «просто лисички» без права выбора.       Саки сильнее прижался к коре, вдыхая сосновый запах. И закрыл глаза. У него больше не было сил. Он сам чувствовал себя выпотрошенным лесными бесами и набитым листьями. Но ему, как он и сказал, было чихать. Рано или поздно волку надоест сидеть там внизу. Он поймет, что это бесполезно. И уйдет. Догонять своих товарищей, которые продолжают брести к убежищу без него…              Но волк никуда не уходил. Он еще какое-то время приводил весомые аргументы, призывая Саки прислушаться к голосу разума, после чего сдался и просто улегся на траве, периодически поглядывая на лиса. Но Саки и ухом не повел. Он застыл на своей ветке, глядя вдаль, игнорируя неудобства своего положения. Небо освещали лучи заходящего солнца. Еще теплые лучи, но уже не такие приветливые, как летом. Раньше Саки никогда не ночевал далеко от жилой полянки, тем более — совсем один. И он даже не мог представить, что однажды окажется настолько далеко, в такой паршивой ситуации…       Однако голову ему поднять все-таки пришлось. Причиной тому был странный, не внушающий доверия звук. Разрезающий вечерний воздух шелест крыльев. Больших крыльев… Повернув сначала уши-локаторы, а за ними и голову в сторону звука, Саки застыл. С ветки соседнего дерева на него смотрела огромная птица. Она издала малоприятный горловой звук, покрутила круглой головой с такими же вращающимися круглыми глазами. И что-то подсказало Саки, что пялится на него эта птица не к добру.       — Саки… — буквально озвучивая его беспокойство, пробормотал с земли Адэхи. — Это слишком здоровенная сова… Может, ты все-таки…       Но не успел он закончить, как птица молниеносно рванула вперед. Ее когти пронеслись на расстоянии шерстинки над спиной Саки, лишь чудом не сумев впиться в нее. И вряд ли бы она промахнулась, если бы лис, с перепугу потерявший равновесие, не сорвался с ветки на долю секунды раньше, чем сова его достигла.       Саки чувствовал давление внутри, словно все его органы разом подлетели вверх, тогда как он сам летел вниз. Ждал сокрушительного удара о землю. Но, кажется, приземлился на Адэхи — падение оказалось слишком уж мягким, а поверхность под ним — слишком подвижной. Охваченный паникой лис не успел этого осознать, потому что сова уже летела обратно, твердо намереваясь поймать зверька в свои цепкие лапы. Саки извернулся, ощутил под собой уже твердую землю, но тут же услышал волчий рев и пронзительный птичий крик. Вмиг в воздух взлетели перья и клочья шерсти — волк и крылатый хищник сцепились.       Оглушенный от падения и с трудом что-либо соображающий, Саки подскочил на ноги, которые совершенно не хотели работать так, как обычно. И снова побежал. Побежал от шума позади. От шума в голове. И на другой шум. На шум впереди.       Он несся вперед, используя всю длину своих необыкновенных лап. Несся так, словно он и в самом деле был волком. Но, конечно, недостаточно быстро, чтобы тягаться с настоящим…       Новый шум становился все громче. Четче, яснее… И, прорвавшись через кусты, Саки увидел то, что этот шум рождало.       Река. Та самая река, которая текла недалеко от их лисьей полянки. Куда он любил ходить с мамой в детстве, лакомиться рыбой. Река, которая казалась ему тогда такой огромной, но тихой и спокойной… И которая теперь журчала, пенилась и билась о камни в своем агрессивном беге. Но эту реку он боялся куда меньше, чем преследующего его зверя.       Саки замер на заросшем травой берегу. Обернулся на шелест позади. Встретился взглядом с такими же желтыми, как у него самого, глазами Адэхи. Волк выглядел немного потрепанным: видно, от птицы ему все-таки досталось. Но Саки был этому даже рад. Так ему и надо.       Но Адэхи, громко дыша раскрытой пастью, видимо, уже порядком убегавшийся за этот долгий вечер, перевел встревоженный взгляд с течения на лиса.       — Саки, ты чего?.. Вернись обратно…       Конечно. Как бы не так… Интересно, как, в представлении волка, это должно было выглядеть?..       В любом случае, явно не так, как это произошло.       Лис, не раздумывая, прыгнул в реку. Поежился, когда ледяная вода прикоснулась к его животу. Но продолжил идти по каменистому дну.       Он смотрел прямо. На лес вдали. На другой берег. Туда, где не было волка… и не помнил, в какую сторону бежало течение, когда он ходил к речке с мамой: направо или налево? Хотя, даже если бы и помнил, он смутно представлял, в какой части леса сейчас находится.        Донесет ли его река до родного края? Или же наоборот, только дальше, ближе к опасности, к волкам? Почему-то в тот момент уставший лисий рассудок волновали только эти два вопроса. Третий же заволновал его спустя несколько шагов. Когда бурные воды подхватили его, поволокли, безвольно, как упавший лист. Когда он вдруг погрузился под воду с головой, беспорядочно барахтаясь в панике. Тогда-то он и задался третьим вопросом: а не погубит ли его эта река вовсе?..       Еле увернувшись от встречного, торчащего из воды камня и с трудом вынырнув из-под накрывшей его волны, лис судорожно забил лапами по воде. Он знал в теории, как нужно плавать. Знал, что нужно просто грести, чтобы оставаться на поверхности. Спокойно, сосредоточенно и размеренно грести. Он видел, как купались взрослые, когда они с мамой гуляли по берегу… около их реки… которая текла ровно… без изгибов, без истеричных ударов о камни… не так, как эта. Совсем не так…       — Саки!       Сначала, сквозь рев бурлящей воды, ему показалось, что голос звучит откуда-то изнутри него самого: из головы или же из самого сердца. Словно это рыжие сородичи зовут потерявшегося так далеко от них лисенка домой. Словно это крик его матери… Или же голоса погибших предков… которые уже поджидают утопающего в своих ночных землях…       Но — нет. Это был всего лишь волк. В очередной раз попав под волну и хлебнув воды, Саки вынырнул, заморгал, хрипло, неровно дыша, и увидел Адэхи, который так и бежал вдоль берега, не сводя с уносимого лиса глаз. На его морде не читалось ни злости из-за непослушания, ни насмешки. Только слишком уж отчаянное волнение.       — Саки! На камень! — снова крикнул волк, пытаясь заглушить гул воды, который звенел у Саки в ушах. Лис, изо всех сил барахтая лапами, посмотрел вперед. И понял, что имел в виду Адэхи. Из воды выпирал громоздкий, относительно пологий камень, блестящий в лучах заходящего солнца. В своем состоянии панической растерянности лис об этом даже и не подумал.       Теперь же он не пытался избежать столкновения. Наоборот, выставил лапки вперед, чтобы его смягчить. Поджал их ближе к себе, надеясь успешно отпружинить. И, уносимый волной, вдавился в твердый камень, болезненно охнув: это вышло не так мягко, как он рассчитывал. Но, пока течение не понесло его дальше, Саки уперся в скользкий черный камень всеми четырьмя лапами, ощупывая когтями его неровности и трещинки, чтобы суметь зацепиться и вытянуть свое потяжелевшее из-за мокрого меха тело из воды.       Это удалось ему с трудом. Но удалось. Задние лапы стояли на камне под водой, а передними он уперся в торчащую верхушку, пытаясь за секунды покоя восстановить дыхание и вернуть себе здравость мышления. Мотнув головой, вытряхивая воду из ушей, лис спешно огляделся. Он находился ровно на середине реки. До берегов было одинаково далеко.       Потерянно Саки взглянул на Адэхи, который замер на берегу, тоже не зная, что делать дальше.       Но тут задняя лапка Саки соскользнула, и лис, больно ударившись о камень боком, снова оказался в несущихся водах.       