Я (не)уверен

             Это нельзя было назвать ссорой, простое недопонимание, но они всё же перестали общаться. Уже как месяц не писали, не звонили.

Антону было нелегко

      Слова, которые были такими весомыми, сказанные с таким трудом, заплетающимся языком, вызвали реакцию, которая могла быть любой: от ругани, до того что он просто уйдёт. Учитывая тот факт, что они понимали друг друга без слов, можно было догадаться, что Арс не смягчил удар лживым спокойствием.

Антон не пожалел сказанных собою слов.

***

      Они стояли друг перед другом. У них были последние съёмки шоу, в котором Антон делал вид, что всё хорошо. Арсений ему не поверил. — Тош? — Ласковое прозвище убавляло уверенности. — Арс, почему ты ведёшь себя так будто не видишь, что происходит? — В голове была каша, которая выходила с языка. Ему нужно выговориться. Он не понимает, что творится у Арсения.

Он переживает за него

— Ты о чём? — О Алёне…

***

       Он помнил все те слова, сказанные тогда, мимику и напряжение, которое буквально ощущалось между ними, хоть рукой проводи и собирай в корзиночку.        Антон в целом считал дни с их редких разлук. Всегда. Куда бы они не разъезжались. Где бы не находились, они писали друг другу. Как и что происходит.       У него случались редкие гастроли, которые всегда сокращались из-за спешки, убирая время на привыкание к месту и отдых от переездов.       Если Арс уезжал к своим родителям на пару часов, Антон все равно узнавал, что у них нового и просил передавать привет, или же те моменты, когда Арсений отдыхал ото всех. В такое время писал реже, но не переставал это делать каждый день.       Он был рад тому, что просто видит его, слышит и может помочь советом. Старался не ссориться, помогать во всём. Чувствуя себя хатико, что так преданно ждёт хозяина.

Однако всегда дожидаясь

Но не всё же идёт как ты хочешь

       Никогда не бывает все отлично, не смотря на то, как бы сильно ты этого хотел, ведь никогда не поймёшь, что может задеть человека. Пусть он и говорит, что его ничего не обидело.       Ссорятся даже те, кто были «одним целым». Арсений и Антон, к сожалению, не вошли в идеальное приторное и долгое взаимопонимание.       Ссора была негромкой, без повышенных тонов, без драмы и ругани. Они же взрослые люди. Ей Богу. Им не нужно это.       Хватает долгих или коротких взглядов, языка тела, как выглядит одежда или испачканы ли руки. Они знали все досконально.       И в тот момент в их глазах читалось, что больше они к другу другу не подойдут даже на пушечный выстрел. Лет так через сто, может быть на пару сантиметров ближе. Но не более того.       Либо из-за чертовой Поповой гордости, либо же из-за неуверенности Антона.       С их молчаливого поста прошло полтора года.       Пятьсот сорок семь дней дались так безумно тяжело для обоих.       Первые месяца Антон пытался встретиться с ним лично или через каких-то людей, которые знали Арса.       Писал на всех известных платформах, на которых можно было показать что ждут ответа, но его заблокировали везде, как бы посылая, и, намекая, что он нахер не сдался.       Звонил через общих друзей, даже спрашивал у его родителей, но те сразу выключались или писали сообщение, что Арс просил о том, чтобы не давали ему никакой информации.

Позже его заблокировали

      Сообщу вам без вранья, ведь вы понимаете, что парни и раньше ссорились. Однако, долго держать обиду они не могли, сразу мирились.       Или, например, писали о том, какая классная вышла новая серия сериала, за которым они следили вместе, просто потому что скучно, или как что-то произошло, так ярко и красочно, будто это самый лучший момент из жизни, который можно описать.       Нужен был факт обещания и дальше всё шло хорошо. Им нужно было знать, что у другого всё хорошо и он может говорить и писать. Что он жив и не умирает от лени на диване.       

