Сердцебиение

— У меня плохое предчувствие, — сказал Оби-Ван, едва спустился по трапу, и огляделся. Датомир все так же был мрачен, туманен, и безжизнен, как и в прошлый его визит. Красное солнце все так же освещало своим жутковатым светом все вокруг, а присутствие Темной стороны, как и прежде, было гнетущим. Может даже сильнее, чем прежде из-за трагедии, которая разыгралась здесь ближе к концу войны. Его новоявленный падаван, спустившийся следом, был того же мнения. — Жуткое место, — пробормотал Кэл, и ощутив, как девочка, которую он держал за руку, дернула его, опустил глаза. — Кэл, — тихим шепотом сказала звездочка, широко распахнутыми глазами смотря вокруг. — Я знаю эту планету. Она мне снилась пару дней назад. Кестис нахмурился, и присел перед Люкерией. Как показало время, это ребенку не снилось обычных снов, что так же подтвердил его новый учитель, который наблюдал за ней первые пять лет ее жизни. Кошмары тоже были частыми гостями, поэтому ничего хорошего он заранее не ждал. Особенно с учетом того, что ей снилось что-то что происходило или произойдет здесь. Прошлое ей тоже, как выяснилось, снилось. — Что именно ты видела? — так же тихо спросил он, чтобы у Люкерии появилось призрачное чувство уединенности. — Что-то плохое? Звездочка замотала головой, отчего очередная замысловатая косичка, которые ей заплетала Цере, забавно замоталась туда сюда. — Нет, — сказала Люкерия. — Я просто ходила по такой же планете и встретила девушку в красном-черном наряде. Ее звали Меррин. Девочка нахмурилась, и грустно добавила:  — Она была очень одинокая и грустная. Хотя и грубая. Она сказала, что все ее сестры умерли, и… — И?.. — выразительно протянул Кэл, подняв бровь, и краем глаза видя, что учитель немного наклонился в их сторону явно прислушиваясь. — И что их убили джедаи, — насуплено произнесла Люкерия, после чего нахмурила бровки посмотрела сначала на него, а потом на Оби-Вана, и с надеждой добавила: — Но же неправда, да? Кеноби вздохнул. — Да, юная Люка, это неправда, — спокойно сказал он, и подозрительно огляделся. Оби-Ван мог поклясться, что на миг ощутил… что-то. Но все же тряхнув головой, вернул своей внимание к ребенку, и продолжил:  — На самом деле их уничтожила Конфедерация во главе с генералом Гривусом. Кажется, все дело было в конфликте между графом Дуку и его бывшей ученицей — Асажж Вентересс. Я точно не знаю. Но тем не менее, в чем бы не была суть их междоусобицы… Он печально огляделся, и добавил:  — Его результатом стал геноцид Сестер Ночи. Жестокий и бессмысленный. Хотя, судя по всему, не абсолютный и, как минимум, одна сестра выжила. — Вы говорите так, будто вам их жаль, магистр, — вдруг сказала Цере, так же спустившаяся вниз по трапу и обнявшая себя за плечи. — Они же адепты Темной стороны… — Среди них были и дети, — возразил Оби-Ван, и провел ладонь по бороде. — К тому же, технически говоря, они были не совсем адептами Темной стороны, а скорее представителями альтернативной практики. То, что мы называем Силой, они называли магией, и подпитывали ее зеленым туманом, который исходит из недр планеты, так же известным, как зеленый ихор. В общем и целом, они не вредили особо галактике в широкой перспективе, хотя бы потому, что почти никто из них не покидал планету. Цивилизация Датомира по сути была примитивна. У них не было транспорта, который мог пересекать космос, у них не было политического представителя в Сенате, да и вся их политика была проста. Здесь был матриархат, мужчины-забраки, или как их здесь называли Братья Ночи, были их воинами, вассалами, а так же осеменителями, когда возникала нужда продолжить род, а сами Сестры Ночи делились на кланы, и почитали совет