Звёздный

      Задумчиво разглядывая тёмные окна своей квартиры, Олег сделал две последние, отрывистые и быстрые тяжки, после чего бросил окурок себе под ноги, машинально втерев носком берца в примёрзшую к ночи дрязгу с характерным хрустом.       Дома его не ждали. Во-первых, он не знал точного времени прибытия, во-вторых, отец, не видевший сына последние пять лет, точно не уснул бы, к моменту долгожданной встречи доведя себя до валерьянки. Ну и в-третьих, довольно большую по меркам Звёздного квартиру уже давно обжила его новая семья, с которой сразу по приезду знакомиться Волжский был не готов.       Пошерудив в кармане связку ключей, Олег выудил таблетку от входной двери в подъезд. Чувства были смешанные. В городе, где время остановилось, старые воспоминания тут же очнулись, призраками прошлого увязавшись за ушатанной буханкой, в которой сопроводительный конвой доставил Волжского по адресу прописки. И стоило ему высадиться, тут же напали, мешая щемящую и беспричинную тревогу с запахом ранней весны и сигаретного дыма. Мужчина всё не мог собрать мысли, тупо уставившись в выцветшую надпись на старенькой двери.       Внешне тут совсем ничего не изменилось, только ржавчины стало больше. И словно сейчас он как прежде, взбежит по лестнице на шестой этаж, ворвётся в квартиру, пропахшуюбеломором и пирогами. Его встретит мать, отругает за то, что опять загулялся с друзьями на пустыре и совсем её не бережет, возвращаясь так поздно. Посадит за стол… и пока он ест, зачитает очередную нотацию, пристально разглядывая лицо белобрысого мальчишки. Но как бы не хотелось себя обмануть, Олег знал, что уже 19 лет, самая родная женщина спит на два метра вниз под уровень грунта, а отец, погоревав разрешил себе начать жизнь заново.       Никто не отчитает его за баловство и не сунет забытые варежки по карманам. В квартире больше не пахнет беломором и пирогами, а на полках лежат чужие, совершенно незнакомые вещи. Лишь его комната, словно в капсуле времени сохранила частичку того, старого, привычного мира, запертая на долгие 14 лет. Во всяком случае хотелось в это верить.       -Э, мужик. Ты чо, совсем уже допился? Забыл, как дверью пользоваться?       В правое ухо влетел неприятный скрипучий голос, невольно прервавший ностальгический транс.       -Иди куда шёл. Плохое ты выбрал время до меня доебаться       Буркнул Олег, с неприязнью во взгляде и голосе зыркнув нарушителю спокойствия в лицо.       -Да я блять и шёл, да только ты, ишак отвязанный, раскорячился в створ. Не пройти не обойти.       Скрипение аборигена стало ещё более сердитым, с явной претензией на конфликт. Очень типичная модель поведения для жителя Звёздного. В любой непонятной ситуации, местные предпочитали сначала бить, потом спрашивать.       На самом деле, от прямого в челюсть незнакомца отделяло лишь охуительное везение и папка в рюкзаке Волжского, с договором на добровольно-принудительную пожизненную резервацию в родном городе на должности участкового. Лучше, чем тюрьма или бессрочное "лечение" в доме скорби, но это лишь имитация нормальной жизни. Огромное одолжение, сделанное Олегу руководством за добросовестную и долгую службу. Поэтому, мужчина лишь сжал кулаки и сделал шаг вперёд, на свет надрывно трещавшего фонаря, с титаническим усилием воли удержав себя от очередных неприятностей.       -Ебать колотить! Олег? Волжский? Ты что ли?       Вопреки ожиданию, вместо новой порции оскорблений, сосед назвал его по имени, почтительно стащив с круглой головы плоскую кепку.       -Олег, Волжский.       Подтвердил версию незнакомца мужчина       -А я Гриша, Гриша Селецкий, помнишь? Мы с тобой два года назад в одной части неделю топтались!       Радостно забулькал мужик, растянув нитку пожелтевших губ в беззубый оскал, сиявший чернотой глотки. Это объясняло странный говорок и проблемы с дикцией.       -Помню.       