Сердцебиение

Когда Кэл проснулся, он чувствовал себя куда лучше. Он лишь смутно помнил, как летел с магистром… учителем Кеноби (Кестис все еще не мог до конца поверить, что у него вновь есть мастер) на птице шиио, а потом он, вроде, доплелся до «Богомола»… И пустота. Кэл искреннее надеялся, что он не хлопнулся в обморок, и просто не помнит, как дошел до своей койки, а то позору не оберешься. Вдруг он понял, что его левый бок куда теплее, чем правый. Более того, кто-то рядом с ним тихо сопел. Чувство было непривычно, ведь он привык спать один, но не неприятное, а обычно это означало… — Ну, привет, — тихо сказал он, открыв глаза и увидев то, что в принципе и ожидал. Свернувшуюся рядом с ним звездочку. Она была замотана в покрывало с ног до самого подбородка, которое ей вручил Гриз, а ее волосы были стянуты в две косы и завязаны голубыми лентами. И откуда только они здесь взялись?.. Кэл рассеяно коснулся ленточек правой рукой и медленно перевернулся на бок, чтобы не потревожить девочку. Он спустился чуть ниже, согнув ноги в коленях, и теперь его лицо было прямо напротив лица спящей девчушки. Парень рассеянно коснулся одной из косичек и, не желая будить сладко сопящего ребенка, решил погрузиться в медитацию, чего он уже давненько не делал. Ему нужно было сейчас, как никогда сильно, отпустить эмоции в Силу, которых за последние недели было столько в его душе, что и не счесть. От растерянности, горя и страха до злости, удивления и счастья. Гонки на Маластаре отдыхают. Но едва он прикрыл глаза и погрузился в легкий медитативный транс, как оказался… посреди пустыни. Он не бывал на планетах, подобных этой, но ему здесь почти сразу не понравилось. Кэл знал, что это видение или что-то вроде того, но тем не менее он чувствовал жар двух солнц, висевших высоко в голубом небе, и ощущал песок, который, едва он сделал пару шагов, успел забиться ему в сапоги. Он поморщился и, остановившись, снял обувь, чтобы вытряхнуть оттуда надоедливые кусочки кварца. На столь пустынных планетах он хоть и не бывал, но песок ненавидел. — Дурацкий песок, — пробормотал он себе под нос. — Вечно он… — …забивается повсюду, — закончил мелодичный женский голос за его спиной, а потом мягко рассмеялся и добавил: — Мой муж тоже так всегда говорил. Кэл облизал вдруг пересохшие губы и, быстро надев обратно сапог, обернулся. И даже замер от удивления. Перед ним стояла красивая женщина. Очень. Невысокая, темноволосая и кареглазая. Она была облачена в синее платье, которое довольно неуместно смотрелось на фоне этого унылого ландшафта, а в ее кудрях были живые, мелкие, белые цветы, которые, опять же, довольно странно выглядели в этом засушливом климате, где нет ничего живого. Несколько мгновений он, как дурак, смотрел на незнакомку, пока вдруг не понял, что уже видел ее. Но не в живую, а по головиду, это была… — Сенатор Амидала, если не ошибаюсь? — робко произнес Кэл, не понимая, почему в видении от Силы ему привиделась сенатор, которая погибла в самом рассвете сил. Он видел ее похороны, которые транслировали даже в такой дыре, как Бракка, и чувствовал печаль, ведь она была одной из немногих политиков, которые ему нравились, и была той, кто действительно пытался закончить войну мирным путем, а не голосовал за продолжение бесконечных боев. Против воли его глаза метнулись к ее животу. Кэл видел, что во время похорон, а видел он ее именно в этом платье, она явно была беременна, и еще более горько было ему, ведь все говорили, что это джедаи убили ее. Молодую женщину, носящую дитя. Они защитники мира!... Но все были готовы поверить, что они чудовища. Но ее живот был плоским, без каких-либо следов ребенка, который так и не увидел свет. «Естественно, это же видение, идиот!» — отругал себя он. — Не ошибаешься, юный Кэл, — ответила тем временем женщина, подойдя ближе к нему и отчего-то до боли пристально смотря ему в лицо, отчего он невольно смутился. Ему не приходилось лично встречаться с политиками, даже если они и мираж от Силы, и оттого ему было неуютно. Она наклонила голову набок и произнесла: — Значит, ты и есть тот, кто первый услышал, как бьется сердце моей дочери. Кэл моргнул. Что?.. — Вы… — начал он и прищурился. — Вы мать звездочки? Кэл чертыхнулся и поправился:  — То есть Люкерии? Вот уж сюрприз. Он, конечно, особо не думал на тему того, кто был матерью маленькой белокурой девчушки, которую ему поручила Сила защищать. Ему хватало и того, что он знал, кто ее отец, но… Как-то сенатора он не ожидал. Совсем. Сенатора, которая, вроде как, погибла, так и не родив. Ха!.. Амидала вдруг мило улыбнулась, и ее пристальный взгляд перестал казаться столь нервирующим. — Звездочки? — нежно сказала она, словно пробуя