На секунду Саки показалось, что это и к лучшему. Вокруг него неистово ревел самый страшный зверь — стихия, беспорядочные брызги мелькали перед глазами, мешая ориентироваться в пространстве, лис бесконечно натыкался лапами на подводные камни, бился о них, периодически и сам уходил под воду, так что в глазах темнело, а грудь стискивала боль…       Смерть. А так ли она страшна, как про нее говорят? Или она — величайший благодетель, забирающий боль, приносящий покой?..       Волк же оказался не менее странным явлением, чем сама Смерть. Когда Саки удалось в очередной раз высунуть голову на поверхность, он успел заметить, что Адэхи пробежал по берегу вперед и, не придумав ничего лучше, тоже прыгнул в реку. Видимо, крупному животному, с его сильными, длинными лапами, совладать с течением все-таки попроще…       Тут Саки вспомнилась загадка, мучившая его с самого детства. Практически забытый эпизод, когда его друг Точо разглядывал принесенные матерью с охоты тушки пташки и зайца, задумчиво переводил взгляд с одной на другую и бормотал сам с собой: «М-да, вот это дилемма…».       «Дилемма». Вот, что это такое. Необходимость совершить сложный выбор, каждый вариант которого, по сути, равен другому…       От волка его может спасти только река. Но только волк может спасти его от реки…       Думать не оставалось времени. Течение быстро несло лиса прямо к Адэхи. Который, в свою очередь, с силой гребя лапами, пытался плыть против него, к Саки навстречу.       Тогда лис почувствовал, что устал. Очень устал. Замерз. Проглотил слишком много воды, так что горела грудная клетка и болел нос. Сил биться не оставалось. Кажется, никакого выбора у него и не было…       Взгляд начал застилать туман, когда он почувствовал острые клыки, впившиеся в его загривок. Так его носила мама в детстве…       Дышать стало легче — его голова больше не уходила под воду каждые две секунды. Саки слышал волчье рычание, чувствовал неровные рывки… и вдруг под его лапами оказалось что-то твердое. Камень?..       Дно.       — Давай!       Больше никто его не удерживал. И Саки изо всех сил рванул вперед. Вода все еще била его маленькое тело, норовя унести обратно, в свои недра, но Саки не позволял ей оттащить себя от спасительного дна.       Несколько отчаянных прыжков — и в воде остались только лапки, грудь уже была на воздухе. Последнее усилие — и лис рухнул на землю, такую крепкую и долгожданную, с трудом дыша и кашляя водой.       Ему очень хотелось закрыть глаза. И он закрыл. Закрыл, как ему казалось, погружаясь в сон. Или же наоборот, просыпаясь от кошмара. Просыпаясь утром. Дома, на своей полянке. Рядом с мамой, вдали от страшных волков…       Но обмануть себя не получилось. Осознание произошедшего впилось в его рассудок острым когтем. Лис с трудом раскрыл глаза, которые болели после попавшей в них воды и песка. Повернул голову по направлению течения реки. Снова услышал гул ее вод, который почему-то перестал воспринимать в последние минуты.       Волка не было. Нигде.       Не веря, Саки вытянул шею, навострил уши.       Нет. Только бьющая о камни вода.       Кое-как лис сумел встать на подрагивающие лапы, игнорируя прибивающую к земле слабость. Нет волка. Просто нет. Уплыл. Исчез.       В самом деле?.. Значит, Саки смог сбежать из плена? Так просто?..       Но зачатки здравомыслия, несогласные с подростковым чувством ложной неуязвимости, снова ударили лиса по голове.       Нет, он не сбежал. Он не спасся. Это волк выволок его на берег. Возможно, ценой собственной жертвы.       От таких мыслей Саки аж сел. Он все еще смотрел вдаль, куда уходила река. Пораженный до невозможности.       Волк спас его. И не один раз. Защитил от нападков того тощего собрата. От падения с дерева, от хищной птицы. И не дал утонуть теперь. Почему?..       