Чужие

      У входа в «Оперу-Популер» была невероятная толкучка. Те, кто купил билеты заранее, смешались с теми, кто только мечтал их купить. Несколько сотен человек, готовых сидеть даже в проходе, лишь бы услышать и увидеть возрождение легенды. Почувствовать, как наполняется жизнью готовый почить лебедь, и расправляет крылья, стряхивая с них золу, вырываясь из бесконечного дыма. Иначе как «лебедем на озере» — swan dans le lac — ее теперь не называли. Тот лебедь, что на смертном одре запел, и столько прекрасной была его песня, что пробудила в нем жажду жизни, став гимном не смерти, которую несет старость, а новому началу. Все так же мрачно высилась опера, в окружении стройки, но теперь мрачность эта манила, как омут. Афиши по всему Парижу говорили об одном: обнаружены загадочные оперы печально известного Призрака, Темного маэстро, и примовать в них будет Ангел музыки, загадочная певица, которая прибыла издалека, по зову сердца. О Мери никто ничего не знал, поэтому хозяева могли это себе позволить. Она не возражала. Всего четыре оперы — «Ганнибал», «Дон Жуан», ранее не исполняемая «Индийская душа» (где главного героя в конце вешают на пенджабской удавке за то, что он осмелился наблюдать на рани в доме раджи), а так же наделавшая в свое время шуму «Ill Muto». Никто не знал, что светловолосая художница, работающая во время репетиций оркестра, и есть та самая загадочная певица. Все предпочитали хранить тайну. Тайна придавала шарм. И приносила деньги. По пять выступлений с каждой из опер, и хозяева заметили, что ажиотаж спадает. Разбавляя репертуар классикой, они не добились желаемого эффекта. От «Оперы-Популер» хотели новых тайн. Так прошел месяц или чуть больше. Запах гари не исчез, а новая обивка на креслах уже начала протираться. К счастью, не очень заметно.