прозвище на вкус. — Вот, значит, как ты ее зовешь. Мне нравится. Внезапно женщина нахмурилась и обеспокоенно спросила:  — Она в порядке? С моей девочкой все хорошо? Кэл, который все больше и больше терялся и не понимал, что Сила пытается сказать ему этим странным видением, все же честно ответил: — Д-да, она… Она замечательная. Сенатор кивнула, а ее глаза подозрительно заблестели, несмотря на улыбку на ее устах. — Это хорошо, — рассеянно сказала она, а потом ее взгляд резко стал серьезным, и женщина добавила: — Ты должен ее беречь, Кэл Кестис. И защищать. Брюнетка странно заозиралась и торопливо произнесла:  — У нас мало времени. Я бы хотела о многом тебя попросить, ведь другого шанса у меня может не быть… Кэл закусил губу, все больше понимая, что ему привиделся не мираж, и что он в самом деле каким-то образом говорит с мертвой матерью его звездочки, и порывисто сказал: — О чем? О чем вы хотите меня попросить? Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах. Сенатор вновь печально улыбнулась. — Сила, кажется, любит иронию, — тихо сказала она, и сделав еще один шаг вперед, женщина тихо добавила: — Ты и впрямь очень похож на Энакина. Не внешне, но характером. Амидала тяжко вздохнула и, одарив его тяжелым взглядом, произнесла:  — Не дай ему взять над тобой верх, Кэл. И не упади во тьму. Заботься о моей дочери и… Отвези ее на Набу. Она знает о том, кто был предками ее отца, но с моей стороны… Она не знает никого. Даже мое имя, боюсь, ей неизвестно. Вот и все, пожалуй, о чем я тебя прошу. Остальное придет со временем, и над этим я, увы, не властна. Тут поднялся ветер, и образ женщины стал словно истончаться. — Ваше имя… — крикнул он сквозь гул ветра, которого мгновения назад еще не было. — Как вас зовут?.. Кэл чувствовал, что еще немного и он вернется в реальный мир, но ему нужно было узнать имя сенатора. Он ведь лишь знал ее так называемое «королевское» имя — Амидала, которое та получила, став королевой Набу — планеты, которая была в секторе Чоммель, представителем которого женщина была в Сенате. — Падме Наберри, — прошептала брюнетка, но Кэл ее все же услышал, и вдруг он замер от ужаса. Пространство, которое более не напоминало пустыню, а лишь черную и непроглядную пустоту, наполнилось нестерпимым холодом и звуком. Звуком, который он слышал лишь через головид, но который даже так в любом существе вызывал ужас. Киш-кош. Кэл широко распахнутыми глазами видел, как за спиной сенатора появилась высокая тень цепного пса императора — Дарта Вейдера, и как бы ни хотел закричать ей — беги, или еще что-либо сделать, но он не мог. Все его тело застыло, а сознание явно торопилось вернуться к реальности. — Ангел?.. — услышал он напоследок глухой, роботизированный голос, обращенный к также замершей женщине, прежде, чем видение окончательно потеряло фокус, и его глаза распахнулись. Он сделал глубокий, рваный вдох и первым же делом наткнулся на широко распахнутые голубые глаза напротив. Они одновременно моргнули, и Кэл ощутил, как по узам, которые их связывали, к нему пришла волна утешения. Это была немного неловкая ласка, звездочка явно не привыкла намеренно передавать какие-либо эмоции другим, ментальные изображения, кажется, ей легче давались, но это было словно бальзам для его души. Кэлу стало сразу тепло и спокойно, а страх перед мимолетным образом чудовища, которое было главным преследователем всех джедаев, отступил. — Спасибо, — тихо сказал он и едва заметно улыбнулся. Девочка тоже улыбнулась, а потом сочувственно спросила:  — Кошмар? У меня тоже бывают. Кэл не удержался и поморщился. Его коробило оттого, что такая кроха и уже знает, что такое кошмары, и со знанием дела сочувствует ему, восемнадцатилетнему парню, который должен ее защищать. На несколько минут между ними повисло уютное молчание. Это так чудно, но Кэл еще ни с кем не чувствовал себя так. Спокойно, безмятежно даже и комфортно. За последние пять лет точно. Ему не хотелось бежать, он не чувствовал нужду в том, чтобы оглянуться через плечо, и даже не хотел двигаться. Он знал, что мало людей скажут подобное о компании ребенка, но не Кэл. Для него это было… как дышать. Точно. Именно так и было. Будто весь он был создан для того, чтобы Люкерии было уютно с ним, а ему с ней. Наверное, нашлись бы те, кто осудил его. Ведь ей всего пять!.. Но ничего предосудительного по отношению к звездочке он не испытывал. Да Кэл сам любому, кто подумает что-то не то о ней, горло перегрызет! — Я не хотела, — еле слышно сказала девочка, первой нарушив тишину. Она закусила губу и смотрела на него сквозь ресницы. — Прости… Кэл нахмурился. — За что ты извиняешься? — непонимающе спросил он. Люкерия вздохнула. — Это из-за меня