Сердцебиение

Прямой, ну, относительно прямой, путь до платформы через горы был завален и остался только тот, что лежал через пещеры. Но идти назад не было времени. Цере сообщила по комму, что на планету стало все больше прибывать имперцев. И что она поймала зашифрованное сообщение через одну из частот, которое удалось его взломать. Там говорилось о том, что гробница мудрец была найдена, и что специальная группа по извлечению полезных для Империи артефактов уже направляется сюда. — Мне нужно попасть внутрь, — настойчиво сказал Кэл, когда передал все то, что ему сказала Цере, магистру Кеноби. Хотя при этом его глаза то и дело смотрели в сторону пяти детей, которые скучковались вокруг Люкерии, единственной, кто не плакал и не боялся всего того, что происходит вокруг. Наоборот, она успокаивала сейчас маленькую девочку-твилечку, которая была всего на пару лет моложе самой звездочки. Сила! Он все еще не мог поверить, что он ее нашел! Или она его?.. Теперь, когда все эмоции улеглись, и он больше не вздрагивал оттого, что в глубине его разума вновь раздавалось тихое сердцебиение, синхронизирующее с его собственным сердцем, Кэл стал понимать, что теперь у него не одна важная миссия, а две. И он не мог, как бы это не было ужасно, ведь тут был выбор между одним ребенком или десятками, решить, что важнее. Но детей, тех, кого они спасли от работорговцев, всех из которых постигла смерть, с собой брать был не вариант. Самому старшему ребенку, мальчику, едва было десять, а остальным и того меньше. Но вновь восстановившиеся узы категорически не давали ему физически отойти от его звездочки, а магистр Кеноби явно не собирался так же выпускать ее из поля своего зрения. С собой в гробницу Кэл маленькую Люку тоже брать не хотел, но время поджимало. Вот и встала перед ним дилемма, что же делать?.. — Рыцарь Джанда, я думаю, не будет против приютить этих бедных детей, пока мы не сможем вернуть их домой или найти им новый дом, поэтому я думаю, что тебе, падаван, стоит провести их через пещеры к вашему кораблю, — с тяжким вздохом сказал Оби-Ван и сложил руки на груди. Он еще не смирился, что ему вновь придется вступить в бой, но сейчас на кону были судьбы десятков детей из списка в голокроне. И он себе не простит, если и этих детей, которые даже не имели еще отношения к Ордену, убьют, как всех тех бедных юнлингов, которых не уберегли стены храма, которые должны были быть непреступными для врагов извне. — Я не могу уйти! Я должен спуститься к месту раскопок! — упрямо сказал Кэл и тоже сложил руки на груди, твердо смотря на магистра, которого он может и уважал, но сейчас не мог с ним согласиться. — Вы даже дороги не знаете, да и это моя миссия! Кеноби поднял бровь. — Ты, падаван, тоже дороги не знаешь, — выразительно сказал он. — А миссия… Мне показалось, или Сила тебе даровала другую заботу? Тут, как по команде, вышеупомянутая «забота» вихрем пронеслась к Кэлу и требовательно вытянула руки вверх. Рыжеволосый, даже не моргнув глазам, поднял девочку и посадил ее себе на бедро, а та, едва их лица оказались на одном уровне, хмуро заявила: — Плохая тетя с красным мечом уже почти здесь, она очень злится и хочет причинить тебе боль. Вот. Кэл растерянно моргнул. Но не от слов девочки, а оттого, что, едва она заговорила, перед его взором пронесся образ Второй Сестры в какой-то пещере с включенным мечом на перевес. Ему понадобилось пару секунд, чтобы понять, что Люка подкрепила свои слова ментальным образом, который она спроецировала ему через их связь. Образом будущего, очевидно. — Ты это «увидела»? — все же спросил он, покрепче прижав к себе ребенка. Кэл сочувствовал девочке, у которой была подобная… одаренность. Он все еще живо помнил, как сам намучился в детстве, когда его дар к психометрии впервые проявился. Коснуться вещей было невозможно, чтобы не увидеть или не ощутить тот или иной отголосок от нее. Но тогда у него были учителя. Мастер Йода, который помог ему обрести столь нужный ему тогда контроль, и мастер Вос, так же обладавший подобным даром. Тот помог ему с тем, чтобы освоиться с этим даром, хотя Квинлан Вос был не частым гостем в храме. Суровый киффар больше проводил время вне Ордена, да и первоначальное обучение проходил на родной планете, а не как остальные, в храме. Тот еще был бунтарь и нарушитель правил. Кэлу он втайне нравился, и он даже надеялся, что мастер Вос возьмет его в ученики, но не сложилось. И может эти способности немного отличались, но все же. В нынешнее время любая даже чувствительность к Силе опасна, не то что прочие… дары. Которые как могут выйти из-под контроля, если не научиться ими пользоваться, так и о них может прознать Империя. А это плохо. Он не мог допустить, чтобы эта тираническая машина обнаружила звездочку, но что-то ему подсказывало, что если не про нее конкретно, то про колебания в Силе, которую они вызвали, восстановив свои узы, уже знают все, кто хоть немного был одарен. Инквизиторы, уж наверняка, входили в это число.

