Попробовать правду

       Когда луна взлетает над горизонтом, ей снится сон. [ Длинный коридор, едва ли освещенный парой тусклых лампочек, редко заставленый в тон стенам холодными белыми лавками. Пахнет отвратительно. Так, до ужаса правдоподобно и тошнотворно. Хочется уйти. Она не может понять точно, где находится. Но этот белый халат на ней напоминает... больницу. Девушка оглядывается по сторонам в надежде отыскать хоть одну живую душу, но здесь, кажется, совсем никого нет. Мысли не прогружены, и она не понимает абсолютно ничего: от того, зачем ей тут находиться до того, что вообще происходит. Пока раздумья отвлекают её от возможности поехавшей крыши, одна из дверей начинает противно скрипеть. Мужчина с седой щетиной и пепельными волосами, в таком же белом халате, как и она, появляется нежданно. Его глаза – она не видит, какого они цвета, но неуютно становится с каждой секундой всё больше. Он смотрит холодно.       – Здравствуй, Тина. – вдруг начинает мужчина и она узнает в его голосе знакомый тембр. – Я долго ждал. Мне известны все твои тайны про клыки. Я много раз находил в твоей комнате пометки в дневнике, рядом с пустыми пачками обезбола. Нужно было прятать их получше, милая. Она не отвечает. Радужки обволакивает тоненкая пленка, изменяя цвет. Он теперь почти... белый. Понимать уже сложно. Плохое предчувствие. Предчувствие... Губы мужчины расплываются в улыбке, но вместо нее Тина видит только недружелюбный оскал. Он делает шаг, видимо решая подойти ближе и окончательно забрать её самообладание.

Не терять контроль. Это худшее решение,Тина!

      – У меня есть для тебя кое-что. – его спокойный голос действует на сознание как мантра. Совсем не так, как нужно. Девушка не сходит с места, пока врач, спустя пару минут не возвращается с тюбиком в руках.       – Мазь. Знал, что она понадобится.– коробочка медленно вертится в руках и запретный плод, действительно, становится сладок. Плод спасительный. Под ложечкой неприятно зудит, подводя тошнотворное чувство ближе. Под светлыми прядями чёлки собираются маленькие капельки. Они иллюзионно скатываются по лбу и Тина молит о том, чтобы они не скатились по-настоящему. Страшно.        – Всё в твоих руках. Останешься здесь и она твоя. Сил остается совсем немного, но она тратит их на упрямое мотание головой. Ни за что.       – Ты не протянешь без неё долго. Твой организм не был рожден для этого. Скоро тебя разорвет на части, калечить жизни – не твоя компетенция. Полувампирам тяжело в этом мире. – губы трогает ухмылка, а ей хочется закрыть уши и бежать. За спиной мужчины появляются люди. Их кожа мертвенно-бледная, словно они когда-то уже были жертвами. Они все чем-то похожи. Взглядом. Одинаково пустым. Тина пытается удержать колени, пытается всмотреться и сквозь пелену узнает среди них отца. Толпа движется, забирая её в лабораторную, а она, словно парализованая, забывает о плане побега. Предал. Как и все...]

***

Вокруг только эхо имени.

