Сердцебиение

Расправиться с жалким контрабандистом двум джедаям не составило труда. Пусть даже один из них был не до конца обучен, а другой долгое время не практиковался. Это не помешало им быть грозным дуэтом, от чьих рук уже через пару секунд контрабандист упал с дырами в груди от своих же бластерных выстрелов, отраженных от световых мечей. Но не успел Кэл, как и Оби-Ван, погасить свое оружие, как они ощутили колебания в Силе, а потом мощный всплеск. Через миг земля под их ногами задрожала, и они переглянулись. — Люка… — тихо выдохнул Кеноби, в ужасе смотря в сторону тропы, отчетливо зная, что девочка сейчас там, прямо в эпицентре, где вот-вот начнется мощный камнепад. А Кэл тем временем не думал, а действовал. Он, едва ощутив, как задрожала Сила, сделал рывок, превратившись в одно размытое пятно. Кэл побежал в сторону тропы, где нашел около десятка перепуганных детей, которые сбились в кучу, еще несколько головорезов, неопрятного вида и валяющихся без сознания на земле, а также… …ее. Маленького ангела, который стоял в отдалении от остальных, испуганно озирался по сторонам. Ее распущенные волосы сияли золотом, а от кожи исходил необыкновенный, едва заметный простому человеку, свет. Хотя он и в подметки не годился тому пылающему солнцу, которым была девочка в Силе. Знакомому до боли солнцу… Или звезде?.. Тут раздался еще один оглушающий грохот, отчего земля задрожала еще сильнее, и Кэл рефлекторно вскинул голову вверх. Он с ужасом увидел, как скала, которая нависала над тропой, раскололась, и острый осколок породы понесся прямо вниз, а вслед за ней еще куча более мелких камней. Парень быстро опустил голову и, недолго думая, сосредоточился. С помощью Силы он потянулся к вцепившихся друг в друга детей и откинул их назад, молясь тому, что не прогадал, и те упали в воду, которая была внизу тропы, а не ударились о землю. «Но ее я спасти не успею», — отчетливо осознал Кэл, даже не слыша всплеска воды за спиной или криков детей. Он мог только думать о девочке перед ним и о том, что не мог дать ей погибнуть. — Кэл!.. — услышал он окрик магистра за своей спиной перед тем, как, сделав еще один рывок вперед, обнял девочку и откатился вбок, прямо с пути осколка скалы. Но это не спасало их от остальных камней, которые продолжали градом валиться вниз и, сгруппировавшись вокруг ребенка, Кэл невольно зарылся в распущенные золотистые волосы, которые пахли фруктами, почему-то немного машинным маслом и чем-то таким, что напоминало ему солнце, и зажмурился. Он приготовился к тому, что сейчас его спину осыплет шквал камней, но несмотря на пыль, которая поднялась в воздух, и грохот падающей породы, ее все не было. Все, что Кэл чувствовал, так это пару теплых маленьких ручек, которые рефлекторно обняли его за шею, когда он схватил ребенка, быстрое-быстрое сердечко, чье биение, казалось, отдавалось эхом в его ушах, и хрупкое тело в своих руках, вдруг показавшимся ему такими большими и неуклюжими. Казалось, прошла вечность прежде, чем все стихло. Кэл надсадно закашлял из-за пыли, которая, кажется, была везде: в его одежде, в легких, горле и глазах. Он едва заметно приоткрыл веки, чтобы оглядеться, но все было мутным. Слезы непроизвольно потекли из его глаз, но все же это не помешало ему разглядеть кучу камней, которые должны были бы упасть на него и ребенка, но вместо этого они валялись вокруг… прозрачного, как мыльный пузырь, щита, очевидно их спасшего. Но когда он обеспокоенно перевел взгляд на девочку, то забыл и про таинственный щит, и про то, что мог погибнуть, про магистра, которого оставил позади (опять), Цере и про всю их миссию. «Это она… Это она!..» — лихорадочно забилось в его голове, когда его зеленые глаза встретились с парой самых голубых глаз, которые Кэл когда-либо видел. Казалось, в этот момент вся галактика и даже время застыли, а Сила торжествующе запела. Но что больше всего его потрясло, так это состояние уз, тех самых уз, которые соединяли его разум