старейших сестер. Так что — да, меня печалит их смерть, как и потеря всех остальных жизней в Войнах Клонов, которые были оборваны столь рано, и совершенно напрасно… — Кто такой генерал Гривус? — вдруг окликнул их холодный голос, и глаза Кэла тут же метнулись в ту сторону, к высокому выступу, где ему еще пару мгновений назад показалось, что кто-то был. Хотя теперь там и впрямь кто-то был. Девушка, в типично красно-черном наряде Сестер Ночи, чьи руки были подняты ладонями вверх, и между ее пальцев змеился зеленый туман. Ее, кажется, карие, а может и черные, столь далеко да еще из-под капюшона, было не видно точно, глаза были прищурены, и она сверлила их пристальным и требовательным взглядом, пока не наткнулась глазами на Люкерию. Не прошло и секунды, как ее глаза расширились, руки опустились, а весь боевой фасад дрогнул. Кэл рефлекторно встал перед звездочкой, и положил руку на рукоять меча, но девочка выскочила из-за его ног, и громко воскликнула: — Меррин! Это ты! Ты и впрямь настоящая! — Рия, — тихо произнесла сестра, и резко взмахнула руками. Ее фигура тут же растворилась в зеленой мерцание, и уже спустя мгновение появилась в паре метров от Кэла. Он крепче сжал меч, как и Оби-Ван рядом с ним, а вот Люкерия была отчего-то в восторге и совсем не боялась Сестры Ночи. Наоборот, она восторженно взвизгнула, когда та переместилась к ним, и подпрыгнув на месте, ярко улыбаясь, заявила: — Ого! Я тоже хочу так уметь! Научи! Губы, еще миг назад суровой, девушки дрогнули в улыбке. — Ну и кто теперь груб, нарушительница? — куда теплее сказала она, но когда карие глаза вновь посмотрели на Оби-Вана, на ее лицо вновь легка маска ярости. — Ну, я хочу знать о том генерале, о котором ты говорил! И действительно ли он убил моих сестер, как ты говоришь, джедай. Она вновь развела руки, в который образовались зеленые сгустки материи, и угрожающе добавила:  — И лучше не лги мне. Люкерия тут же помрачнела, и прищурилась. Оба джедая ощутили, как Сила вокруг них стал сгущаться, и вдруг между ведьмой и ними появился уже знакомый мерцающий щит. Такой же, какой спас Кэла от смерти под камнями тогда на Зеффо. — Я думала ты такая злая потому, что одинокая, а ты!.. — начала распылятся рассердившись девочка, но от переизбытка чувств так и не нашла слов, что закончить и вместо этого, громко топнула. Меррин вздохнула. Ей, кажется, не нравилось расстраивать девочку, что весьма удивило Кэла и Оби-Вана, которые обменились короткими взглядами. — Я не злая, нарушительница, — наконец тихо сказала последняя из Сестер Ночи. — Я в трауре. — Но мои джедаи в этом не виноваты, — уже не столь сердито сказала Люкерия, не заметив, как губы мужчин за ее спиной дрогнули в улыбке. Щит исчез, и девочка сделала шаг в сторону девушки. — Они хорошие и, как и ты, тоже остались последними. Взгляд Меррин заметался между двумя мужчинами, который явно были готовы броситься в любой миг вперед, чтобы защитить девочку перед ней, и женщиной, которая стояла поодаль, положив руку на рукоять того, что походило на оружие захватчиков, которые перебили ее сестер. И она в нерешительности застыла, чувствуя, как ее раздирают сомнения. С одной стороны ее долго лелеемая ненависть к джедаям, предполагаемым убийцам ее рода, которую щедро питал своими словами Маликос, но в котором она стала все больше сомневаться, а с другой… Была эта необычная девочка, рядом с которой Меррин, пусть и во время транса, но ощутила давно забытое чувство родства, которое она ощущала лишь рядом со своими погибшими сестрами. К тому же она вдохнула ихор!.. И выжила. Меррин чувствовала, как теперь в жилах девочки едва слышно, но пела магия, и это… Давало ей надежду на то, что ее