Их молчание никогда не затягивалось более трёх дней

      Бывали те редкие случаи, когда выпивают, или когда нет сети в том городе куда Антон снова отправился, и то, он почти всегда находил способ отправить пару фотографий или свои комментарии к этой поездке, а Арс сразу отвечал, спрашивая что и как, узнавая, когда сеть будет хорошей, чтобы поговорить обо всём на свете.       У них будто был таймер на каждый день, и если они его не обнулять, то не уснут.       Можно сказать, что их отношения были на уровне лучших друзей, которые этого просто не замечают, однако им хватало знаков смайла, улыбки или одного взгляда, чтобы понять что у другого на душе. Они никогда не обсуждали этого, им было вообщем-то всё равно.

Ведь, у них всё было хорошо? Правда?

Из-за Антона этого больше не будет.

      Не будет смешных посиделок у Серёжи и Димы, когда они настолько громко что-то смотрят, что соседи грозят полицейскими, не будут больше ловить друг друга на вокзалах, радостно обнимая, и, показывая новые фотографии.

Больше ничего не будет.

Этого никто из них двоих не произнес, но данный факт лежал на поверхности.       Шастун вспомнил как пришёл к Серёже и Диме. Как выпалил им всё и получил поддержку. Он их так любит.       Он закрывает тетрадь. Смотрит как Кирилл играет в плойку. Слышит как что-то шумит в коридоре и чувство того, что что-то не так.

Он вспоминает тот день.

Уголки губ чуть дёрнулись.

Ему стыдно за свои действия, но он заебался.

***

      Нажимая звонок, который больше похож на то, что лучше не трогать, ведь, не дай бог, отвалится наконец, неплохо отслужив.       Ему открыли не сразу, как бы намекая, что открывать дверь ночью, тем более в четыре с чем то часа утра…не самое приятное, что можно сделать после пробуждения из глубокого сна. — Шаст, когда я говорил, что можешь приходить в любое время, я не имел в виду ТАКОЕ время, — медленно говорил Позов, двигаясь медленно, и, зевая не дотянувшись рукой до рта, замерев в таком положении на пару секунд.       Отмерев и поморгав от света в подъезде, жестом показал закрыть дверь и, пошарив рукой по стенке, щёлкнул выключателем. — Боже… — В глазах ещё больше потемнело, и голова немного закружилась, из-за чего оба парня зажмурились.       Антон снял яркую куртку, купленную Димой и Серёгой ради смеха, и закинул её на стул рядом с вешалкой.       Они все давно игнорируют одинокие крючки, которых было около девяти. Те висели, нетронутые никем, кроме тех, кто только знакомится с правилами квартиры. На крючках к слову висит игрушечная сосиска, как бы балансируя. Если же она падает, её ставят на место. Это традиция. — Как я понимаю меня ждёт история? — Уже быстрее проговорил Дима из кухни, поправляя очки, что норовили упасть с лица, включая красный чайник с изображением Дэдпула.       Когда к тебе приходит знакомы двухметровый человек, то сложно понять, что у него с лицом, если ты вообще сможешь что-то разглядеть в его взгляде. Но уловив странные движения головой, Дима принял это за кивок и улыбнулся привычным звукам. Месяц прошёл как Тоша к ним не заходил.        Для этого одуванчика это ну очень много, а тем более он даже не отправлял вырезки из видео, что напрягало, ведь обычно хуй отделаешься, а тут месяц тишины.       Когда ты имеешь что-то каждый день не задумываешься, что будешь скучать.

Он скучал по этому придурку

      Будто в замедленной съёмке, слушал как кольца стучат по столу, как он матерится на стулья для карликов, но уже, к содержанию, не в слух, однако Дима прекрасно знал, какие именно слова в голове парня.       Резкие движения из-за раздражения, успокаивали, как бы говоря: «Со мной всё хорошо, просто я пиздец переживал ситуацию, но чуть не пережил себя.»       Теперь с плеч будто упал камень, всё как всегда. Скоро выйдет сонный Матвиенко с улыбкой на лице, ругаясь на них только ради вида, и попросит налить себе чая с печеньем. От этой рутины даже приятные мурашки пошли.

