Сердцебиение

Дарт Вейдер был в растерянности. Не самое для него знакомое чувство за последние пять лет точно. А все дело было в странном видении, которое его посетило по пути на Нур — водную луну, где находился Инквизиториум. Честно говоря, он даже не пытался поймать проблеск будущего или что-то подобное. Лишь хотел дать отдохнуть своему искалеченному телу. Сон ему более был почти недоступен, но ему хватало и медитаций. Но в этот раз с самого начала что-то пошло не так. В принципе с того момента, как несколько дней назад произошло это странное колебание в Силе, которое почувствовали, наверное, все одаренные галактики, все было не так. Светлая сторона стала сильнее. Это казалось невозможным, не могло появиться за раз много форсъюзеров, столь глубоко укоренившихся в свете, но тем не менее, тьма, царившая в галактике с рождения Империи, поколебалась и стала более… зыбкой. Этот неизвестный источник Светлой стороны пылал, как новорожденная звезда, и ослеплял. Император был в ярости и приказал ему найти этот раздражитель, который нарушил густое зарево Темной стороны, но Вейдер не знал, где искать этот источник. Он искал в Силе ответы, но та молчала. Он послал шпионов и дроидов, но все было тщетно. Он отправил инквизиторов, но… Ничего. Хотя Вторая Сестра послала ему зашифрованное сообщение, в котором говорилось, что у нее есть важная для него информация, и ей действительно лучше быть важной, иначе ей конец. Впрочем, у Вейдера были догадки, кто в этом замешан. Кэл Кестис. Тот самый юнец, одно упоминание имени которого вызвало чувство… опаски в ситхе, и который стремительно превращался из мелкой неприятности в большую проблему. Сначала это был просто мальчишка, которого нужно было уничтожить, а теперь он был беглецом, который весьма успешно продвигался в своих поисках голокрона, новость о котором Вейдер пока решил утаить от учителя. Он не знал даже почему. Из опасения, что, получив армию податливых чувствительных к Силе детей, тот избавится от него? Возможно. Но не голокрон его сейчас тревожил, а видение, которое ему послала Сила. Хотя это было даже не видение, а так, мимолетный образ, но… Там был его ангел. Все такой же прекрасный и завораживающий, каким он ее помнил. Не туманный лик, чьи черты уже стали стираться из его памяти, не эхо его воспоминаний и не безжизненное голоизображение. Это была именно она. Вейдер даже почти мог ощутить запах цветов, которые были в ее шикарных кудрях. Она была настоящей. Каждая черточка ее лица, каждая родинка, каждая прядь ее волос и складка на ее платье, в котором ее проводил в последний путь народ Набу, были четкими и ясными и отпечатались на сетчатке его поврежденных глаз. Как и испуг в ее карих глазах, когда она обернулась и увидела его, и печаль. Падме была реальной, и она не ожидала его увидеть на туманной плоскости Силы, в котором они на миг встретились. В отличие от Кэла Кестиса!.. Его жена говорила с этим проходимцем, с этим мальчишкой, она явилась ему, а не законному мужу! Но почему?!.. Вейдер был уверен, что Падме в жизни не говорила с этим жалким ребенком и не знала его. Так почему же она смогла связаться с ним? И что она ему сказала? Раскрыла истинную личность Вейдера? Молила сделать то, что не сделал проклятый Кеноби?.. «Энакин, ты идиот? Твоя жена бы никогда этого не сделала», — вдруг ворвался в его разум мужской голос, который в первый миг Вейдер даже не узнал, хотя он и показался ему знакомым. Он яростно развернулся, прекратив сверлить взглядом вспышки звезд за транспластиловым окном, и оглядел свой кабинет. — Кто здесь? — гулко рыкнул он и потянулся к своему поясу, на котором висел его меч. — Покажись! С минуту в комнате висела тишина. Ничего не двигалось, даже он, и даже потоки воздуха, казалось, замерли. — Ох, Энакин… Что же ты натворил? — пронесся по комнате голос, вслед за которым раздался тяжкий вдох, и… прямо перед ошеломленным