одиночеству придет конец. Что у нее вновь может быть сестра!.. Но джедаи! Они… Меррин вновь посмотрела на мужчин, и неохотно признала, что те совсем не были похожи на то существо со световыми мечами, который убил ее сестер, да и на тех подонков, которыми их расписывал Маликос, они не были похожи. Наконец девушка тяжко вздохнула, и опустила руки, затушив в них всполохи магии. — Зачем вы пришли? — устало спросила Меррин все так же разделяемая противоречиями, и не способная решить чего же она хочет. Это было непривычное для нее чувство, но оно назревало в ней давно. Эта неуверенность в своем месте в этом мире, теперь, когда ее сестер больше не было, и опасения перед Маликосом, который все больше превращался в психа и параноика. Но она не хотела себе признаваться в том, что он ее лишь использовал, по крайней мере, до того, как она встретила в Далях, плоскости, где обитали духи, маленькую Рию. Девочка, которая пришла к ней в момент, когда Меррин в отчаяние взмолилась и попросила совета у своих предков. Возможно, это и есть ответ?.. — Мы ищем гробницу Куджета, — поколебавшись, выпалил Кэл. Наверное, это глупо, но он решил попытать счастье и спросить сестру, не знает ли она, где находится нужная им гробница. Вдруг ответит? Если честно, ему здесь жутко не нравилось, и он хотел как можно скорее покинуть это забытую Силой планету. — Зачем джедаем усыпальница тирана Смутных времен? — подозрительно спросила Меррин, нахмурив брови. — Так ты знаешь где она? — настойчиво спросил Кэл. — Нам очень нужно туда попасть. От этого зависит судьба галактики. Меррин, все еще подозрительно смотря на них, недоверчиво хмыкнула, но кивнула. — Да, я знаю туда путь, — сказала она, и взглянула на Рию. — Но если вы хотите, чтобы я вас провела у меня есть пара условий. Оби-Ван убрал руку с меча, и прищурился. — И каких же, сестра Меррин? — сказал он, чуя подвох, а увидев хитрую ухмылку, которая появилась на темно-серых губах девушки, еще больше в этом уверился.

***

Дальнейшее путешествие через пустынный мир проходило в мрачном настроение. По-крайней мере Кеноби уж точно в нем прибывал, пока, они не дошли до хлипкого на вид моста, ведущего куда-то вверх. Судя по шпилям и тому, как Темная сторона здесь буквально пропитала каждый сантиметр, они были не далеко от гробницы. — Ну и насколько опасен этот Маликос? — нарушил молчание, хмурый Оби-Ван, которому до сих пор не нравилось то, на что им пришлось согласится, что пройти к гробнице. Нет, уничтожить, судя по всему, разбившегося здесь рыцаря-джедая, который пал на Темную сторону и теперь руководил почти всеми Братьями Ночи, он был не так уж и против. Видит Сила, в этой разваливающейся на части галактике и так хватало адептов Темной стороны, как и психопатов с манией величия, которой явно страдал этот Маликос, если верить тому, что им рассказала сестра. Он сам не слышал об этом рыцаре, и не мог судить о его мастерстве, и хотел знать, чего ожидать. Уйти с ними, когда все будет кончено, тоже в принципе было не такой уж и страшной просьбой оставшейся на всей планете единственной женщины. Но… Пожелание стать наставницей Люкерии!… Это было уже наглостью и верхом безумия. И даже то, что его маленькая подопечная умудрилась во сне посетить эту планету, и вдохнуть вполне реальный проклятый ихор, обретя, очевидно, предрасположенность к способностям Сестер Ночи, не меняло категоричного-отрицательного мнения Оби-Вана насчет обучения Люкерии… магии. Но тут сама девочка, как всегда отходчивая, вновь восторженно завизжала, как и при первой демонстрации сил сестры Меррин, и буквально вцепилась в девушку, быстро тараторя и спрашивая, что еще та может и когда научит ее делать такие