Но волк — это волк. Возможно, он просто посчитал такую смерть слишком легкой. Возможно, теперь, найдя Саки, он накажет беглеца сам. Жестоко… А этого Саки совсем не хотелось. Поэтому он встал. Нехотя, морщась, попробовал отряхнуться. Но каждая его утомленная мышца ныла слишком сильно для подобных активных манипуляций, поэтому с его промокшей бурой шкуры упало совсем немного капель. Высыхать будет долго…       Смирившись с плачевным состоянием своего тела, лис снова огляделся. Посмотрел назад. На другой берег… Нет. Не на другой. На родной берег. Это теперь лис оказался «на другом берегу». И впереди него был лес. Другой лес. Лес, свободный от волков. Но и лес, отделенный от дома.       Ощущение того, что он находится в нелепом, жутком сне, никак не отпускало и только крепчало. Но нельзя было поддаваться панике. Точно, нельзя… Хоуи ведь рассказывал об этом. Рассказывал, чему его учили в Хвостах. «Паника — это первый шаг к смерти». Какими бы ни были обстоятельства, из них можно выбраться, если подумать. Для этого лисам, практически лишенным физической силы, и дан мозг. Дан острый ум. Чтобы думать…       …а Хоуи оказался наделен и тем, и другим… Хоуи, а не Саки…       Неторопливо подышав, пока туман перед глазами не развеялся, бурый лис медленно, прихрамывая, все еще испытывая непривычный дискомфорт от мокрой и вдобавок холодящей его шерсти, пошел вперед. К чужому лесу. Нужно было раздобыть пропитание и позаботиться о ночлеге. Выживание — прежде всего. А, значит, удовлетворение основных потребностей. Ему нужны силы. Силы думать. И силы убежать, если что-то пойдет не по плану. Если волк все еще жив и хочет возмездия…              Стоило Саки уйти с берега, как вокруг него стало очень темно из-за нависающих, переплетающихся ветвей деревьев, которые не пропускали в лес лучи догорающего солнца. Лис попытался убедить себя, что темнота дает ему ощущение безопасности. Видел он ночью прекрасно. Возможно, даже лучше, чем волки… Так он надеялся. Очень надеялся…       Но, погрузившись в чащу, Саки учуял резкий запах, ударивший ему в нос. Такого запаха лис никогда раньше не нюхал. Он замер. Прислушался.       В воздухе что-то витало. Что-то неуловимое, неосязаемое. Смесь посторонних запахов. Чужих. Совсем чужих. Запахов других животных.       Раздался визгливый крик какой-то птицы, и Саки вздрогнул, попятившись. Кто это? Сова? Как та, которая напала на него незадолго до его «приключений» в реке? Или кто-то больше? Когтистее, страшнее… Или это — лесной бес?.. Выходящий на охоту по ночам… чтобы закусить заблудшей лисичкой…       Из темноты донеслось фырканье и странный треск. Саки снова дернулся, дрожа точно сухая трава, в которой он часто прятался во время охоты. Приглядевшись, лис заметил между кустов чью-то фигуру. С причудливой шерстью, торчащей в стороны как сосновые иглы. Иглы…       — Пшел отсюда! — вдруг прохрюкал зверь, сделав воинственный рывок на лиса, так что непонятный треск усилился. Саки быстро попятился, пытаясь придумать, что делать. Он явно попал на чью-то территорию.       — Простите, я немного заблудился… Я… с того берега, я был в реке…       — Пшел отсюда, говорю! — взревел зверь, тут же распушившись, затрещав еще сильнее, так что теперь уже Саки ясно видел огромные шипы, которыми было покрыто тело хозяина местности. Это был еж. Совсем как тот еж… про которого Кэмэрин десять раз говорила «Не надо», прежде чем Саки на своем горьком опыте узнал, почему трогать этот любопытный клубочек ему не стоило…       Но этот еж был куда больше. Больше самого лиса. Да и иглы у него были другие, соответствующие габаритам. Проткнуть лисью лапку, если не лисью шею — пустяковое дело… Наверно…       Проверять эти домыслы совсем не хотелось. Но мать не раз объясняла Саки, что с большинством зверей — особенно c не хищными, которые, как правило, первыми не нападают, но могут яростно обороняться — можно договориться. Если есть возможность избежать схватки, в которой шансов победить немного — нужно непременно ей воспользоваться.       