Вейдером вдруг замерцал воздух, и не прошло и секунды, как перед ним появилась голубая и полупрозрачная высокая фигура. Почти такая же высокая, как и он, но самое главное, до зубного скрежета знакомая, хотя Вейдер и видел ее в последний раз восемнадцать лет назад. — Квай-Гон Джинн, — прошипел он. Ситх был поражен, но в его голосе это не отразилось, ибо вокодер был не способен передавать его эмоции, а лицо было скрыто за маской. — Как это возможно? Ты мертв! Мастер Джинн сложил руки на груди и иронично поднял бровь. — С Силой возможно все, — сказал он и выразительно оглядел грозного ситха. — Хотя ты этого все еще не осознал до конца, Энакин. Или забыл?.. Дарт Вейдер рыкнул и, невольно копируя позу этого наглого призрака, сложил руки на груди, перестав хвататься за меч, ибо убить второй раз Джинна он вряд ли сможет, холодно сказал: — Не называй меня этим именем! Скайуокер был слаб, и теперь он мертв! А теперь ответь мне: почему ты здесь? Неужто больше некого преследовать? Как бы мне ни было противно, но я знаю, что… Тут он замер и с ненавистью выплюнул:  — Кеноби все еще жив. Так и иди к нему, чтобы читать свои бесполезные нотации, а меня оставь в покое! — Оби-Ван еще не готов меня увидеть, — спокойно сказал мастер Джинн, не двигаясь с места. — А вот ты — да. Я почувствовал, что пришло время, что я тебе нужен, и явился. Вейдер, который уже прошел мимо призрака к двери, что отправится на мостик, замер и медленно развернулся. — Ты. Мне. Не. Нужен, — прорычал он, выделяя каждое слово и чувствуя непреодолимое желание задушить этого наглого джедая. Вейдер даже поднял руку, но почти сразу отпустил ее, не желая выглядеть идиотом перед уже и так мертвым джедаем. Но Квай-Гон лишь поднял бровь. Его явно не впечатлила его ярость, как и то, что все вокруг задребезжало и зашаталось под весом злости ситха. — Тогда бы ты меня не видел, — просто сказал он. — К тому же разве не ты только что хотел увидеть… — …не тебя! — громко сказал Вейдер, указав пальцем в призрака. Лицо Джинна смягчилось. — Я знаю. Ты хотел увидеть юную Падме, — тепло, но с ноткой грусти в голосе сказал он. Слова «теперь вечно юная» так и повисли в воздухе, но джедаю и не нужно было их говорить. Вейдер и сам все это знал. — Но она не придет. Мне жаль, но это так. Вейдер резко отвернулся и вновь отошел к окну. Ему было больно от этих слов, но он знал, что заслужил этого. — Она меня ненавидит? — тихо сказал он, проклиная себя за то, что показывает свою слабость перед джедаем, но он, может быть, единственный, кто теперь может ответить на этот вопрос. Квай-Гон также проследовал к окну, совершенно бесшумно пройдя через комнату, и встал рядом с ситхом. — Не в этом дело, — туманно ответил он. Шлем Вейдера повернулся к джедаю, и спустя один цикл его респиратора он прошипел: — А в чем же тогда? Он ненавидел эту дурацкую привычку джедаев говорить загадками или уворачиваться от прямого вопроса. — Ты любил ее, и между вами определенно была духовная связь, но уз Силы между вами не было, как и уз крови, — загадочно ответил Квай-Гон. — А без них труднее связаться с живыми. Невозможно даже. Кулаки ситха сжались, и он со злостью воскликнул: — Но этот юнец Кестис ей никто! У них нет общей крови, и между ними нет ментальных уз и не было! Я бы знал! Я бы почувствовал! Тут по транспастилу поползли трещины, и завыла сигнализация. Сила вокруг Вейдера забурлила и стала судорожно извиваться, а образ Квай-Гона стал мерцать. Ему явно было трудно находиться рядом с кипящим от злобы и погруженным в Темную сторону ситхом, поэтому он вздохнул и тихо прошептал: — Ты слышишь лишь то, что хочешь слышать, и не слышишь то, что по-настоящему важно. Открой себя Силе, Эни. И слушай… После чего он окончательно растворился, оставляя позади разочарованного и злого ситха, который издал яростный вопль, а немногочисленная мебель вокруг него разлетелась в щепки.