Он соскучился по этому

— Мы с Арсом больше не общаемся, — тихо сказал Антон. Так тихо, что если бы кто-то ещё говорил шепотом, то было бы не слышно, будто боялся реакции.        Хотя почему будто, так и было       Было страшно, что посмеются и лишь похлопают по плечу говоря, что скоро всё наладится. Стараясь не смотреть на друга, постучал по столу, в ожидании реакции. Она могла быть разной. От «Я же говорил» до «Боже, я беру опекунство над тобой». — Вот оно что… — Выдавил из себя Позов и дёрнул плечом, нужно объяснить, что он думает об этом, а то понапридумывает себе всякого и в боязни уйдёт, не забрав куртку. Так уже было, и опыт не из приятных, как они искали его по улицам Воронежа. — Ты по этому месяц молчал? — Чайник щёлкнул, руки двигались инстинктивно, даже думать не приходилось. Пару минут, которые давали возможность обдумать как подать свои слова правильно. Со спины прозвучало мычание, которое больше походило на: «Да, но как бы нет, но я не уверен» — Почему? — Я не выдержал и рассказал, что думаю о этой ситуации с женой, — сразу ответил, ему нужно выговориться и послушать советы как себя вести. Это понимали оба. Обе стороны готовы к своим ролям. — О…- Дима даже повернулся и с круглыми глазами посмотрел на него. — Как я понимаю реакция дерьмо? — Губы поджимались, говорить едкие фразы, которые явно не к месту. Тохе и так херово, а ты тут ещё наседать будешь. Классный друг. Ему нужна поддержка, чтобы его поняли, приняли и дали опору, а не смех и безучастное действие в этом. — Да, сказал, что не может, что для него сложно это и так далее, а она беременна. Дим, она беременна от Арса, у него жена, о чём я блять думал? Что он примет то, что я говорю? Что? —Жестикулируя показывал и озвучивал Арсения, показывая то на кольцо на безымянном пальце, то на живот, то ударяя себя по голове. Лишь бы глаз не выбил этим кольцом. — Ты думал о себе, Тош, — кружки стукнулись о стол, пододвинув к Антону цветастую с каким-то актёром на ней. — Тебя это давно мучило, ты правильно сделал, что рассказал. А то я думаю вы бы сильнее разругались если бы ребёнок уже родился. «Куда уж больше». Слова шли трудно, ведь с какой стороны не посмотри оба виноваты. Сами понимали и тянули. Играли и доигрались.       Антон отпил с кивком, как бы показывая, что принимает слова Димы в расчёт, отставляя кружку у лица, на самом деле пытаясь взять себя в руки и не начать рыдать, как какая-то малолетка. — Что мне делать? Я ему писал, звонил, просил даже один раз прощение за этот выпад, но он не отвечает. Я просил его знакомых передать ему, а те мне сказали, что Арс…ений, — запнувшись на имени, задумался, что не стоит называть сокращённо, зачем? Пусть будет Арсением, как и прозвали. — Что Арсений передавал им чтобы не говорили ему что-то обо мне, и тем более, если я хочу ему что-то передать. Он просто обрезал пути. Что? Это так неожиданно? — Он не понимал реакции Арса. Почему так яро? Откуда такое желание уйти от него? Неужели все так ужасно? Замолчав и дав своим мыслям прооратся, продолжил: — Он даже ушёл от нашего проекта, мне это, блять, сказал оператор. Окей, да? Оператор. Сука. Сказал: «Пусть продвигается в этом без меня. Я понял, что это не моё болото, а за Антоном я бы посмотрел.» Я. Я, блять, как должен на это реагировать? Мне это пару часов назад сказали. То есть… — Уже запинаясь на последних словах тораторил и кивнул Серёге, который стоял в проёме, слушая его. — Привет, садись. — Чувствуя себя теперь дитятком, которое рассказывает своим родителям, о проблемах. Приятное чувство. — Не реагируй. Он показал то, что не хочет общаться, может это временно, и через некоторое время он объяснит своё поведение. Да, скорее всего так и сделает, ведь Арсений не глупый. Дай ему время для осознания факта, который ты кинул ему — Пододвигая уже негорячий чай Матвиенко, с розеткой, в которой было печенье.