Лис покорно припал к земле, прижал уши, демонстрируя покорность и отсутствие злых умыслов. Иметь такого врага, как этот еж-переросток — не лучший вариант для выживания в незнакомом лесу. А вот иметь такого друга…       — Простите, я не хотел вторгаться в ваш дом, — медленно заговорил Саки, пытаясь отыскать на огромном теле зверя маленькую голову, а на ней, в свою очередь — глазки-бусинки. — Я просто заблудился. И хотел бы попросить вас…       Но гигантский еж с совсем не ежиными бешеными воплями вдруг понесся на лиса, так что тот с перепуганным визгом, ничего не видя вокруг себя, помчался прочь. Сердце колотилось, совсем как пойманная полевка бьется в лапах, а от страха внутри разлилась горечь. Глаза почему-то опять щипали. И остановиться Саки смог только тогда, когда тьма чужого леса немного рассеялась.       Он снова оказался на берегу реки. И был готов разрыдаться от пережитого ужаса и собственного бессилия.       О чем он только думал? Надеялся перебежать реку? Или унестись вместе с ее течением домой? Как можно быть настолько бестолковым?! Так кичиться «великим лисьим умом», но в то же время совершать убийственные безрассудства?! Права была Кэмэрин. Он просто глупый, самонадеянный ребенок… который совершенно ничего не знает о жестоком мире, в котором живет.       Бездумно ввязался в борьбу с волками, в которой проиграл. Хотел «по-умному» обдурить их, но сам же оказался загнан в ловушку. Был унижен, растоптан, использован врагами… И оторван от дома, от матери, от своей жизни. Уведен неизвестно куда, неизвестно зачем… и теперь едва не погиб, пытаясь бежать. И что же теперь? Оказался совсем один, слабый, израненный, промокший, замерзающий, на чужой земле со страшными, неведомыми тварями, скрывающимися в темных зарослях… И не может позаботиться о себе сам. Не может даже войти в лес. Не может обеспечить себе корм, укрытие… и наверняка будет мертв к утру.       Не в силах выдержать столько боли, Саки сел и горько заплакал. Впервые он плакал по-настоящему. Потому что больше ничего ему не оставалось.       «Другого вам не дано»… Кажется, так сказал тот мерзкий волк… Может, так оно и есть. Может, лисы действительно ни на что не способны. И «дано» им только страдать, подчиняться и надеяться на благосклонность…       Тут Саки встал. Им овладела мысль. Дикая… но дельная. Пожалуй, единственная дельная мысль, способная его выручить: умирать не хотелось. Совсем не хотелось. Особенно теперь, когда сумерки сгущались…       Слезы затерялись на подсыхающей шерсти. Лис заставил себя выпрямиться, поднял голову. Колебаться и обдумывать свое решение было непозволительной роскошью: скоро он попросту упадет от полного физического истощения, и тогда уже сомнения покажутся ему чушью.       Руководствуясь вибрирующей в голове идеей, Саки побрел вперед, вдоль течения реки.       Его дилемма. Снова его дилемма… В которой на самом деле не было никакого смысла. Дилемма — когда есть, из чего выбирать. А у бурого лиса выбора не было. Возможно, будь он сильным, как Хоуи, тогда можно было бы подумать о чем-то другом. Можно было подраться с тем безмозглым ежом, можно было бы умчаться вглубь леса… Можно было бы сделать что угодно. Но не то, что оставалось делать Саки. Наверно…       Тут Саки замер. На берегу — на своем берегу — он увидел массивную тушу со светло-серым мехом. В груди тут же смешались странные чувства — настороженность, злоба… и намек на все то же облегчение.       В любом случае, даже если волк мертв, его тело все еще сохраняет волчий запах. Значит, рядом с ним Саки будет в безопасности. Если другие хищники — а в этом чужом лесу ими мог оказаться кто угодно — и явятся, то запах крупного зверя их отпугнет. А утром, когда охотники улягутся спать, Саки уже сможет спокойно изучить лес и найти что-то…. или кого-то, способного ему помочь.       