с одной игривой звездочкой. Последние пять лет они были оборванными и безжизненными, но вдруг они затрепетали и ожили. Тонкие, еле заметные ментальные нити словно налились силой, и не прошло и секунды, как они превратились в золотые канаты, которые больше, Кэл был твердо уверен, невозможно будет разорвать. Тук, тук… Разнесся по этой связи тихий звук, который любому другому показался бы обычным стуком обычного сердца, но для Кэла оно было особенным. Оно было именно тем самым звуком, который убаюкивал его на протяжении полугода в последние дни войны. «Она — единственный истинный свет, который остался в галактике. Равновесие в Силе зависит от этой девочки, а она от тебя. Береги ее, Кэл Кестис. Это твое предназначение», — внезапно произнес женский потусторонний голос в разуме Кэла, и на его плечи вдруг будто лег некий вес. Вес ответственности за… — Как тебя зовут? — хрипло вдруг спросил он, чувствуя необъяснимую срочность в душе. Будто, если сейчас же Кэл не узнает имя дитя, защиту которого ему доверила Сила, этот невидимый вес на плечах его раздавит. — Я Люкерия, — звонко ответила девочка и робко коснулась его щеки, отчего Кэл прикрыл на миг глаза и ощутил, что вес стал уже не таким уж и тяжким. Скорее…правильным. Да, именно так. Больше ему не казалось это неподъемной ношей, как ему на миг показалось, едва гулкий голос затих в его голове. Теперь это было правильно, будто он наконец понял (или вспомнил?) свою истинную цель в жизни. Ни голокрон, ни обучение нового поколения джедаев, все это было второстепенно. Нет, Кэл все еще настроен сделать все что угодно, чтобы голокрон не попал в чужие руки, но… Весь его мир будто сместился с оси и теперь вертелся вокруг маленького хрупкого ангела в его руках, и он ничего не мог поделать. Да и хотел бы?.. — А ты Кэл, да? — с любопытством спросила девочка и с восхищением коснулась его волос, которые хоть и были в пыли, но все еще были ярко-рыжими. — Мне нравятся твои волосы. Они цвета заката, ты знаешь? Кестис моргнул и с тайным сожалением ощутил, как время вновь возобновило свой бег. Он слегка улыбнулся и коснулся кончиков золотистых волос девочки, и сипловато сказал: — Мне твои тоже нравятся. Они как золото, ты знаешь?.. Вероятно, поняв, что он ее дразнит, девчушка забавно надулась, отчего его улыбка непроизвольно стала шире. Но тут их маленький пузырь был разрушен, и звуки реального мира резко ворвались в его уши. Тихий плачь детей, звук ветра, рев джотаза откуда-то издалека, скрежет переворачиваемых камней и быстрые шаги, которые замерли буквально в паре десятков сантиметров от них, отчего Кэл рефлекторно напрягся. — Дядя Бен?.. — вдруг встрепенулась Люкерия, когда посмотрела в сторону того, кто к ним подошел. Она ловко вырвалась из рук Кэла, который ощутил на миг необъяснимую пустоту и холод, и побежала к… магистру Кеноби? Кэл с кряхтением поднялся на ноги, стряхивая с одежды слой пыли, которая поднялась в воздух, отчего он вновь закашлялся. Он с интересом и удивлением посмотрел на то, как спокойный джедай, который был уважаемым членом Совета и образцом идеального мастера, вдруг выдохнул от облегчения и, подхватив девочку, крепко ее обнял. В этом объятие была явная привязанность и, можно сказать, любовь, которые джедаю не положено проявлять к кому-либо. Впрочем, ему ли судить?.. Хотя слышать, как звездочка называет магистра Кеноби — дядя Бен — было немного… странно. Мило, но все же странно. Лично для него, вообще такие понятия, как дядя, тетя, мама, папа, они были… туманными. Сестры и братья — это да. Все джедаи были друг другу таковыми, и это было самое близкое к тому, что бы можно было назвать семьей. Но так было в храме, а понятия семьи за его пределами были для него непривычной концепцией, и за годы жизни на Бракке для Кэла они ближе не стали, ибо там не было почти таковых. Но одно он знал точно. Семья — это те, кто любит друг друга, заботится, и магистр Кеноби определенно любил эту маленькую девочку.

