Сердцебиение

Девятая Сестра выдохлась. Она чувствовала, что бой проигран, и что ее смерть неминуема. А все потому, что проклятая Вторая Сестра ее не предупредила, что с этим хилым падаваном был еще один джедай, да еще какой! Сам магистр Кеноби, великий генерал и член Совета джедаев! Знаменитый переговорщик, которому в бою почти не было равных. И он стремительно ее уничтожал. Падаван почти не участвовал в бою. Он был бледен и явно ранен, так что убить его было бы проще простого, но для этого нужно было к нему хотя бы подойти! А Кеноби не давал ей не то что подойти к рыжему, он ей вдохнуть не давал. — А для старика ты хорош! — прохрипела она, с трудом избежав удара голубого меча. Мастер Соресу был быстр и безжалостен. Он уже дважды ее ранил, из-за чего ее левое плечо было почти бесполезно, и ей приходилось драться одной рукой, к тому же он был ловок и грациозен, а она на его фоне была слишком громоздка и неповоротлива. Да и рана в боку, которая все еще дымилась, доставляла массу неудобств. Но она не была готова сдаться! Девятая не хотела умирать. Она хотела отомстить проклятой Второй Сестре, которая была полна ехидства в их последнюю встречу, точно зная, что ее ждет при встрече с Кестисом. Точнее, кто. Она хотела принести голову Кеноби лорду Вейдеру на блюде, ибо знала, как тот жаждал найти генерала. Ох, если бы она это сделала, ее бы тут же ждал пост главного инквизитора! И все бы остальные братья и сестры склонились перед ней. Может, даже лорд Вейдер взял бы ее в подмастерья. Научил бы истинной мощи Темной стороны, а не тем крохам, которые он давал всем служителям Инквизитория. Она ненавидела, как все инквизиторы, лорда Вейдера, завидовала ему, боялась, но в то же время уважала. Он был тем идеалом повелителя ситхов, которым ей хотелось бы быть. Ситх одним своим присутствием внушал страх и ужас, был непобедим в бою, и этому можно только завидовать черной завистью, которая так же помогала ей подпитывать свои силы и тренироваться с большим усердием и старанием, чтобы однажды победить. И это было бы не так уж и стыдно, если она бы все же встретила смерть, но в поединке с ним, а не с этим ничтожным… — Аааа! — завопила Девятая, неверяще смотря на то, что осталось от ее руки. Ей не в первой было терять конечность, но лишиться руки от меча полубессознательного падавана, который неожиданно появился сбоку от нее, было унизительно! Она с яростью посмотрела на рыжего сосунка, который встал слева от Кеноби и принял знакомую стойку Джар’Кай, заведя одну руку с мечом за спину, а другую выставив перед собой, как щит. Из его носа текла кровь, он был бледен, но в его зеленых глазах горели решимость и упрямство, которые еще больше взбесили Девятую, перед глазами которой упала красная пелена, и с криком, полным ненависти, она кинулась вперед, совершенно забыв о Кеноби. Зря. Девятая даже не успела моргнуть глазом, как падаван перед ней сделал сальто ей за спину и нанес удар, от которого она взревела, а Кеноби, вытянув руку вперед, толкнул ее с помощью Силы прямо в пропасть, которая простиралась под Первым древом, священным деревом врошир, столь почитаемым вуки. Ее последний вопль эхом разнесся по джунглям, поднимая в воздух стаи испуганных птиц, да так и затих где-то внизу, как только ее тело врезалось в острую макушку одного из сухих деревьев внизу. Ее последняя мысль, пока она захлебывалась кровью, нанизанная на ветку, как жалкая свинья, была о том, как же она все-таки ненавидела Вторую Сестру. Но и она в конце концов растворилась в пучине боли и унижения, после чего Девятая Сестра, некогда известная как Масана Тайд, испустила дух.

