Черные дыры

— Ты кто? — повторяет каждое слово с нажимом Слава. Он нависает над Мироном, прижимает его к полке, их лица так близко, что волосы падают Мирону на лицо, лезут в глаза. — Мирон. Федоров. Слава? В чем дело? — Мирон смотрит на него снизу вверх. Скорее злится, чем пугается. — Неееет, не Мирон. Врешь ты, — тянет, прищурившись, проводит большим пальцем по чистым губам. Мирон не отводит взгляд, ждет. — Кто ты? — Выдыхает ему в самые губы. — Мирон Федоров. — Нет. Мирон закрывает глаза, тело пронизывает крупная дрожь. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Открывает глаза. — Тебе решать. Ты можешь поверить мне или нет, — наконец говорит. Слава отстраняется всего на несколько сантиметров. Они смотрят друг другу в глаза какое-то время, прежде чем Слава наваливается на Мирона всем весом, вжимает его в полку, жадно скорее кусая, чем целуя его губы. Мирон не успевает сориентироваться, старается отвести лицо в сторону, но Слава хватает его за подбородок, направляя к себе. Мирон давится, задыхается, силится хоть что-то сказать, но не может даже простонать. Слава останавливается только, когда Мирон затихает под ним, а их слюна смешивается с кровью. Он поднимается, удобней садясь на бедра Мирона, откидывает рукой челку с лица, смотрит вниз на Мирона, на его тяжелое дыхание, на длинные тени от ресниц на прикрытых глазах. Это продолжается несколько минут, прежде чем первым не нарушает тишину Мирон: — Убедился? — Нет. — Тогда попробуем иначе. Мирон резко берет Славу за локоть, подтягивается к нему. Его немного качает и поэтому он хватается за его худи на груди. Тянет к себе, ловит губами удивленный выдох и начинает целовать. Он делает это удивительно нежно и одновременно настойчиво, обезоруживая Славу. С каждым новым движением, касанием их языков, мякоти рта Мирон чувствует, как между ними спадает напряжение. Слава недовольно стонет, когда Мирон прекращает поцелуй, поэтому ему приходится далеко не отстраняться. Он обхватывает Славу за шею руками, облизывает ямочку под ушком, изгибается и стонет: — Не могу, спина болит. Слав, давай иначе. Слава фыркает. Придерживает Мирона за спину, пересаживается с его бедер на полку, опирается на стену у двери, сползает немного вниз, чтобы не задевать головой верхнюю полку, тянет к себе Мирона. Мирон на мгновение замирает, а затем стягивает с себя худи. Он закрывает собой хоть какой-то тусклый свет от ночника, поэтому Славе сложно что-то рассмотреть. — А футболку не снимешь? — Посмотрим. Мирон пододвигается к Славе, удобней устраивается между его ног, кладет руки на плечи и начинает целовать. Слава не замечает, как руки плавно перемещаются к нему под худи и футболку. Мирон медленно тянет их наверх, оголяет живот Славы, рисует замысловатые узоры на его коже, постепенно сползая все ниже и ниже. — Ты ведь не против? — Не в этот раз. — Можно подумать, — хмыкает Мирон и немного стягивает со Славы штаны вместе с бельем, освобождая его напряженный член. — Оу. — Передумал? — Не ожидал. — Значит, фантазии были? — В фанфиках просто иначе описывают. — Нашел чему верить. Мирон проводит несколько раз вверх и вниз по стволу, затем делает глубокий вдох, словно собирается с силами и только после наклоняется, чтобы приступить. Он не берет в рот сразу, только вылизывая вдоль, целуя и посасывая яички. Только достаточно смочив член, он решается его взять, хорошенько облизав головку. Каждые его движения выверены и сосредоточены, он прикладывает немало усилий, чтобы расслабиться, старается сдерживать рвотный рефлекс, когда Слава больно давит ему на затылок, но не отстраняется, только больше