Соврал Олег. Память давно изменила ему, перестав быть опорой. Последние несколько месяцев как цунами обрушились на его жизнь, превратив с таким трудом возведённый уклад чего-то нормального и даже с перспективой на светлое будущее в сущий ад. Всего одно решение, и вот, под ногами выжженная пустыня, а в руках лопата, которой Волжский сам вырыл себе яму. Осталось только лечь. Так он и оказался в Звёздном. Тут всё и закончится.       -Ой, а ты чо, тут живёшь, да? Давно же тебя не было, браток. Ты наверное и не знаешь, у нас тут это, того, прошлой весной замки сменили, прикинь? Вот оно и не открывается. А я-то думаю хули ты тут торчишь?       Гриша засмеялся и этот звук напомнил хворост, трущийся в тугой копне. На таких Олегу приходилось спать, потому что так не застудишь почки, в отличие от вечно сырого мха. Наверно эта странная ассоциация и заставила вспомнить ту самую неделю, которую ему пришлось провести в части, находящейся в такой Сибирской пизде, что даже волки бы рядом срать не сели.       Мера вынужденная. Выполнив задачу, Волжский должен был возвращаться на базу, но с основной группой была потеряна связь и действовать пришлось по обстоятельствам. Не получив никаких указаний, Олег по карте выбрался к ближайшему населенному пункту, которым неожиданно и оказалась та самая часть. Примерно сутки он договаривался с местными, предоставлял документы и пояснял экспозицию, избегая лишних деталей. В конечном итоге, Волжского разместили в казарме с обычными солдатиками.       Сначала ребята пытались взять новичка на понт, но очень быстро завалили ебальники. Не пришлось даже бить. Волжский выглядел и ощущался как матёрый волк вынужденный ночевать в сарае с овцами. В его присутствии даже штабные разговаривали тише, а те, кто был из воевавших, понимающе кивали, обмениваясь долгими нечитаемыми взглядами.       Для соседей Олега было загадкой, почему гостю не выделили нормальную комнату, но всё оказалось очень просто. Волжский отвык спать на мягкой кровати и слишком долго был один. И его пребывание тут, в казарме, было ничем иным, как жалкой попыткой акклиматизации в обществе, которую ему, войдя в положение, позволили.       -Эй, браток, с тобой такое часто случается? Ты как с войны вернулся, честное слово. Контуженный?       Перебирая пальцами ключи с каким-то неподдельным сочувствием интересуется Селецкий. А Олег, в свою очередь смаргивает. Взгляд вновь стал осмысленным, а зрачки сконцентрировались на немного растерянной роже «молодого старика» напротив. Всё более знакомыми казались черты, правда... те самые пару лет назад Гриша выглядел совсем по-другому.       -Нет, я… нет. Не важно. Открывай давай.       Волжский неловко тушуется. С такими выпадами из реальности надо бы поаккуратнее. А то, чего доброго, и правда контуженным запишут. Вопросы начнут задавать, на нервы капать. А этого Олег не выносил.       -Ща, ща... Момент, командир.       Пробравшись вперёд, Гриша тычет ключом в гнездо домофона, после чего с силой дёргает обитую засаленным деревом ручку на себя. Лязгнув петлями, тихий дом впустил их в своё чрево, погружая в почти непроглядную темноту.       -Да твою мать! Опять лампочку спиздили!       Злобно ворчит Гриша, как не кормленный сутки барбос. Опять чем-то шуршит, а за тем побитую грязную лестницу высвечивает тусклый свет дисплея телефона. Сильно лучше не стало, но так они хотя бы видели, где начинаются ступени.       -Это, браток, если чо, я тут, в пятнашке живу. Заходи, пива бахнем за старые деньки, пообщаемся нормально. А то в армейке ты какой-то совсем потухший был. Щас то всё поди, воля, гражданка. Заходи заходи! Я один живу.. так что можешь и с бабой, но лучше конечно без.       Гриша снова засмеялся, хрипло, но дружелюбно, разразившись в кульминации громким кашлем и ругательствами. Пожав Волжскому руку, Селецкий зашаркал к своей, обитой чёрным дерматином двери, где белой краской прям под глазком были выведены цифры «пятнадцать».       -Принял к сведению, но загадывать давай не будем.       Очень вежливо для себя послал Гришу Олег, хотя тот, судя по всему, не то, что бы и выкупил.       