тебе было плохо, — печально выдала Люкерия. — Мне дядя Бен сказал. Прости… Просто когда я проснулась, тебя не было, и я почувствовала, что ты в опасности, и!.. Закончить она не успела свой спич, так как Кэл просто обнял девочку, прижав ее к груди, и хмуро пообещал себе поговорить со своим новым учителем насчет того, что он лезет не в свое дело. Он даже не понял, что разозлился на магистра Кеноби, которого бесконечно уважал и которым восхищался. Его инстинкты восстали, и Кэл лишь хотел защитить звездочку, вот и все. — Не бери в голову, звезда моя, — тихо, но твердо сказал он в белокурую макушку. — Твой дядя Бен мудр и умен, но не все его слова стоит принимать на веру. Насчет меня уж точно. Ты не причинила мне боли, я просто устал. Вот и все. Он поцеловал звездочку в макушку и услышал, как девочка тихо засопела, но кивнула, давая понять, что приняла его слова к сведению. Чувство вины, которое Кэл чувствовал от нее благодаря их узам, правда, никуда не делось, но он наделся, что она, как и все дети, быстро отвлечется от этого и забудет. Но не забыла. Люкерия стала тихой и печальной, и даже когда они приземлились на Акзиле*, мирной и далекой от столицы планете, чтобы оставить детей, которых они спасли, в местном приюте, так как всех родственников у них убили во время похищения, она все так же была подавлена. И только когда она увидела огромный водоем в центре небольшого городка, который был также столицей планеты, ее глаза стали огромными, а рот восхищенно открылся. — Нравится? — спросил Кэл, присев рядом с ней, и посильнее натянув на лицо капюшон. Они были во Внешнем кольце, но все же. Кто его знает, инквизиторы вполне уже могли объявить награду за его голову. Зеффо тоже ведь была далекой от центра планетой, как и Бракка, но его и там нашли. К тому же им все равно пришлось бы приземлиться, чтобы пополнить запасы. Еды у них было предостаточно, но вот другой одежды для пятилетней девочки у них не было, а она не могла вечно ходить в подпоясанных поясом туниках Цере, да и сам Кэл, стремительно убегая с Бракки, потерял все свои немногочисленные пожитки. Ничего ценного, кроме меча, который всегда был с ним, он не потерял, но все же. И хотя ему и магистру Кеноби претило использовать Силу, чтобы добыть денег, но каким-то иным способом заработать кредиты у них сейчас не было времени. — Я никогда не видела столько воды, — завороженно сказала звездочка и, наклонившись вниз, робко коснулась гладкой поверхности. — По-настоящему. Не во сне. Кэл поднял бровь, чувствуя восторг ребенка через связь, из-за чего его губы против воли изогнулись в улыбке, и с любопытством спросил: — И часто тебе снятся водоемы? Его удивлял подобный восторг ребенка, хотя он думал, что в нем было слишком много потрясения. Будто… — Ты ни разу не видела озер, верно? — добавил Кэл, прищурившись смотря на девочку, которая тут же отрицательно замотала головой. — Я жила на Татуине, там есть только песок, песок и… — начала Люкерия, все еще неверяще окуная руки в прохладную воду. — …песок, — закончил Кэл и сочувственно покачал головой. Он лично никогда не был на Татуине, но слышал о нем. Пристанище бандитов, торговцев спайсом и хаттов. Место, где царствовало рабство и… Вдруг он впервые осознал, что Герой без Страха был рабом. Как-то прежде эта информация просто растворилась в потоках его сознания под давлением того, что в тот момент было куда важнее, но сейчас он вспомнил об этом. И еще больше зауважал его. Пережить такое… — …но я часто вижу во снах другие планеты, — продолжила тем временем Люка, рассеяно шевеля пальцами, которые были погружены в воду. — Там бывали большие речки и маленькие, но я знала, что они не настоящие. Но одно место мне запомнилось особенно сильно. Там были красивые луга, зеленые-зеленые, по ним бегали странные зверушки, большие и неуклюжие, а со скал падала вода, прямо в озеро, похожее на это… — Это называется водопад, — мягко подсказал Кэл, тоже опустив руки в воду. — Да, — выдохнула девочка и по слогам выговорила новое слово. — Во-до-пад. Там было красиво… Хотела бы я там побывать. — Побываешь, — твердо сказал Кэл, поймав голубой взор звездочки, в котором умещались целые океаны. — Обязательно побываешь. Люкерия наклонила голову на бок и мило улыбнулась, а дыхание Кэла на миг замерло в горле. В этот миг девочка была очень похожа на свою мать, и однажды он обязательно ей скажет об этом. Или еще лучше, выполнит просьбу ее родительницы, безвременно почившей, отвезет ее на Набу, и ей об этом скажут родная бабушка, дедушка, а может, тетки или дядьки. Он не знал, кто еще остался в живых из семьи сенатора, но он найдет их. Ради звездочки. Как впрочем и все, что он делал в последнее время.