after you.

everybody loves an outlaw – i see red

      Настенные часы издавали тихое тиканье, которое в данный момент резко отдавало по слуху. По крайне мере для Сона, у которого время вроде как остановилось ещё минуту назад. Перед глазами проносилось то самое столкновение с внедорожником, он даже не успел запомнить лицо водителя или хотя бы попытаться. В памяти только остались картинки приближающегося джипа, в то время как гонщик не имел возможности хоть как-то среагировать. Он попался в ловушку, став обречённым. Хонджун словно показал таким жестом, насколько прямо сейчас боялся потерять частичку своей души снова. Три года назад предстояло принять очередное трудное решение, от которого зависела жизнь не только Сон Минги, но и остальных членов группировки. И лидер 'Бесконечных', казалось, дал дёру, спустившись на самое дно непроглядное, успев при этом помочь каждому. Тошно от самого себя, но вариантов было слишком мало. Ничтожный процент, который следовало использовать. Совесть душила Кима незаметно, сдавливая бледное горло невидимой рукой день изо дня, заставляя кашлять кровавой мокротой от постоянного курева. А в особенности, когда он мало чем мог помочь близкому человеку. Когда гонщик приходит в себя, будто бы на эти минуты окунувшись в астральную проекцию, то мозг только-только начал посылать сигналы. Попытавшись отстраниться, Сон только почувствовал ещё более сильный напор от тела чужого вкупе с углублённым поцелуем. Это ненароком вызывало томно-раздражённый вздох с уст пухловатых, пока крепкие руки захватили талию. Но, почему-то скидывать с себя эту наглую персону Минги резко перехотел. В его ответном поцелуе Хон мог прочувствовать эдакую лень и неохоту. Но в то же время, крепкий алкоголь выполнял свою задачу на ура: у Сона наверняка сейчас шла кругом голова, а тело пусть и оставалось напряжённым, но слегка обмякло. Стон со стороны лидера группировки выходит сдавленным. Как тут сдержаться, когда горячий язык так и норовит войти в действие? Это уже было похоже на настоящего Минги, который всё таким же оставался. Вернее, всё такой же огненно-страстной натурой, идеально дополняющей хитрый и воинствующий нрав Кима. Тёмноволосый уж очень хотел бы сказать ещё тысячи неприятных 'комплиментов' в адрес Хонджуна, высказываясь по полной. Если бы не та мини-истерика на парковке с трупом в подарок, Сон бы точно не сдерживал как и все словечки сленговые, так ещё и перескочил бы на американский английский, не пожалев остатков нервных клеток. Но тот слишком умело бродил прямо по ним, словно надавливая на нужные точки, вынуждая Минги действовать. Так, например, Ким улыбнулся слегка в поцелуй мокрый, стоило почувствовать ответное давление, назад поддавшись: это было прямым намёком на то, к чему приведёт эта игра в манипуляцию. При всём характере импульсивном и даже порой агрессивном, завести сие индивида у Кима выходило идеально, с точным попаданием в цель. Теперь же, следовало позволить Минги 'прощупать почву', дать возможность действиям. По которым уж точно чувствовал голод вот уже третий год, понимая, что никем и ничем не способен заменить того, с кем был плечом к плечу с детства. Молния синтетической кофты поддаётся на резкий рывок, освобождая Хонджуна от тёплых рукавов. А следом – от хлопковой футболки, что мешала изучать знакомые сантиметры кожи. – Ах, Минги… – излюбленный пирсинг на сосках был захвачен в плен разгорячёнными устами, пока зубы чуть прикусывали холодный металл. Острый кончик языка оглаживал ареол соска, щипая за второй. Пока же Хон проходился кончиками пальцев по каждой выступающей вене на подкаченных руках, что снились чуть ли не каждый проклятый день. Ведя от локтей вниз, дабы бока следом огладить и тоже захватить тонкую ткань тёмной безрукавки. Ким желал коснуться крепкого тела гонщика, заботливо приласкать и посвятить внимание каждому кубику пресса. Но тот лишь рычит предупредительно, вызывая усмешку на губах, которые вновь прикусить