Дождавшись, пока щуплая фигура исчезнет с пролёта, Волжский на правах привычки поднялся к почтовым ящикам, висевшим батареей на стене под узким окном между первым и вторым этажами. Пусто. Что, впрочем, не удивило. Отец никогда не позволял письмам и квитанциям залёживаться.       Закинув рюкзак на плечо, Олег позволил тренированным ногам, мягкой рысцой поднять себя на седьмой этаж. Лифт в доме как бы был, но не то, что бы работал. Пользоваться им стоило исключительно на собственный страх и риск. Так было в день последнего приезда Олега, об этом же жаловался отец в своём письме, которое Волжский получил на электронный адрес дней девять назад. Оказавшись наверху, Олег немного ещё помялся перед дверью, смакуя морально-этическую сторону своего вторжения. С одной стороны, схуяли вторжения, если это его дом тоже? Ну и что что не предупредил, хули, обязан что ли? С другой, начинать знакомство с конфликта тоже не хотелось. Тщательно всё взвесив, Волжский вздохнул и принял решение забить хуй. Он слишком устал, а стоя тут, как долбаёб переминаясь с ноги на ногу, он отнимает у себя драгоценные минуты сна. Ключ вошёл легко, но поворачивался туго. Олег старался делать всё как можно тише, ведь будить никого не хотел. Бесшумно затворив за собой дверь и разувшись, Волжский замер в коридоре, оглушенный покоем и новой порцией воспоминаний. Всё-таки что бы он не говорил и где бы ни бывал, только это место подходило под определение дом. Под внушительным весом мужчины не скрипнула ни одна дощечка паркета. Он на уроне рефлекса знал куда можно ставить ноги, а куда нет, ещё с тех пор, как пацаном сваливал по ночам к друзьям. Тем не менее, незамеченным пройти к себе Волжский не смог. Его комната была самой ближней к кухне, откуда его было прекрасно видно в проём.       -Ёб твою мать, ты кто? Я щас мусоров вызову!       Сначала до чутких ушей долетел глухой стук опустившегося на подоконник стакана, а за тем, скомканная от растерянности речь. Парень вроде и быковал, но как-то неуверенно.       -Очень сомневаться, что ёб. Допивай что ты там пил и топай спать. Время не детское.       В темноте, так и не снявший куртку, Олег выглядел довольно угрожающе. Черная громадина, говорившая довольно низким, безэмоцианальным голосом, не выражая дружелюбия, впрочем, как и вражды.       -Охуел что ли?       Растерявшись от такой наглости, парень, по голосу довольно молодой, на мгновение опешил, но стоит отдать должное, быстро взял себя в руки. Мобилизовался и одним прыжком пересёк пару метров от окна, до чужака, посмевшего пробраться под покровом ночи в дом.       Одобрительно хмыкнув, Олег без труда заблокировал хорошо поставленный удар. Действия были предугаданы и просчитаны ещё в тот момент, как парень набирал воздуха в грудь перед рывком. Стоило его ноге дёрнуться, как Олег скинул с плеча рюкзак, позволив тому глухо шлёпнуться на пол, тем самым, ровно к моменту контакта освободив себе обе руки.       Разумеется, калечить своего «брата» Волжский не собирался. Но щенку определённо стоило дать понять его место. Потому, захват вышел мягким, но от того не менее надёжным. Парень даже моргнуть не успел, как оказался вмят голой спиной в холодную стену. Сократив дистанцию между их лицами, Олег установил чёткий зрительный контакт. Ему было важно, чтобы щенок хорошо его слышал, а в идеале, ещё и правильно понял.       -Познакомимся утром. Я устал и хочу спать.       Вкрадчиво объяснил Волжский, чуть ли не по слогам. А парень, явно не ожидавший, что его так нелепо скрутят, даже и возражать не стал. Словно что-то вспомнил, на уровне подсознания, но этих данных оказалось достаточно, чтоб не ввязываться в драку.       Только после того, как Олег убедился, что щенок больше не будет делать глупостей,смог ослабить хватку. А за тем и вовсе отпустить. Наощупь вынув из кармана ключи, мужчина вставил самый маленький из них в дверной замок, уверенно повернул, а за тем скрылся в своей комнате, в которой не был слишком давно и оказаться уже не надеялся.