интересные штуки. Кэл в этом вопросе был бесполезен, с чем Кеноби понял, что придется смирится, ибо этот парень был готов делать все, что хочет эта маленькая хитрюга. А она хочет научится ремеслу ведьм! А еще она хочет стать джедаем, посетить каждую планету в галактике, стать пилотом, построить дроида, как ее папа, и попробовать мороженое, о котором она слышала, как говорили дети, пока они были на Акзилле. Все это Люкерия выпалила своей новой подруге, естественно, по секрету, пока они шли сквозь руины того, что некогда было древней крепостью, чей строитель был неизвестен и вполне мог быть тем самым Куджетом. «Подруга» явно была немного контужена таким энтузиазмом, но быстро пришла в себя, и стремительно втиралась в доверие к невинному ребенку. Ну, так думал Оби-Ван, мысленно проклинающий всех Скайуокеров, у которых был просто невероятный талант ходить и очаровывать всех подряд. А сестра Меррин была очарована. Конечно, может все дело в том, что девушка, которая была воспитана в матриархальном обществе, и не видела других особей своего пола с детства, или потому, что не хотела потерять шанс обрести новую «сестру», но все же Оби-Вану это не нравилось. Сама сестра Меррин была неплоха, юная, потерянная, хотя и старалась держать храброе лицо, но… Предрассудки трудно преодолеть за пару часов! К тому же одно дело жалеть погибших представительниц Сестер Ночи, а другое иметь дело с живой ведьмой. Так же его мучил дискомфорт и неуместные напоминания о Моле, после того, как он увидел тех немногих Братьев Ночи, которые все еще подчинялись сестре Меррин. Проклятые забраки были так похожи на ситха, сгубившего его учителя и Сатин, что впервые увидев их, Оби-Ван рефлекторно схватился за меч. Вообще Оби-Ван Кеноби был не в духе, а темная аура планеты еще больше выводила его из равновесия, обостряя его негативные эмоции до предела. Беспокойство его нового падавана, которое то и дело доносилось по их еще неокрепшей связи, так же не улучшало ситуацию. — Он жаждет силы и могущества, — коротко ответила Меррин, которая не отрываясь смотрела за Люкерией. Девочка уже успела выдохнуться, и теперь она устало прислонившись к плечу Кэла, который успел ее взять на руки, оглядывалась вокруг. Впрочем даже это она делала весьма вяло. Казалось, чем ближе они были к гробнице, тем сильнее Люкерия хмурилась и теснее жалась к своему защитнику, что, вероятно, и стало причиной столь пристального внимания сестры, которая не прошло и мгновения резковато добавила:  — Что с ней такое? Кэл зыркнул на девушку, и в тон ей ответил: — Мы на планете, которая пропитана тьмой, а она существо полное света, так чего ты удивляешься, что ей плохо? Если честно, он и сам был обеспокоен, и все слова из его рта вырвались совершенно бездумно, но Кэл знал, что он прав. И что именно поэтому звездочке был нехорошо. Он чувствовал ее дискомфорт через их связь, и ощущал, как ее свет… колебался. Девочку явно угнетала аура планеты, и оттого ему все сильнее хотелось убраться отсюда и забрать ее. Тут мастер Кеноби напрягся, и Кэл затормозил, уловив от того молчаливый приказ. Он огляделся, и медленно опустив Люкерию на землю, положил руку на меч, следуя примеру учителя. Как ни странно, BD-1, который опасался девочки после того, как она пыталась посмотреть на его схемы, сейчас спрыгнул вдруг с плеча Кэла, и встал рядом с ребенком, обеспокоено чирикая и поглядывая на нее своими визорами. — Ну, здравствуйте… братья мои, — протянул голос, и одновременно подняв головы, мужчины увидели на выступе, чуть выше них, фигуру в черной рясе. Она сделала шаг вперед, а Меррин подняла руки, в которых тут же замелькали уже знакомые искры, и холодно сказала:  — Маликос.