***

— Мммм, — застонал Кэл, едва Девятая Сестра исчезла из виду. Он выронил мечи, один принадлежал его учителю, а другой магистру Кеноби, который отдал его ему, когда инквизитор выбил первый из его рук, и тяжело опустился на землю, прислонившись спиной к поваленному бревну. Кестис с самого начала, едва они приземлились на Кашиике после того, как получили сообщения от Мари, и он покинул корабль, оставляя истощенную звездочку спать дальше, ощутил, что это плохо кончится. И чем дальше он от «Богомола», тем хуже ему становилось. Сначала была легкая головная боль, которая усиливалась по мере того, как он и магистр Кеноби, который пошел с ним, углублялись в джунгли Кашиика. Потом пришел зуд, а его ноги горели от желания развернуться и бежать назад. И горели не только ноги. У него буквально поднялась температура к тому моменту, как им повстречалась птица шиио. Кэл чувствовал, как с него тек пот, а тело пылало огнем. Он редко болел, но те пару раз, когда все же подхватил простуду, помнил четко и лихорадку ни с чем не спутает. А еще была жуткая слабость, из-за которой он чуть пару раз не полетел вниз, ибо его пальцы просто не выдерживали веса его тела, когда они перебирались с ветки на ветку. И сердцебиение. Оно бухало у него в ушах, да так громко, что он не мог точно понять, чье оно. Его или звездочки. Или оба сразу. Узы, по которым оно разносилось, дрожали от натуги, словно из-за того, что они наконец встретились лично, они хоть и стали крепки, но на дальние расстояния больше не могли растягиваться. Или им не давали. Кэл подозревал, что звездочка сама бессознательно, но тянула его назад. Но он не мог ее винить. Ей пять, и она, очевидно, видела его смерть от руки Второй Сестры. Так что ее испуг был понятен. К тому же она спала, когда он ушел, и сейчас вполне, проснувшись, могла вновь испугаться. Ему даже было приятно, как бы это странно не звучало с учетом того, как ему сейчас плохо, ведь давно уже никто так за него не переживал. — Кэл? Кэл! — донесся до него, словно сквозь вату, голос магистра Кеноби, который, вероятно, звал его уже не в первый раз. Кестис был искреннее рад, что тот его не оставил и пошел с ним, хотя и не должен был. Магистр вполне мог остаться на «Богомоле» со своей подопечной, но пошел с ним. И тем самым спас его. Кэл не идиот и понимал, что в своем состоянии он не только до верха древа бы не добрался, он бы уже утонул в местных болотах. Про бой с Девятой Сестрой и говорить нечего. Она бы его убила еще в первые секунды их встречи. — Спасибо, — прохрипел Кэл, благодарно смотря на присевшего перед ним мужчину. Он самоуничижительно усмехнулся и добавил: — Если бы не вы, мне бы пришел конец. Ему было стыдно, что из многих талантливых учеников в Ордене, рыцарей и даже мастеров выжил именно он. Магистру Кеноби, наверное, тоже было неприятно это осознавать. Он уж точно предпочел бы, чтобы здесь был его падаван — блестящий рыцарь Скайуокер, а не Кэл, который даже помочь толком не мог. «А я еще хотел воспитать новое поколение джедаев. Идиот!» — уныло подумал Кестис, который даже сдвинуться места не мог, так он был раздавлен. — Это не так, юноша, — строго сказал магистр Кеноби и внезапно схватил его за подбородок, заставляя тем самым поднять взгляд. — Ты бы и сам справился, но… Люкерия тебя тянет к себе, да? Это ведь поэтому тебе так плохо? Тут он нахмурился и, вероятно, ощутив жар от его кожи, отпустил его подбородок, и коснувшись его лба тыльной стороной ладони, воскликнул:  — Да ты горишь! — Ей страшно, — немного невнятно пробормотал Кэл, в тайне наслаждаясь удивительно прохладной рукой магистра на своем лбу. — Это не повод так тебя мучить, — хмуро сказал магистр Кеноби и себе под нос, явно не для ушей Кэла, пробормотал: — Вся в отца. Такая же притяжательная и цепкая. Эх… — Но вы все равно ее любите, — тихо сказал Кэл, который уже мало контролировал, что вылетало из его рта. Он прикрыл глаза и откинулся на бревно за своей спиной, чувствуя, что еще немного и он отрубится прямо здесь. Оби-Ван, который до сего момента обеспокоенно смотрел на молодого падавана, к которому невольно, но успел прикипеть, еле слышно фыркнул. Этот парень и не представлял себе, как прав… — Это все скайуокерские гены, юный Кэл, силу которых ты только начинаешь на себе испытывать, — внезапно откровенно сказал Кеноби и сел, прислонившись к бревну, рядом с парнем. — Представители этого семейства у любого человека вызывают вольно или невольно сильные чувства, как ты с ними не борись. Будь то любовь, привязанность или… ненависть. Поверь. Еще никто не остался равнодушным в их компании. Кэл приоткрыл глаза, вяло поразившись прямотой магистра, и уверенно сказал: — Вы любили своего падавана. Это чувствовалось в голосе магистра даже без всякой Силы. Кэл даже позавидовал. Обычно мастера и ученики хотя и проводили друг с другом подчас половину жизни, но привязанность либо не развивали, либо не показывали ее. Кестис знал, что он был дорог мастеру Тапалу, что ясно было показано, когда тот отдал свою жизнь за него, но он так же знал, что тот бы спас и любого другого юнлинга, падавана или рыцаря, который был бы в тот день на их крейсере. Он так же думал, что увидь его