***

Рия тем временем кивнула и, вздохнув, положила голову на плечо своего рыцаря. Ну, он еще им не стал, но скоро это изменится. Она это видела, как и ту женщину в черном шлеме и с красным мечом. Она вообще часто видела или знала то, что еще только должно было произойти, но как и о женском голосе, и о том, что она может делать, Рия никому не говорила. Нет, когда она была помладше, то не столь успешно могла держать язык за зубами, но дядя Оуэн ненавидел, когда она делала хоть что-то отдаленно не нормальное, а подходить на улице, когда они были в Анкорхеде, к людям и говорить, что, например, нужно заменить клапан в корабле, иначе он взорвется, или что не нужно участвовать в гонках, иначе погибнешь (хотя она хотела просто предупредить!), определенно было тем, что Оуэн Ларс считал неестественным, поэтому Рия перестала так делать, хоть отделять видения от реальности ей все еще было трудновато, ведь иногда те были такими яркими! Может, только когда она предупреждала о приближениях песчаных бурь, дядя Оуэн не столь сердился. Обычно она никогда не ошибалась, и насчет того, что ее новый знакомый станет рыцарем, ее рыцарем, тоже. Как ее папа. Он тоже был высоким и красивым рыцарем. Рия видела не раз его во сне, как и маму, но он ее не видел. А она ведь пыталась до него дотянуться, но дядя Бен и леди в ее снах всегда запрещали или не давали ей этого сделать. Говорили опасно, но ведь это ее папа!.. И ему больно. Рия чувствовала это. Ему всегда было больно. Причем настолько, что ей самой хотелось плакать, чувствуя лишь отголоски его страданий. Но как бы ей ни хотелось, она не могла ему помочь. Он ее не пускал. Как и темнота. Вязкая, черная, холодная и злая. Однажды она из любопытства коснулась этой темноты, хотела ее отогнать, чтобы докричаться до папы, но закричала лишь она. Ей было так больно! И плохо. У нее почти полчаса текла кровь из носа, когда она проснулась, и дядя Бен, которого дядя Оуэн впервые тогда впустил в дом, и тетя Беру пробыли с ней всю ночь. Но если до папы дотянуться она не могла, то своего рыцаря она хотела уберечь. Рия не хотела, чтобы он страдал!.. И он не будет. Или она не Люкерия Скайуокер!