Теперь картина семьи и вправду сложилась

— Арсу вправду нужно время, Шаст, — отозвался Сергей отпивая чай и смотря в глаза Антону. — Вы предлагаете отвалить от него? — Шаст помялся на стуле, ставя кружку. — Да, дай ему пространство — почти одновременно сказала пара. Переглянувшись, кивнули тому что их мысли схожи. Дима пододвинул печенье к Антону. — Слушай, мы всегда поможем, просто скажи, и я сделаю всё что смогу, Серёга конечно разве только сможет помочь со скрепкой — не давая вставить слово, начавшему возмущаться парню, сразу говорит он. — Я имею в виду, не пропадай опять. Я волновался — Антону стало неловко. — Хорошо, Пап — улыбнулся и принялся есть печенье. Шутка с тем, что Антон иногда называет их своими отцами, уже так приелась, что без этого как-то неправильно.       Оставшись на пару дней у них, приводя ментальное здоровье хотя бы предположительную норму, Серёжа помог с пониманием ситуации Арсения и его эмоциями, Дима же иногда поправлял, чтобы тот не свернул на право и не давал лживых надежд.

Уехал от них на такси, крутя телефон с улыбкой.

      Мысль о том что его родители не поддерживают собственного сына, буквально пославшие его нахуй, угнетали, а тут двое друзей помогают в сложной ситуацией и неуравновешенным состоянием, при это ничего не прося взамен. Чего ещё можно делать? Разве что таскать еду из холодильника и надеяться, что всё-таки выложил из микроволновки сосиски недельной давности.

***

      Это было последнее, что Антон вспомнил за этот день. Игла вошла под кожу, медленно вводя наркотическое вещество.       Отложив импровизированный зажим и шприц подальше. Чтобы не пораниться.

Серьёзно, Антон?!

Облокотился об ванну. В глазах поплыло. Кажется он жив. На время. Но ему хватит.

***

      Арсений уже заебался метаться над телефоном, что иногда пиликал и заставлял сердце замереть.       Только он, решившись, берёт его в руки и снимает несложную блокировку, как отбрасывает его от себя, уходя на пару метров, словно телефон это что-то опасное для жизни. Вообще он собирался написать Антону, но было страшно.       Он боялся, что его уже забыли и кинули воспоминания в самый дальний угол с деревянной табличкой «Если уж совсем херово, обращайтесь сюда». Но даже если всё хуже чем херово всё равно не возьмут трубку.       Прокрутив слова, которые он уже раз сто если не больше менял, так как не был уверен, что подал мысль правильно и его слова нельзя понять иначе. Ему нужен был понятный смысл и посыл.       Было странное ощущение, ведь он так не волновался даже когда делал предложение Алёне. Ни разу когда делал ей что-то, из-за чего так сильно не переживал.       Сам не зная для чего, но прокручивал слова Антона в голове.       Да, прошло полтора года, да он игнорировал его, да он чувствует себя мудаком. Но ему нужна помощь. И услышать голос на том конце телефона.

Всё же ему больше нужно услышать голос, нежели помощь..