Тихо, едва ступая, лис приблизился к распростертому на земле волку. Мокрый серый бок медленно вздымался и опадал. Все-таки почуяв приближение, Адэхи поднял голову. Посмотрел на Саки желтыми глазами, приковав лиса к месту, и слабо хмыкнул.       — Лисенок?.. Ты пришел?       Сначала лис попросту онемел, не зная, что делать и чего ждать. Вместо продуманного плана в голове внезапно образовалась пустота. Но волк не двигался, не пытался подняться. Поэтому Саки удалось привести себя в чувства. И, приняв небрежный вид, он прошел перед носом волка и уселся на безопасном от него расстоянии.       — Мы в другом лесу, — подумав, проговорил лис, однако, не сводя взгляда с волка, который тоже повернул к нему голову. — На чужой территории. Ты доволен?       — «Я» доволен?! — вдруг хохотнул Адэхи, да так резко, что Саки подскочил, приготовившись бежать. — Будто это я сиганул в реку!       Лис так и застыл, изогнувшись. Волк хоть и смеялся, но его лапы даже не пытались напрячься. Значит, вставать он не желает. Такой вывод успокоил Саки, и он снова осторожно сел.       — Не перебивай. Это все из-за тебя. И теперь мы оба здесь. Обратно не переплыть, течение слишком сильное. Уже наступает ночь. А здесь тоже есть хищники. Еще пострашнее тебя…       — Да, я догадался, что ты вернулся не в порыве теплых чувств, — досадливо заметил Адэхи, опустив голову на землю. — У тебя вся шерсть на спине стоит дыбом. Напугали тебя тут, лисенок?       Саки не ответил, пытаясь смотреть на врага с непринужденной надменностью. Наверно, это получалось не очень убедительно, потому что снова Адэхи засмеялся.       — Значит ли это, что лисы настолько же корыстны, насколько очаровательны?..       — Наверно, — все-таки не выдержал Саки. Ходить вокруг да около не имело смысла, да и волк выглядел не менее изможденным, чем сам лис, чтобы реагировать опасно и непредсказуемо. — Мы далеко от дома. И здесь опасно, — выдохнул, набрал в грудь воздух. — Без тебя мне здесь не выжить.       — Ого. И что ты предлагаешь? Мм? — взгляд волка вдруг сделался пошлым, странно обжигающим. Такой взгляд Саки уже видел, но совсем у другого волка. — У тебя же есть для меня какое-то интересное предложение?..       — Что? Нет! — лис тряхнул головой, возмущенно обернувшись хвостом, который уже начал высыхать от пропитавшей его речной воды. — Сделаешь хоть шаг в мою сторону — и я убегу. Потому что хрен тебе. Я больше не твой пленник, я здесь по своей доброй воле!       — Да ну? В тебе снова заговорил тот дерзкий лисенок с дерева? — протянул Адэхи, переводя глаза на лес. — А жаль… Вначале это звучало так обнадеживающе…       Неужели он выдохся настолько, что даже не пытается поставить лиса на место? А может ли он вообще встать? Сначала подрался с совой, потом едва не утонул в реке. Кажется, течение было сильным противником даже для волка. И ведь в первую очередь он вытащил из воды Саки…       — Почему ты спас меня? — все-таки не удержался бурый лис. Он не хотел говорить с этим чудовищем не по делу, правда, не хотел… Но никто ради него так не рисковал собственной жизнью. Только Кэмэрин, но ведь на то она и мама… А здесь — какой-то волк, с которым они знакомы всего день… Любопытство и непонимание мучили Саки не меньше физической боли. — Зачем полез за мной в реку? Ты мог погибнуть… почему же…       — Потому что ты мой, — прозвучало в ответ так твердо, что у лиса похолодело внутри. — Ты мой. Значит, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.       Саки не знал, что сказать на это откровение. «Мой»… Лис хотел поспорить. Сказать, что он ничей. Но вместо этого спросил:       — Так у вас принято?       — Нет. Так у меня принято… — буркнул волк, вдруг помрачнев. — Ты — мой. Я так решил. И я буду тебя защищать. Я не обижу тебя, Саки. Поэтому — не убегай.       