***

Оби-Ван вздрогнул и открыл глаза. Он сидел в небольшой каюте, которую ему любезно предоставил капитан-латеронец на «Богомоле», наконец чувствуя себя цивилизованным человеком после пусть и звукового, но душа, переодетый в чистую одежду, и медитировал. Или пытался. Волна ярости, которая пронеслось в Силе, как песчаная буря, не дало ему погрузиться глубже в ее потоки, и ему не нужно было думать, чья она. Обрывки ученической связи, которую разделяли он и Энакин, как обрезанные и оголенные провода, заискрились и забились на краю его сознания, и Кеноби даже думать не хотел, кто оказался в этот раз жертвой недовольства ситха. Вообще-то, он ждал юного Кэла, чтобы они могли провести первую совместную медитацию и создать поверхностную, но обязательную ученическую связь, с которой всегда начинается обучение любого падавана, и облегчает обучение в дальнейшем. А пока его не было, пытался немного расслабиться и отпустить свои эмоции в Силу. В конце концов, сейчас они направлялись на Датомир, где царила Темная сторона, и ему хотелось быть готовым к этому путешествию как можно лучше. Посему Оби-Ван хотел укрепить свои ментальные щиты и упорядочить свое сознание, но ярость Вейдера не дала ему этого сделать. Кеноби вздохнул и бросил взгляд на часы. Молодой Кэл уже должен был… Тут раздался стук в его каюту, и Оби-Ван махнул рукой в сторону двери. Та молча распахнулась перед рыжеволосым юношей, и он, смущенно моргнув, вошел внутрь. — Извините, я опоздал, — тихо сказал Кэл и сел в позу лотоса напротив магистра. Вообще-то он не чувствовал за собой вины, да и… да и опоздал он буквально на пару секунд!.. Но не мог не извиниться перед мужчиной. Чувство приличия просто не позволяло. — Хмм, — задумчиво протянул Оби-Ван и поднял бровь. — Я так понимаю, наш капитан все еще в ужасе от полета в логово ведьм? Кэл усмехнулся и слегка кивнул. Он не удивлен, что даже магистр уже слышал стенания Гриза. Они, казалось, были нескончаемыми. Даже Люка уже устала от них, и просто обняв латеронца, она заявила, что он глупый, и бояться не стоит, ведь они же здесь. После чего отправилась спать. Правда, ее заверения сработали лишь на полчаса, и вот успокаивать капитана пришлось уже ему. — Хмм, — вновь протянул Кеноби, а потом прищурился. — Ну, что, молодой Кэл, ты готов? Я знаю, что у тебя есть проблемы с Силой, и погружение в медитацию у тебя вызывает проблемы, но… — Мне уже лучше, — перебил его Кэл. — За последние дни я все лучше и лучше себя контролирую, а связь с Силой уже не столь болезненна. — Значит, ты готов? — серьезно спросил Оби-Ван. Кэл сглотнул, но кивнул и довольно спокойно сказал: — Да, я готов. После чего они одновременно закрыли глаза и погрузились в медитативный транс.

***

— Так не пойдет, — наконец выдохнул Оби-Ван, после целого часа бесполезных попыток создать связь с упрямым парнем. Он понимал, что тот отвык от подобного типа уз, понимал, что связь с Силой у Кэла была долгое время нарушена, но он чувствовал, что тот намеренно не пускал его. — Простите, — тихо сказал Кэл, открыв глаза, но смотреть на магистра он не стал, вперив взгляд в пол. — Просто… — Что? — спокойно спросил Оби-Ван и погладил свою вновь подстриженную бороду. — Что-то не дает тебе покоя. Я чувствую твою неуверенность. — Это не неуверенность, — хмуро сказал Кэл, чувствуя разочарование из-за самого себя. Хотел же стать рыцарем, хотел стать учеником магистра Кеноби… А как выпал шанс, так он взял и облажался. — Просто… Я злюсь на вас и в то же время не хочу этим обидеть… Знаю, что это странно, но ничего не могу с собой поделать. Кеноби поднял бровь. — Ты злишься на меня? — спросил он, гадая, когда и чем мог взбесить парня, и обреченно спрашивая себя: не проклят ли он злить всех своих учеников. Кэл пожевал губу и, немного поразмыслив, тихо произнес: — Зачем вы сказали Люке, что это из-за нее мне было плохо тогда на Кашиике? Она расстроилась… Оби-Ван нахмурился. Это