выгибается, упирается одной рукой о полку, а второй лаская его яички. — Стоп, стой, — Слава резко поднимает его. — Подожди. Мирон удивленно смотрит на него. — Что? Слава поднимается, аккуратно прижимает к себе Мирона и укладывает его на полку под ночник. Снимает с себя худи и футболку. — Что ты хочешь…? — А ты нет? — Слав, я не смогу. Ты.. — Что? — Больше, чем я думал. — Все же думал? Не в фанфиках читал? — Уточняет. — Слава… Мирон не сопротивляется, когда Слава стягивает с него штаны и белье, задирает футболку. Член у него такой напряженный, что вот-вот и кончит. Слава проводит пальцами вниз по его животу, затем аккуратно поднимает его ноги себе на плечи. — Очень профессионально, — Мирон закрывает рот рукой. — Не только ты фанфики читаешь. — Вот как. — Да, и в них ты обрезанный. — Ну простите. Слава облизывает свои пальцы и затем аккуратно вводит их в Мирона. Сначала один, но не долго церемонясь следом вставляет и второй. Медленно водит ими, старается не делать лишних движений, понимая, что Мирон может кончить в любое мгновение, впрочем, как и он сам. — Прости, не могу больше. Он вытаскивает пальцы и входит в него. Мирон внутри такой горячий и узкий, что ему достаточно несколько толчков, чтобы почувствовать, как вздрагивает под ним Мирон от волн оргазма, и кончить вслед за ним. — Блять, — первым приходит в себя и стонет Мирон куда-то ему в грудь. — Слава, ох, черт. Выйди из меня. Славе едва хватает сил на это, он замечает, как вслед за ним из Мирона начинает вытекать сперма. — Потрясающе, — с сарказмом стонет, закрывая глаза. — Со мной только так и бывает, если ты еще не понял это по фанфикам. Фанатки не врут. — Всех переебал? — Создал соответствующий реальности образ. — Слава. Тут нет душа, у нас из воды только чай, а я весь в твоей конче, которая, сука, вытекает из меня. Мирон старается делать минимум движений, чтобы подняться на локти, однако он тут же вновь падает на подушку, закрывая глаза, когда видит, как Слава собирает вытекшую сперму, чтобы размазать ее по бедрам Мирона. — Машнов. Что ты делаешь? — Собираю драгоценный материал. — Ты только больше меня испачкал. Мирон нащупывает простынь, пытается вытереть себя, но вскоре безнадежно вздыхает. — Ты как? — Нормально. — Можешь намочить полотенце и принести мне? — Да, хорошо. Слава наспех вытирается, натягивает футболку и кроссовки, берет казенное полотенце и толкает дверь. — Не вздумай сбежать, — бросает на прощание. — Будь уверен, не в таком виде. Иди уже. Слава выходит из купе и плотно закрывает дверь. Вокруг тишина, бледный свет и занавески на окнах. Он стоит несколько секунд, отчаянно борясь с желанием открыть дверь и проверить все еще ли там Мирон. Затем делает глубокий вдох и идет к туалету. Он с трудом верит в то, что уборная оказывается открытой. Надбитое зеркало, кусочек зеленого мыла в коричневых полосах, вода на полу. Слава морщится, но заходит. Сначала умывается, рассматривает свое отражение в зеркале. Губы искусаны, весь мокрый и уставший. Сперва он все же наконец мочится, затем моет руки, смачивает полотенце, вытирает свой член, кое-как вымывает сперму из ткани, отжимает лишнюю воду и выходит. Оказавшись в предбаннике он почему-то решает проверить соседний вагон. Открывает дверь в тамбур, потом еще одну, оказывается в таком же светлом вагоне с ковром на полу и шторками на окнах. И Мироном. Он в самом конце коридора и через стеклянную дверь — разглядеть почти невозможно, поэтому Слава тихо идет к нему. Мирон явно чем-то занят — читает что-то на стене. Он стоит боком, но Слава все равно замечает. Замечает след от крови на его губах. Его, Славы, крови.