— Боже как же тупо — прошептал Арсений, садясь на колени и закрывая лицо руками. Про что именно он говорит даже сам не знал.       О том что он сидел буквально на коленях перед телефоном или то что не может набрать номер телефона уже три гребаных часа.       Шумно вдохнув воздух и резко встав, о чём пожалел, колени пропустили недо-чечётку, в которой он принял принудительное участие.       Дотянувшись до телефона и разблокировав его, смотрел на контакт «Шаст». Продвижение. Он его разблокировал. — Сыкло — закрыл вкладку и нажал на «Серёгу», шумно упав на кресло.       С Серёжей они общаются настолько давно, что Арс уже не помнит как они познакомились, да и когда. Арсений доверял другу всё что было на душе, и тот отвечал взаимностью, рассказывая всё что было в жизни, прося советы, которых Матвиенко никогда не придерживался, просто держа их в голове.       Видимо его устраивал факт знания «правильного поведения», ведя себя совершенно иначе, по-своему дебильному плану, и получая подзатыльник, от которого трясся хвостик на затылке.       Постучав по крышке пальцем, поднёс к уху, как-то слишком сильно дёрнул край футболки вниз. Услышав из динамика мычание на фоне, создавалось ощущение, что кто-то что-то агрессивно объяснял кому-то. — Что там у тебя происходит? — Со смехом спросил Попов, облокотившись на спинку кресла. Из динамика звучал смех. — Да так, разборки Димы с племянницей, та хочет пирог, а он пиццу. Стоят орут на всю квартиру, — Серёжа не мог скрыть тот факт, что рад звонку друга. Да и не пытался, зачем? Пусть знает       После рассказа Антона об их ссоре, услышать от Арса хоть слово об этом хотелось бы всем. Так что приходилось держать себя в руках, чтобы не крикнуть «Что у вас блять произошло?».       Ведь это не их дело, но они очень сильно переживают за этих несносных идиотов, что не видят ничего перед глазами. — Заказывайте пирог, — кивнул Арсений и услышал сострадальческий стон от Димы и радостные крики от девочки. — Я хотел написать Шастуну, но думаю будет не очень уместно. — На словах об Антоне, язык не хотел поворачиваться. Ему сложно о нём говорить и понимая это…

Ему больно это представлять.

— Почему? Что ты хочешь попросить? — С ярким удивлением в голосе спросил Матвиенко, Арсений мог представить как тот сидел с большими глазами, смотря в телефон. — Я хочу хорошего оператора для съёмки Алёненой идеи. Она задумала снять видео для своего сайта, где расскажет о какой-то умной штуке, которая очень важна в нашем мире — Арс к этому никак не относится, он был готов помочь, но сам не разбирался в этом, однако очень внимательно слушал свою бывшую жену. — Хорошо, я попрошу его и вы свяжетесь, хорошо? Тебе всё же лучше с ним поговорить — Матвиенко очень надеялся, что друзья снова будут общаться как раньше, но в ответ услышал неуверенное «Ок.кей». Это не внушало доверия, но хотя бы так.

Хотя бы так

— У вас что? Как вы там? — Арс давно не узнавал об этих двоих ничего нового, что немного расстраивало. Он соскучился по ним, нужно будет встретиться. Либо сегодня, либо завтра. Хотелось опять подшучивать над Серёгой и смеяться с Димой. Охото показать дочь. Рассказать о новой работе. Так много чего произошло, и друзья обязаны это знать, даже если не хотят. Всем от этого легче — Всё как всегда… — Растянул Серёжа, медленно переходя с темы Арса на свою жизнь, стараясь вспоминая самое яркое. — Дима всё так же борется с клиентами, которые совсем не слушают врача. О! Помню к нему пришла маленькая девочка, не давая работать, та всё говорила про мультик и только под конец послушала нашего врача. Он мне потом ещё долго повторял её слова, — на фоне его монолога было слышно как Дима комментирует этот мультик. — Яяя…не как не могу найти работу, прыгаю туда-сюда. Ты как? — Он всегда не мог усидеть на одной работе, постоянно что-то не нравилось или же на зло Диме, который всегда ворчал на счёт этого. Но работу всегда исправно имел, хотя откуда он её находил оставалось загадкой. — Да никак. Устроился в похоронное агентство, — как прозаично, что после ссоры с Антоном, он работает именно там, разглядывая каждый день гробы и думая о том, в каком из них они похоронили их дружбу, — ну, Алёна устроила. Говорят, что там хороший коллектив и мне нужно общение, а не только дома сидеть. У неё пару месяцев назад, родилась дочь, Кьяра. Такая красивая, Серёг, вы должны её увидеть, хорошо? Ей только месяц, но взгляд такой умный. — Когда Арсений говорил о дочке у Матвиенко появилась улыбка, голос Попова редко переходил на такой тёплый тембр.       Подобное только случалось когда он говорил о:       1) То что он актёр       2) Когда говорил с Антоном       И вот недавно появилось третье. — Да, конечно. Прости Арс, они не могут найти сайт доставки, — в трубку детский голос крикнул «Пока-Пока, Сеня», даже от ненавистного произношения имени не передёрнуло, потому что это было мило. В след за ним мычание Димы, который как понял Арс ищет сайты. — Давайте, приятного аппетита, пока, — скинув трубку и положив её рядом, воспоминания проносились одно за одним: то как они пытались украсть дорожный знак с трассы, но их попытались остановить, не получилось.       Теперь знак был у Матвиенко и Позова, где-то рядом со шкафом и кроватью, пугая их тем, что упадёт на них. Или как они шли по парку и как пингвины катались на животах. Было смешно, до коликов в животе.       Или когда Матвиенко только начинал какой-то движ с ебучей скрепкой, тогда никто и не подумал, что он сможет так добыть машину, хотя мозги он каждому выносил этим, побуждая помочь. Сказать о том как ахуел Арсений узнав об этом, ничего не сказать.       Набрать Шасту было трудно, но быстро тыкнув на вызов, он поставил на громкую связь и откинул телефон на диван. Гудки шли слишком долго и как-то напрягали, как бы пропевая: «Пошёл ты нахуй, долбоёб».