была последняя вещь, из-за которой он думал, что на него мог обозлиться падаван. Это же такая мелочь! Ведь он просто сказал маленькой Люке, что такое поведение неприемлемо, и что Кэл не ее новая игрушка. Вот и все. — Ей пять, и она уже должна понимать, что нужно делиться, — строго сказал Кеноби, при этом чувствуя, как же он мало знает о том, как воспитывать нужно детей. Хотя он все же был уверен, что в этом случае был прав. — Ты не ее собственность, хотя Сила и связала вас узами на Зеффо — это не… — Восстановились, — вдруг поправил его Кэл, все так же смотря в пол и выдергивая нитки из штанины. — Эта связь… Она не появилась на Зеффо. Оби-Ван непонимающе моргнул, а его бровь взлетела вверх. — То есть? — настороженно спросил он. — Ты и раньше чувствовал Люкерию? Но… Он обвел взглядом комнату и тише, скорее себе, чем парню, добавил:  — Я не заметил каких-либо связей в ее разуме за все эти годы… — Это случилось примерно через полтора года после того, как я стал учеником мастер Тапала… — туманно начал Кэл, чей взгляд стал рассеянным. — Я был ранен во время одного из боев, и он настоял на том, чтобы я вернулся в храм. И однажды, лежа в залах исцеления, я… Я услышал его. Сердцебиение. Оно было быстрым и тихим, но таким… Родным, что ли. В первый раз оно быстро затихло, а присутствие… Такое яркое и светлое… Оно исчезло, но я чувствовал, что это не было последним разом. Так и случилось. Буквально через пару дней я вновь его услышал где-то в глубине своего сознания, и после этого оно не затихало. Наоборот. Становилось все сильнее и сильнее… Но это не было плохо. Я уже тогда чувствовал, что я должен защищать это существо во что бы то ни стало. И даже когда я вернулся на поле боя, я все еще его слышал… Я думаю, что я в принципе первый, кто его услышал… Он вздохнул, не видя, как глаза магистра Кеноби удивленно распахнулись, и продолжил:  — А потом случился приказ 66, и… Я по глупости разорвал эту связь. Я не хотел! Но… Там было столько криков. Джедаи вопили от боли и несправедливости, и я просто отреагировал. Чисто инстинктивно, но… Я разорвал ее. Кэл усмехнулся и закончил:  — Но, к счастью, она восстановилась, едва мы впервые встретились. На пару мгновений в каюте повисло молчание. Кэл погрузился в воспоминания о том, как он впервые увидел свою звездочку воочию, а Оби-Ван… был растерян. Он никогда не слышал о подобных видах связи. Да что там, то, что произошло на Зеффо, само по себе было уникальным событием, но то, что юный Кэл был связан с дочерью Энакина, очевидно, когда та еще была в утробе Падме… Это было неслыханно. В этот момент он, как никогда, сильно чувствовал потерю всех тех знаний, что хранились в Архивах храма, и хотел поговорить с мастером Йодой. Но старого магистра не было рядом, а Архивы были либо уничтожены, либо в руках Палпатина, поэтому… — Тебя это не пугает? — спросил Оби-Ван, поймав наконец взгляд зеленых глаза Кэла. — Не тревожит? Ты ведь осознаешь, что если так пойдет и дальше, возможно, ты никогда не сможешь отойти далеко от этой девочки. Если вас связала Сила еще в столь юном возрасте, я думаю… — Я был рожден для этого, — уверенно сказал Кэл, точно зная, что это так и есть. — Я знаю, что кому-то это может показаться странным, но я знаю, что моя судьба — это защищать Люкерию Скайуокер. Сама Сила мне это сказала. Оби-Ван несколько минут пристально смотрел в глаза молодого человека, которые горели решимостью и верой в то, что он говорил, и вздохнул. Может, тот и прав. Кто знает? А если так… Ему ли спорить с Силой?.. — Хорошо, — сказал наконец Кеноби. — Раз уж ты так уверен в своем предназначении, то не мне тебя судить. Или отговаривать. Но все же будь осторожен. — Буду, — с юношеским максимализмом выпалил Кэл, отчего Оби-Ван вновь вздохнул и немного устало повторил: — Хорошо. А теперь ты готов продолжить? Кестис быстро закивал, и они возобновили медитацию с уже куда более успешным результатом.