пришлось. Впрочем-то, Сону не хотелось создавать долгих прелюдий. И ласки его отдавались просветом садизма, раз за разом клыками захватывая молочную кожу, вызывая новый шквал эмоций у партнёра. Минги обидно до невозможности и даже сейчас, когда он всеми действиями указывал на надежду того, что простить Кима может. Но хочет ли? Никак иначе, ибо продолжать тонуть с чёртовых Соединённых Штатах уж больно не хотелось. Было только желание совместить частичку выраженной боли с головокружительным Эдемом. Сон Минги, или же Якудза, тоже мог быть наглым и неожиданным. Переворачивая парня на живот, из-за чего слышится пыхтение недовольное, гонщик лишь с силой и нетерпением освобождал того от джинс с бельём нижним. Вредничая словно, не позволяя Хонджуну повернуться, да насладиться видом любимого тела. Хотя, этот хитрец всё равно краем глаза мог наблюдать за мощной спиной и подтянутыми ягодицами, пока обнажённый за секунды Сон отходил за смазкой. Что было крайне мило с его стороны, вот правда. – А я ведь хотел позволить тебе взять меня без растяжки. Раз уж я тот ещё последний уёбок, – колко подмечает, пока колени под себя поджимает и пятую точку выпячивает больше в чужую сторону. – Твои позволения мне не нужны. Тем более, это ради твоей же безопасности, – жаль только, что Сона мало чем заденешь или подстебнёшь. Повидав в своей жизни недолгой всякое дерьмо, задеть такую персону невозможно. Хоть и по факту только у Хонджуна это получилось на все сто баллов, заставив почувствовать себя брошенным. И пусть Минги ошибался в итоге, три прошедших года уже никак не вернуть: остаётся только нарабатывать, возвращать доверие и принимать новые недостатки. С одной стороны, дьявол шептал заговорчески, что лучшей местью будет полное познание боли. А с другой же – ангел скорее справедливо напоминал, что, на секундочку, дышит и живёт Сон только благодаря человеку, что украдкой посматривает назад. Дразня при этом, словно скрытый инкуб. Кто же сверху решил ему устроить столь жизнь непростую? Минги уже абсолютно не думал. Не проносилось в голове и мысли лишней, пока пальцы обволакивались холодной гель-смазкой, что на член возбуждённый наносилась. Смешно конечно: этот поцелуй, вместе с ранним давлением на бёдрах возбудил Сона буквально с первых разгонов, заставляя испытать досаду. Хорошо хоть не стыд, пусть скорая эрекция вполне объяснима. Минги всё ещё слишком без ума с сие юного манипулятора, на которого и с виду не подумаешь, что управляет целой командой гонщиков, оставаясь лидирующем звеном. И только под одним из них готов был растаять, словно фруктовый лёд под палящим солнцем. Издавая несдержанный громкий стон, Ким впивается в кожаную обивку, как только может. Даже не пожалеет если сломает ноготь, ибо уже с первых ощущений родного тепла готов расплыться в лужу, да сильнее выгнуться. Вот только Минги не позволяет, словно издеваясь, надавливая рукой на позвоночник и шепча, чтобы лежал смирно. Буквально вбивает грудь его в прохладную поверхность, создавая контраст неудобства с последующим толчком в тело. Диагональные штанги впивались в кожу с лёгкой болью, пока Ким дышал глубоко, ненароком сжимая орган в себе. Это вызывало обратную связь, в виде басистого стона, от которого по спине мурашки пробежались. Сона же это ничуть не останавливало, а лишь раззадоривало сильнее толкнуться. Настолько, чтобы ствол не столь малых размеров вошёл во всю, вплоть до проявления красноты на собственных щеках. Температура повышалась, словно вся выпитая водка бурлила внутри, дурманя и так сумасшедшую голову. Левая рука неизменно удерживала молодого парня за спину, пока вторая сама по себе развлекалась, ускользая от бедра вниз. Член Хонджуна сочился предъекулянтом, словно лесть для Минги, будь у него заниженная самооценка. А так, естественная смазка распространялась по стволу с помощью размашистых движений. Снова маленькая прелюдия перед самым главным, что явно заставит бедный элемент мебели страдать, будь он одушевлённым.