Волки. Страшные. Сильные. Сокрушительные. Жестокие. Но… хитрые ли?.. Такими их никто никогда не называл. Тем сильнее слова Адэхи вводили в замешательство. Он играет? Пытается усыпить бдительность? Или говорит правду?..       — Тогда помоги мне, — выпалил лис, попробовав довериться ощущениям. — Помоги мне вернуться домой…       — Нет, — волк вдруг приподнялся, хоть его ноги и тряслись, отполз подальше от воды и бессильно растянулся на траве. — Мы пойдем в наше логово. Но там тебя никто не тронет. Потому что ты мой. И я тоже не сделаю тебе больно. Меня не забавляют крики, Саки. Мне этого не нужно.       — Тогда чего ты хочешь? — негодовал Саки, упорно не понимая ход мыслей этого дурного волка. — Зачем я тебе сдался? Зачем ты увел меня?.. Зачем все это?..       Адэхи же опять хмыкнул, как Саки показалось, даже немного смущенно.       — Мне не нравится брать силой, — наконец, проговорил он с расстановкой. — Поэтому… я хочу, чтобы ты сам этого захотел.       — Чего?.. — неприятные мурашки прокатились по спине, заставив слипшуюся от воды шерсть зашевелиться. — Да я в жизни под тебя не лягу! Ни под кого из вас! — Саки чувствовал, что с каждым словом его трясет все сильнее. И с ужасом осознал, что в своих пылких речах совсем не задумался о последствиях…       Что, если волк все же окажется хитрее… Как вскочит… растерзает…       Но Адэхи только усмехнулся, бесстыдно разглядывая Саки в ответ.       — Знаю. Вот поэтому я и хочу, чтобы ты захотел этого сам. А ты захочешь, лисенок.       — Нет, — огрызнулся Саки, пылая, но посылать волка в очередной раз не стал.       Позиция Адэхи теперь была ему ясна. И, если волк действительно верит в то, что говорит, это может быть какой-никакой гарантией безопасности. Но вот считает ли так волк на самом деле… или просто играет с ним?.. Играет… и ждет момента…       Хотя, глядя на его простецкую физиономию, трудно было представить, что волк и в самом деле ведет какую-то замысловатую игру…       А Адэхи потянулся, повертелся и снова улегся, кинув проверяющий взгляд на Саки.       — Я тоже чувствую, что в этом лесу неспокойно. На ночь останемся здесь. Утром поохотимся и будем думать, что нам делать дальше.       Выдержав паузу, Саки с показной неохотой кивнул. Где-то внутри, под слоями боли и утомленности, он чувствовал покалывание самодовольства. Его мысль оказалась правильной. Ему удалось обеспечить себе защиту. По крайней мере, на ближайшее время. До утра. Пока он не придумает ничего получше.       Если бы волк хотел поиметь его силой — сделал бы это уже давно. В пещере, вместе со всеми, в лесу после пещеры, когда они остались наедине, или же на одном из привалов… Но, кажется, он слишком простодушен, чтобы врать.       Волк протяжно зевнул, укладываясь удобнее. И вдруг призывно протянул:       — Саки?       Лис только ухом повел, но не повернулся.       — Саки… Иди сюда.       — Зачем?..       — Помнишь, я говорил, о чем я мечтаю…       О, да, Саки помнил. Поэтому напряженно уставился на волка, на чьей морде уже расплылась задумчивая улыбка.       — И что? Мечтай и дальше.       — А мне казалось, ты сказал, что я тебя спас… Или мне только показалось?       Ход его мыслей был прозрачен. Снова прозрачен… Да, кажется, эта прямолинейность присутствовала в его незамысловатых речах все время. Но она вовсе не подкупала Саки, поэтому он упорно игнорировал волчий взгляд.       — И что?..       — «И что?». Нормально… Похоже, мне досталась настолько же неблагодарная лисичка, насколько красивая… Правильно все о вас говорят. Ничего хорошего за красотой…       — А то в волках хорошего сколько! — не выдержал Саки. — Само благородство во плоти! «Настолько же жестоки, насколько невежественны и тупы»!       — Да-да… — небрежно отмахнулся Адэхи, даже не рассердившись. — Ладно, хватит… Иди сюда, Саки. Ты тоже замерз, а я тебя погрею. Да и хоть капелька благодарности с твоей стороны поднимет мне настроение…       — И я еще должен быть тебе благодарен? Серьезно? Да если бы вы меня не схватили, ничего этого бы не было!       — А ты вдруг стал таким смелым. Бояться некого, можно смело языком чесать, да? — волк только разочарованно вздохнул, отворачиваясь. — Говорили же мне: ничего в вас толкового нет… Только на одно годны. И стоило возиться?..       — Ну так отведи меня домой и не возись, — прорычал Саки и тоже улегся, заворачиваясь в хвост. — Будет тут еще какой-то волк решать, на что я годен…       Стемнело на удивление быстро. Лис даже не заметил, когда солнце окончательно исчезло за горами вдали, унося с собой последние лучики тепла. Прохладный осенний воздух неприятно холодил влажную шерсть, и Саки сжался в клубок плотнее. Никогда еще ему не было так зябко. А ночью температура упадет еще ниже…       У него возникла крайне плохая мысль, которую он сразу же отмел. Но глаза все равно предательски покосились в сторону волка.       Повернув голову, как бы невзначай, лис обнаружил, что Адэхи тоже смотрит на него, опустившись мордой на передние лапы. Волк с легкой улыбкой махнул хвостом, словно никакого неприятного разговора между ними и не было. Саки уже почти передумал, как Адэхи низко проговорил:       — Иди сюда, лисенок.       Лис отрицательно качнул головой и поежился от порыва ветра. Раньше пушистая, теплая шубка его не подводила, да на то и не было причин. К тому же, «раньше» было лето… Но не теперь, когда его шерсть была измочена в ледяной воде, после чего не смогла просохнуть на солнце… Да и навалившаяся смертельная усталость выкачивала из лиса последние силы, так что его маленькое тельце подрагивало не переставая.       Так проворочаться, дрожа и тщетно пытаясь сохранить тепло, он может и до самого утра. Но не выспится, не восстановит силы, которые нужны ему позарез… и, возможно, еще и простудится…       Лисы — здравомыслящие существа. Но что в данном случае для него «здравомыслие»?..              Всем своим видом демонстрируя, какое одолжение он делает волку, Саки поднялся. Подошел ближе, почуял сильный запах мокрой волчьей шерсти. И нехотя свернулся возле светло-серого бока, сразу почувствовав исходящий от него жар. Но Адэхи вдруг зашевелился, развернулся к Саки, так что массивные лапы волка снова расположились по сторонам от лиса, а его увесистая голова легла на бурую спинку. Совсем как на привале.       — Да что ты делаешь?.. — нервно дернулся Саки, но Адэхи ткнулся холодным, влажным носом ему в большое ухо, и лис недовольно тявкнул. Волк рассмеялся.       — Ладно тебе, лисенок, не злись. Неудобно? А так? — он приподнял лапу, позволяя Саки устроиться поудобнее, смирившись с обстоятельствами. Потом вернул лапу и голову на свои ранее занятые места. Потерся носом о хвост Саки и фыркнул, когда шерстинки его пощекотали. — Пушистый… Вы маленькие такие, все-таки. Сами размером с собственный хвост.       Саки не ответил. Ему было тепло. Наконец-то тепло. И волк больше не приставал. Просто молча лежал, опустив на него голову. Но эту тяжесть можно было терпеть. По сравнению с тяжестью, которая возникла у Саки на душе… Однако об этом он старался не думать. Иначе рисковал окончательно прогнать сонливость, которая сейчас была его спасением.       — Саки, ты видел снег? — донеслось до него сквозь подступающую дрему.       — Нет.       — А я видел. Мы переживем эту зиму, лисенок… Хоть и говорят, что она будет суровее той, которую видел я.       — «Говорят»… — вяло буркнул Саки, чувствуя, как грань между явью и грезами медленно стирается под журчание реки. — Мало ли, кто что говорит…       В ответ он услышал только волчий смешок, после чего провалился в крепкий, глубокий сон.