      – Тина..Тина...Тина... Когда она просыпается, рядом сидит Юля. Она трёт пальчиком её щеки, стирая влажные дорожки, и изредка подтирает собственные. Плакала? Другой рукой жмёт свою футболочку, в попытках привести в норму дыхание. Плакала.       – Ты кричала во сне. И я никак не могла тебя разбудить. – Юля пытается смотреть в глаза. Тина замечает, что в них нет мутной паутинки. Они живые... такие живые. И это всего лишь сон.       – Что тебе снилось, Тина? – Юля все ещё растревожена и она тянет её к себе, укладывает голову на грудь и дает послушать сердце, мягко водя по темным прядкам. Она напоминает ей о поглаживаниях, трёт виски, проводит большим пальцем по однотонным с волосами бровям, но Юля не вспоминает. Только сильнее жмёт прохладную ладошку и ждёт ответа.       – Не забивай голову, всего лишь дурной сон, милая. Юля не верит, что всего лишь. Выступающая струйка крови на губах старшей подтверждает это. Десна лопается под напором, но Тина надевает улыбку, запечатывая за ней боль. Юле страшно оттого насколько это естественно, но она по-прежнему не верит.       – Открой рот. Я не хочу, чтобы ты обманывала. Брюнетка просит и она перед ней становится невероятно покорна. Медленно разжимает челюсти и, оголяя свою сокровенную тайну, не видимую ранее никем, прикрывает глаза. Она ждёт паники и отторжения. Вопросов, в конце концов. Но ничего не происходит. Младшая изучающе ведет по трещинкам на хрупкой коже, от уголка к другому, едва задевая клыки. Она дотрагивается почти невесомо, скорее всего боясь навредить сильнее и совсем ничего не спрашивает. Тина просит их переместиться на пол, чтобы не запачкать бельё. Руки Юли немного трусятся, пока достают из аптечки всё необходимое и стирают алые пятнышки с порозовевших губ. Тина обхватывает их ладонями, а препуганный взгляд птичкой мечется по телу старшей и совсем не моргает.       – Всё в порядке, Юля. – заверяет она, пока капельки крови медленно спадают на начищеный паркет. – Мне нужен тюбик с желтой крышечкой, пожалуйста. Эта спасительная субстанция уже много раз спасала её от последствий, смягчая приступы. Боль медленно отступает, но их запястья всё так же вплетены друг в друга. Они вместе идут в ванную и Юля помогает убрать красные следы. Будто ничего и не было. Юля промакивает её лицо махровым полотенцем и ведет обратно, по дороге предупреждая о препятствиях, чтобы старшей не оступиться. Как-будто Тина не в своем доме. Как-будто для неё эта ситуация не обыденней дневного ланча. Но это всё-равно. Ночь всё еще держит их в плену, теперь же в одной постели. Настенные бра посылают мягкий свет, которого едва ли хватает на то, чтобы осветить лица. Обе сидят с поджатыми ногами, позволяя спинам плотно прилегать к бортику кровати. Младшая вновь берёт руку собеседницы. Тускло-зеленые с голубоватым венки проявляются на её руках очень отчетливо, и Юля распутывает каждый их маршрут подушечкой указательного, попутно начиная разговор. Абсолютно проще говорить, не смотря в глаза.       – Тина, мне хочется спросить...– она всегда осторожна в своих словах. Блонда заметила это с их первой встречи. – Можно?       – Я думаю... – вдох. – ты сама знаешь ответ. – догадываясь, о чем хочет спросить младшая, задумчиво произносит она. – Я не чистокровна. Вернее сказать, от крови родных это никак не зависит. Просто несчастный случай. Юля просит поделиться. В немом жесте – нежно и с любовью смотрит в глаза. Тину всё еще привлекает живой блеск в них,отражающий кусочек луны из окна. Растущая.       – Мой отец, он... доктор медицинских наук. Всю жизнь отдал на то, чтобы найти хоть одного такого, как я. – медленно решается. – Мне было 15, когда в дом вторгся вампир. Как оказалось, папа причинил ему немало боли, пытаясь отправить на изучение. – она затихает ненадолго, пытаясь подобрать слова, перебирает Юлины пальцы и старается дышать ровно. – Он почувствовал человека. Им оказалась моя мама. Я попыталась защитить и... – девушка чуть приспускает водолазку, и Юля замечает небольшие шрамы от зубов.       – А что сделал твой отец?       – Он не видел укуса, – безразлично сжимает плечи, – но когда пришел, было поздно для всех. Вампир изчез, попробовав и кровь мамы перед этим. Только вот она умерла, а отец долго злился, что эксперимент не удался. Прикладывая ватку ко рту, Тина идёт к окну. Надо отдышаться, успокоится. Плечи обхватывают теплые ладошки и младшая трепетно утыкается носом в шею... подруги.       – Что ты чувствовала тогда?        – Я её очень любила. Не могла не встать... А с отцом с того дня мы виделись мало. Я поехала учиться в Киев, и это было мое первое взрослое решение. – Тина говорит тихо, почти шепотом, прокручивая внутри воспоминания. – Сейчас его нет вживых, сердце не выдержало, но мне до их пор отвратительно думать о нём. Впервые после рокового дня она говорит с кем-то искренне, честно, и сейчас это кажется ей единственным выходом. Сердце сжимается непривычно быстро, вспоминая и вновь привыкая. Пробует правду.       – Мы не обязаны любить тех, кто делает нам больно. – Юля чувствует, как быстро бьется в груди под рукой, водит, меняя тыльную и внутреннюю стороны, в попытках снизить темп ударов. – Ты не виновата, что у него не было сердца. Тина жмется сильнее. Ей хочется тепла, и чувство, что в Юле его достаточно, остро ощущается в ней. Она снова нужна. Кому-то, кроме себя.       – Почему ты прогнала меня тогда, в гримёрке?       – Я... обманула. И не могла держать над собой контроль: клыки растут без моей воли. Было бы сложно сдержаться перед тобой.       – Но сейчас... – брюнетка пытается сопоставить факты, и её небесно-голубые вопросительно смотрят в глаза старшей.       – Это сон... про отца и про то, что он обо всем узнал. Узнал обо мне.       – Это страх, да?       – Да.