***

Но ломать голову насчет того, что же им делать с бедными детьми, долго не пришлось. Цере сама решила их проблему, едва узнав о ней. Она взяла истребитель магистра Кеноби, не такой громоздкий, как «Богомол», но достаточно вместительный, чтобы при желании вместить парочку маленьких детей, и скрываясь в облаках, прилетела к потерпевшему крушение «Венатору». — У вас есть куда более важная миссия, — крикнула она, чтобы заглушить звук все еще работающих двигателей. — Я позабочусь о детях. Идите! Но когда дошла речь до Люкерии, та ни в какую не захотела уходить. Она что есть силы вцепилась в шею бедного Кэла, который был слаб перед взором этих голубых глаз, и категорически отказалась отпускать его. Магистр Кеноби также не выдержал этого жалобного взгляда, поэтому, уверив Цере, что с этой девочкой они сами справятся, они развернулись и поспешили в сторону звездного разрушителя, где почти сразу им повстречалась пара дроидов-шпионов, но от них не составило труда избавиться. — Надоедливые консервные банки, — буркнул Кэл, выключая меч и едва успев отпрыгнуть в сторону, когда ситхов дроид взорвался. Люка, которую он быстро опустил на землю прямо за одним из ящиков внутри того, что некогда было турбиной, высунулась из своего укрытия и захихикала. Он притворно-обиженно поднял бровь, смотря на девочку, и проворчал: — Смешно тебе? Ха. Между прочим, искры от них весьма болезненны, когда попадают в глаза. Но девочка только вновь захихикала и, подойдя ближе, схватила его за руку. Она явно не очень-то боялась дроидов, как и развалин, по которым они сейчас шли, хотя не так давно он, как и магистр Кеноби, весьма отчетливо чувствовал ее ужас, когда звездочка была с работорговцами. Правда, когда Кэл тихо спросил, почему она сейчас такая смелая, Люкерия посмотрела на него как на идиота, и сказала, что сейчас же она с ними. Так чего ей бояться?.. — …и я боялась не этих плохих людей, а того, что они хотят со мной сделать, — сказала Люка, беззаботно спрыгивая вниз на небольшой выступ, откуда уже виден был вход к тому месту, где велись раскопки, когда они дошли до конца турбины. — Они хотели продать меня в рабство, но я не могла этого допустить. Я вольнорожденная, и это было бы предательством, если бы я попала туда, откуда моя бабушка и папа с трудом вырвались. Так всегда говорила моя тетя. Кэл нахмурился и краем глаза заметил, что магистр Кеноби немного напрягся. Что, впрочем, не должно удивлять. Рабство — это одна из немногих больных мозолей Ордена. Эта ужасная практика, сколько с ней не боролись, хотя и не так активно, как могли бы, но эта, по личному мнению Кестиса, всегда была живуча в галактике, особенно во Внешнем кольце и пространстве хаттов. Он сам презирал и не понимал, как вообще можно такое творить. Как можно торговать живыми людьми, как будто они просто вещи. После того, как Кэл побывал на Рилоте, где они были на задании с мастером Тапалом, и видел, сколько страданий вытерпел тамошний народ, на который с завидной частотой делали набеги работорговцы, так как девочки-твилечки были весьма ценящимся товаром на рынке рабов из-за их пластичности и гибкости, что позволяло им быть весьма искусными танцовщицами, он искренне ненавидел все, что связано с рабством, хотя ненависть — это табу для джедая. Но как можно вытерпеть подобное? Как можно быть безмятежным и отстраненным, когда ты видишь мать, чью дочку украли, чтобы продать или сделать проституткой? Или чьего сына, мужа, брата или отца забрали, чтобы на всю жизнь запереть в шахтах, где они будут работать, пока их душа не покинет тело? А уж то, что звездочка знала об этом, а члены ее семьи были и того рабами, его приводило в ярость. — Нда, рабство — это ужасно, — немного рассеяно ответил Кэл, про себя думая, что слишком уж легко отделались работорговцы, будучи придавленные камнями или убитые своими же бластерными зарядами. Слишком уж быстрая и легкая смерть… «Эти мысли недостойны джедая», — укоризненно произнес голос его учителя где-то на задворках сознания Кэла, но в этот раз он не ощутил всплеск привычной вины и стыда в груди. — Не грусти, — проницательно сказала Люкерия, чуть крепче сжав своими маленькими пальчиками его руку и пристально смотря на него своими голубыми, как небо, глазами. — Моя бабушка нашла любовь с дедушкой Клиггом, который сделал ее свободной. А мой папа стал великим рыцарем-джедаем, как ты и дядя Бен. Вот тут Кэл уже замер и изумленно уставился на девочку, думая, что ослышался. Но судя по тому, как рядом с ним устало вздохнул магистр Кеноби и тихо с некой укоризной сказал: — Люка… Кестис не ослышался. И отцом его звездочки и впрямь был джедай. Но это же невозможно!.. Нет, физически возможно, но все члены Ордена давали клятву, и… Стоп! Глаза… Голубые глаза Люкерии, которые его так поразили, были ему знакомы, вдруг понял он. Кэл видел их уже однажды, в первый год войны, как раз незадолго до того, как мастер Тапал взял его в ученики. Тогда, перед Турниром, в котором участвовали все юнлинги, включая Кэла, один рыцарь несколько недель вел у их группы уроки боя на световых мечах. Вроде как в наказание от Совета, но те тренировки были весьма интересными и впечатляющими. Кэл до сих пор пользовался трюками, которым его тогда научил тот рыцарь, и прекрасно помнил, как тот же джедай постоянно ворчал, когда Кэл использовал технику обратного захвата, и говорил, что так он однажды лишится рук, или неодобрительно относился к его склонности к форме Джар’Кай. И этим джедаем был… — Скайуокер?.. — шокировано спросил Кэл, обернувшись к магистру Кеноби и смотря на него круглыми глазами. — Он был отцом?.. — Тише, — лишь строго сказал мужчина и оглянулся. — В нынешнее время даже стены имеют уши. Но заметив как поник взгляд юноши, он вдохнул и еле слышно добавил: — Да, мой бывший ученик… Он отец Люкерии, но никто не должен об этом знать, ты понимаешь, падаван? Если об этом пойдет даже слух… Кэл сжал челюсти и отрывисто кивнул. — Я клянусь своей жизнью, что этот секрет не покинет моих уст, магистр, — твердо сказал он. Кестис имел ввиду каждое слово, хотя он все еще был поражен, что рыцарь Скайуокер нарушил кодекс, причем столь радикально. А опустив глаза и увидев пару доверчиво распахнутых голубых глаз, и чувствуя теплые пальчики в своей ладони, он даже не думал возмущаться.