***

Оби-Ван все видел. И почувствовал. Видел, как этот безрассудный парень спас детей, пусть и таким экстремальным способом, как он закрыл собой Люкерию, чтобы ее уберечь, и как их защитил щит Силы, который определенно не был создан падаваном Кестисом. Может быть. Но удивительнее всего было то, что он ощутил в тот момент, когда камнепад закончился, и взгляды рыжеволосого юноши и маленькой Люкерии впервые пересеклись. Сила словно стала живая и осязаемая вокруг них. Оби-Ван буквально видел, как засверкал воздух зелеными и золотыми искрами, а по их коже, когда маленькая Люка коснулась щеки юноши, зазмеились едва заметные белые нити, которые были словно физическим воплощением Силы, связывающим их… в единое целое? В какой-то момент Оби-Вану и впрямь было трудно отличить одно присутствие в Силе от другого, так сильно они переплелись. А еще ему буквально стало больно на них смотреть. Они так сильно сияли в Силе, что он обреченно понял, что это заметят, наверняка, как Палпатин, так и Вейдер. Да вообще все, кто хоть немного был чувствителен к Силе, это заметят!.. Такое колебание в Силе. Ха!.. И в балансе самой галактики. В тот миг, когда это случилось, чернильно-черная, вязкая и удушающая темнота, которая царила здесь с тех пор, как родилась Империя, или даже раньше, когда началась война, стала вдруг слабее. Тьма отступила. И даже дышать стало как-то легче. И это было ужасно!.. Ведь теперь ситхи ни перед чем не остановятся, чтобы найти источник того, что может помешать их власти дальше существовать в галактике, и уничтожить его. «Кажется, мое изгнание официально закончилось, как и пенсия, и пора вновь в бой, старик», — самоуничижительно подумал Оби-Ван, подойдя ближе к падавану Кестису и Люке, которая, увидев его, широко улыбнулась. Девочка аж вся заискрилась от радости и кинулась к нему в объятия, которые Оби-Ван с удовольствием вернул. Хотя бы потому, что его, наверное, в жизни никто не был так рад видеть. Впрочем, дело, может, было в том, что она еще ребенок. Но ему, если честно, было плевать. Он был просто рад, что с этой драгоценной крохой, которая без труда забралась ему под кожу, едва сделав свой первый вдох, было все в порядке. Вот только как надолго?.. И где ему теперь ее прятать? Ведь она еще так мала! Но одно Оби-Ван знал точно. Этого Скайуокера он не потеряет. Йода бы не одобрил той привязанности, которую Оби-Ван питал к уже второму представителю семейства, что своими корнями восходит к самой Силе, но будь проклята Империя и все прочие! Энакина ему не вернуть (Энакина, которого он вовремя не выслушал, не поддержал и не признал, что любил, как родного брата), а его дочь, он костьми ляжет, но будет беречь. «И уж один союзник в этом у меня точно есть», — невесело подумал он, перехватив взгляд решительных зеленых глаз Кэла Кестиса через плечо девочки в его руках, который непостижимым образом был связан самой Силой с маленькой Люкерией. Встреча с ним была явно работой злодейки-судьбы или все той же Силы, которая «любила» его испытывать с того момента, как он впервые с мастером Джинном ступил ногой на Татуин, и где она его свела со своим Избранным. Ох, Кеноби… И везет же тебе на безрассудных юнцов!.. А в том, что ему попался на пути еще один отрок, подобный юному Энакину, он не сомневался, как и в том, что седины в его волосах в ближайшее время, ох, как прибавится.