Трубку сняли. Дыхание замерло вместе с сердцем.

— Арс? — Удивление в голосе было такое, что можно взять рукой и прижать к себе. Голос был уверенным, но мягким, как бы заставляя снова дышать и сердце стало быстро-быстро биться. — Да-да, — пришлось подойти быстро к телефону, чтобы его было хорошо слышно. — Привет, поможешь? -…Конечно, с чем? — Ответ был на пару секунд затянут, будто бы он ещё больше мог удивиться.       Оказывается мог. Антон был в ахуе, если на чистоту. Уже смирившись с односторонней попыткой в общении. — Алёна хочет что-то отснять для своего сайта. — Волнение ушло, пришло тепло от понимания, что впервые за пол года он вновь услышал его.       Наконец-то успокаивающий голос был рядом. Хаотичное движение по комнате внезапно прекращается, и Попов спокойно садится на диван.       Было приятно что его не забыли и всё же достали из угла воспоминаний, убрав деревянную вывеску, которой возможно не было. — О… круто, — Антон всё ещё не мог прийти в себя, не отходил от шока и животного страха налажать. Хотелось растянуть это. — С чем помочь? — Стараясь не показывать своё волнение, чтобы не быть посмешищем. Кажется ты перегнул Тош, кажется да. — Нужен оператор, с большим терпением, что б он не убил её штативом… — Со смешком сказал Арс, перекатываясь на носках до пяток, повторяя это движение снова и снова.       Желание поговорить подошло незаметно. Оно возникло само собой и напугало. Жажда того, чтобы Антон просто говорил, была слишком большой, такой, что приходилось придерживать пальцы у рта.       Одна просьба не может стать началом общения, Арс, ты буквально послал парня нахер. Успокойся. Не делай больней. — Хорошо, конечно. Я скину тебе его номер. — Антон хотел сказать что-то вроде: «Как у тебя дела?», но прикусил язык. — Пока, Арс… — Это далось сложнее, чем он думал. Возможно это последнее, что слышит от него. — Пока, Тош, — Попов дождался пока Антон скинет трубку. Сам не решался.

Не хотелось.

      Они общались пятнадцать секунд, а ему казалось, что целую вечность. К сожалению было не так.       Быстро написав Серёже, вместо того, что хочет встретиться и нужно выговориться, лишь: «Я позвонил».       Можно сказать, что это было старт слово. Ответили сразу «Приезжай, лучше с мелкой».       Арс недолго посмотрел на сообщение и решил, что пораньше заберёт Кьеру у Алёны.