Попробовать правду

       Юля решает начать привыкать и извиняться за плохие поступки. Решает и встречаясь с озлобленым взглядом, с надрывно выплюнутым «Я сказала уходи». Перестать паниковать. Осторожные шаги опускаются на поскрипывающий пол и осмелившись, она подходит ближе. Губы блонды сжимаются в полоске, и в них говорится о грусти. Юле совсем не приятен их разговор. Но, в конце концов, она уже взрослая девочка и вполне может ему противостоять. Остается медленно выдохнуть, выстраивая мысли в коллонну по одному. – Я пришла поговорить. – Милая, сейчас не самое подходящее время. – сквозь тоненькую дырочку между зубами, старшая втягивает воздух, приглушая рвущиеся стоны и мягкие ткани. – Прошу, уходи! Сдерживать сознание становится трудно. Неконтролируемо. Здравый смысл переходит в руки инстинктов, окутывающих и без того зудящую голову новой волной ярких вспышек.Так бывает, она много читала про это. Но, увы, ещё не научилась контролировать. – Я освобожусь к семи. Мы могли бы поужинать у меня дома и ...– легкие катастрофично перепирает, и требуется не мало усилий, чтобы вытолкнуть воздух наружу. – обсудить. Идёт? Не готовая ко внезапному ответу, Юля бегает глазами по уголкам гримерки. Мелкой поступью неуверенность вновь забредает в голову. И переведя взгляд на побледневшую кожу Тины, ясно дает Юле понять, что сейчас первой совсем не до разговоров, что сейчас ей, в общем то, просто некогда или нет дела. Да, сознание постоянно играет с ней злые шутки, а она наивно верит. И в замешательстве, под его влиянием, Юля тихо соглашается. – Да.

***

Вечером Тина успокаивается. Надоедливая боль стихает, а значит наступает время для занятий обычными делами. Как ни в чём не бывало. Из кухни доносится приятный аромат мятного чая с земляникой, а духовка выпускает нотки яблочного штруделя, заполняя дом атмосферой осеннего вечера. Спустя время старшая посыпает пирог корицей, и надеется ,что Юля оценит кулинарные способности. Перед её приходом она обязательно добавит шарик пломбира. Младшая точно не откажется. Девушка вытаскивает два светлых пледа, дотягиваясь на носочках к верхней полке, и они остаются на диване. А после, когда младшая топчется на крыльце, нажимая на звонок у входной двери, и хозяйка пропускает её в дом, мягкая ткань, заботливо накинутая старшей, обволакивает её тело. Между ними небольшое расстояние, но почему-то разговор не вяжется. Обе до ужаса сосредоточены на кипящем чайнике, на правильности мыслей и подборе слов для важного разговора. Когда пар от возмущения пузырьков выходит через носик на поверхность, Тина подсаживается ближе. Она опускает руки на ладони гостьи, медленно ведя по венкам на них и вдыхает. – Ты вкусно пахнешь, Юля. Да, Юля пахнет вкусно. Пахнет теплым чаем с ромашкой и, пожалуй это то, что нужно в мрачную осеннюю погоду. – Тина, я хочу.. – в мыслях это казалось проще. – хочу извиниться, но не могу подобрать слова. – обреченно выдыхает и честно признается младшая. – Это совсем не обязательно, малышка. – блонда тепло улыбается. – Ты можешь говорить о том, что волнует душу. Старшая дает ей помолчать ещё немного. Послушать себя. У них есть время. И в присутствии друг друга это действие кажется лучшим вариантом. – Я не могу дать тебе тактильности, как нужно. Это непривычно. И болезненно. – все же начинает брюнетка, – И, пожалуй, этот клип тебе стоит снимать без меня. – её глаза снова мутнеют. Тина не говорит. Она дотрагивается плечей, медленно укладывает голову младшей на свои колени и дает привыкнуть. Юля чуть сжимается и тоже вдыхает. Пахнет мятой. Тина пахнет мятой, покрытой морозной свежестью и эта свежесть понемногу расслабляет её. Тонкие пальцы поглаживают виски, разгоняя холодок мелкими мурашками. Она успокаивается и, забывшись, тихо урчит под прикосновениями. Тина улыбается, чувствуя это. – Мы можем попробовать. Попытаться. И они начинают. Постепенно, без нажима. Когда стынет чай, переплетают руки. Пока мороженое тает на горячем пироге, Юля облизывает ложку позле съеденого кусочка. Тина смеётся, стирая белые пятнышки с носа напротив. В сердце младшей начинает теплиться. Чем яснее пробивается в окошко лунный свет, тем больше ей нравится лежать на коленях и успокаиваться поглаживаниями. Юля думает, что Тина дарит тепло, совсем не такое, как остальные. Оно живее и искреннее, светлее и ощутимее. Когда становится слишком поздно и прикрывающиеся с каждым, едва уловимым, нажимом на виски глаза брюнетки сигнализируют об этом, Тина стелит ей в гостинной напротив собственной комнаты. Они желают друг другу спокойной ночи, и Юля впервые тянется за объятиями. Они теперь ближе. Однако..

***

– Тина... Руки Юли мелко трусятся, пока стирают алые пятнышки с порозовевших губ. Тина обхватывает их ладонями, а препуганный взгляд, под туманной пеленой мечется по телу старшей и совсем не моргает. – Всё в порядке, Юля. – заверяет она, пока капельки крови медленно спадают на начищеный паркет спальни. – Всё в порядке.