мастер сейчас, то был бы разочарован. Он сам в себе был разочарован. — Недостаточно, чтобы спасти, — честно ответил Оби-Ван. Он знал, что говорит сейчас не очень по-джедайски, но на него вдруг снизошел приступ откровенности. Кеноби повернул голову, чтобы посмотреть на истощенного парня, и уже в который раз подумал, как же тот все-таки молод. Мальчишка всего лишь, а уже тащит на себе такую ответственность. Даже Энакин, который был одним из самых молодых генералов и рыцарей, в восемнадцать был еще беззаботен и весел, несмотря на то, что первые десять лет он провел в рабстве. И на него Сила не сваливала защиту маленькой, но очень могущественной девочки в галактике, которая была погружена во тьму. Было, конечно, пророчество, но его вес был вряд ли столь неподъемным, да и время было другое. Более мирное. А еще голокрон. Юный Кэл явно чувствовал, что это его миссия — найти его и спасти всех детей из этого списка. Но это не так! Это была миссия джедаев. Всех из них. Но они облажались. Орден исчез, Избранный пал, война проиграна, а Республика стала прахом. И все потому, что они не заметили, что они стали марионетками хитрого ситха, у себя под носом. «А дети теперь страдают», — устало подумал он. — Мой учитель… — начал вдруг Кэл, не открывая глаз. — Мастер Джаро Тапал, он… Мы были над Браккой, когда вышел приказ 66. Собирались на Майгито отправиться… Но наши солдаты обернулись против нас. Мы пытались сбежать, но уже около спасательных капсул мастера ранили, а все потому, что я замешкался около панели активации. Я элементарно забыл код. Он горько усмехнулся. — Мастер умер у меня на руках. Он за меня умер, но… Я струсил. Я не боролся все эти годы, я прятался, как трус. Увидь он меня сейчас, то был бы… - горько продолжил Кэл, но не смог закончить свой спич от избытка чувств. — Горд, — твердо сказал Оби-Ван, сжав плечо юноши. — Ты был ребенком и ничего бы не смог сделать, кроме как выжить, что, поверь, почти никому из Ордена не удалось сделать. Великие магистры боролись с ситхом и проиграли. Мастер Йода боролся с ним и проиграл. Так что не смей себя винить. И твой учитель тебя бы не стал. Поверь мне. Увидев, как ты отдаешь всего себя, чтобы найти голокрон и спасти детей, которых ты даже не видел, он был бы очень горд рыцарем, которым ты стал. — Я не рыцарь, — со вздохом возразил Кэл, который чувствовал удивительное облегчение от слов магистра. Ему и впрямь стало даже… легче, что ли. Будто вес на его плечах стал немного, но легче. В конце концов, раз уж такой мудрый джедай верит в него и не винит, то грех продолжать самобичевание. Оби-Ван пару секунд пристально смотрел на рыжеволосого парня и вдруг резко встал. — Но ты им будешь, Кэл Кестис, — уверенно сказал он, хотя внутри у него все подрагивало. Кеноби все еще опасался брать нового ученика и не хотел нести ответственность еще и за парня, но… Ради чего он тогда помогает искать голокрон, если не ради того, чтобы воскресить Орден? Оби-Ван осознавал, что именно ему придется учить целое новое поколение, если все выгорит. Мастер Йода, конечно, еще есть, но он чувствовал, что для того, чтобы выковырять старого мастера с болот, где он осел, придется очень постараться. И он постарается. Вина за смерть предыдущего поколения джедаев была на нем так же, как и на Вейдере, и на остальных членах Совета, которые не опознали в Палпатине ситха, пока не стало поздно. Но для того, чтобы собраться и обучить новое поколение, нужно вновь вспомнить, как учить хотя бы одного падавана, а Кэл Кестис более чем был достойной кандидатурой. Да и Люкерии нужен настоящий защитник, а не недоучка, так что… — Вставай, — приказал Оби-Ван, и резко дернув на себя парня, который вяло взял его за руку, он торжественно спросил: — Кэл Кестис. Я хотел бы взять тебя в ученики и закончить твое обучение, чтобы ты стал полноправным рыцарем-джедаем. Согласен ли ты принять меня в качестве учителя? Кэл моргнул, а его сердце сначала запнулось, а потом разогналось до предела. Он не верил в то, что слышал. Просто не верил. Ведь… Это же сам Оби-Ван Кеноби! Это же все равно, как если бы ему предложил стать падаваном мастера Йоды. И даже круче. Особенно в нынешнее время, когда настоящих мастеров в принципе не осталось. «Ну и чего ты тогда молчишь, идиот?!» — обругал себя он, чувствуя волнение, которое не чувствовал даже тогда, когда стал падаваном мастера Тапала, и наконец, заикаясь, ответил: — Д-да. Конечно! Я согласен! Оби-Ван улыбнулся, видя, как зеленые глаза парня загорелись детским восторгом, несмотря на его плохое самочувствие, и игнорируя чувство, будто он каким-то образом предал Энакина, заменив его другим падаваном, сжал плечо Кэла. Тут их разговор прервало громкое курлыкание птицы шиио, которая неожиданно появилась из-за веток, которая выразительно положила голову на настил, как бы говоря: садитесь уже. Кеноби поднял бровь и, хитро посмотрев на своего нового падавана, со смешком сказал: — А вот, кажется, и наш транспорт, который нас домчит обратно к «Богомолу». Птица согласно замотала большой головой, а Кэл засмеялся. А потом вновь застонал и поморщился, вновь чувствуя, как его тело и Сила подгоняли его вернуться на корабль. К звездочке.