Попробуй не умереть

      — Извини, мы поздно легли, — Анна вошла в госпиталь в прекрасном настроении. Впервые за долгое время не нужно было беспокоиться за Ребекку, Никлаус тоже был счастлив. Поэтому Фейт хотела быстро помочь Женевьев и отправиться на оперу. Элайджа очень хотел, чтобы год начался с выхода в свет всей семьёй. — Женевьев…       Ведьма стояла к ней спиной завершая перевязку. Анна уже протянула руку к Левек, но та обернулась раньше. В голубых глазах застыл ужас, как в тот раз, когда она вспоминала о зверствах Майклсонов.       — Иди, пожалуйста, за мной, — прошептала девушка.       Когда Женевьев завязала узел, Анна заметила, как дрожали ее руки. Большую часть времени Женевьева была как луч света, иногда расстраивалась, когда не могла помочь людям, но страх на ее лице никогда не задерживался. Ведьма слишком напоминала Мэделин. Внешне, характером и настолько же уютно было находиться рядом с ней. В итоге Фейт привязалась больше, чем было можно, поэтому не раздумывая зашла за Левек в небольшую комнатку, которая была складом для простыней и одежды.       — Что случилось?       — Я не знала… — девушка закрыла дверь и только после этого подняла на Мару глаза. — Я лишь хотела помочь, ты всегда говорила как важна целостность семьи…       — Стой! — Анна резко схватила ее за плечи. У Женевьев начиналась истерика, ее голос дрожал, а глаза бегали по наряду Мары как у сумасшедших. — Дыши медленно и глубоко, — Левек сделала несколько вздохов. — Прекрасно, а теперь спокойно расскажи, что произошло. Я помогу тебе, у меня очень большой опыт в решении проблем.       — Ребекка попросила призвать в город ее отца, — руки Анны упали, в них будто резко исчезла вся сила. — Прости… я лишь хотела…       — Ты это сделала? — перебила ее манок. Женевьев просто кивнула не в состоянии даже ответить. Она замерла на месте, продолжая лишь дышать, пока Фейт отходила назад.       — Клаус меня убьет? Ребекка сказала молчать, иначе Клаус…       — Выпотрошит все твои внутренности! — Ребекка влетела в комнату быстрее, чем ведьмы успели среагировать. Она стояла в вечернем темном-красном платье в пол, на ней были лучшие меха и белые шелковые перчатки. Ни что в ее совершенном образе не указывало на то, что вампирша решит заглянуть в госпиталь. — Ты же умная, и я надеялась тебе хватит мозгов держать рот закрытым!       — Зачем? — лишь после вопроса, блондинка перевела взгляд на манок. Ее изуродованное венами лицо начало приобретать человеческий вид. — Клаус поступал ужасно, но Майкл? — Анна не могла даже на неё кричать, так сильно было ее разочарование. — Все ведь было хорошо, Никлаус позволил вам…       — Откуда мне было знать? — злость сменила вполне человеческая растерянность. — За девять веков это был первый раз, когда Ник позволил мне стать счастливой. Я терпела так долго, — Ребекка протянула руки к подруге, но та отшатнулась от нее.       — Когда произошел ритуал? — полностью проигнорировав Майклсон, манок спросила у Женевьев, которая маленькими шагами пробиралась к выходу.       — Две недели назад.       — Черт! — Мара зарылась в светлые волосы пальцами, отвернувшись от девушек к стеллажам. Ей нужно было подумать. Но даже этого ей не дал резкий хруст. Фейт не хотела поворачиваться, она слишком часто слышала, как убивают Майклсоны, чтобы понимать, что произошло. Но делая медленный разворот ведьма надеялась увидеть что-то другое.       Вот только перед ней было тело Женевьев со скрученной головой на сто восемьдесят градусов. Анна моментально закрыла глаза, но картина сломанных позвоночников и застывшего ужаса на лице ведьмы отпечаталась в ее разуме моментально.       — Она хотела сбежать, — в голосе Ребекки было раздражение, но никак не сожаление. — Рассказала бы Нику, Женевьев давно хотела это сделать.       — Мы должны это сделать.       — Нет! Если Ник узнает…       — Я что-то придумаю, — Анна открыла глаза, но пыталась не смотреть на тело ведьмы. — Просто объясни почему именно сейчас?       — Марсель рискнул всем, чтобы пойти против Ника и быть со мной. В тот момент я поняла, что больше не хочу ожидать позволения брата.       — Как? — Ребекка отвела взгляд. Она с равнодушием смотрела на свою жертву, но не в глаза подруги.       — Помнишь того ведьмака, который приехал не так давно?.. — Анна кивнула, хоть Майклсон на неё по-прежнему не смотрела. — Его привел Марсель, чтобы прогнать Клауса и быть со мной.       Фейт открыла рот чтобы задать вопрос, но не смогла, просто застыла, вновь и вновь прокручивая в голове услышанное, пытаясь найти в этом хоть каплю здравого смысла. Ее смех был чужой, на грани истерики. Слишком неожиданный удар и много информации, чтобы оставаться спокойной.       — То есть попытка убить всю семью для тебя романтична?       — Ты же знаешь, Марсель не смог бы убить Ника, он лишь хотел его прогнать…       — Нет! Он хотел нас убить, отобрать ведьм у Коула, да и в целом Новый Орлеан у Майклсонов. Марсель привел угрозу к нам в дом. Тебя я защищу, но ему можешь передать бежать.       — Я люблю его, — Ребекка схватила Анну за руку, не позволив выйти из комнаты.       — И что? Теперь убьешь и меня? — к этому моменту Фейт уже взяла себя в руки и смотрела на подругу без паники.       — Я бы не смогла… — вампирша медленно отпустила руку. — Ты мой единственный друг. На приеме я поняла, что совершила огромную ошибку, но было слишком поздно. Мара, я не знаю, что делать. Клаус за такое убьет или еще хуже.       — Я что-то придумаю. А сейчас, пока я доеду к Никлаусу, у тебя есть время предупредить своего идиота убраться от нас как можно дальше и попросить помощи у Элайджи и Коула. Нужны твои братья, чтобы при необходимости сдержать Никлауса.       — Марсель…       — Даже не проси за него! — воскликнула ведьма. — Я позволяю ему уйти из Нового Орлеана только потому, что расправа над ним причинит тебе боль. Но попадись он мне на глаза, он будет корячиться от боли, чувствуя, как медленно испепеляется его сердце и мозг, — Анна была настолько зла, что чувствовала покалывание рвущейся на руку магии. — И ещё, — Фейт пересилила себя, посмотрев на тело Женевьев. — Когда мы все уладим, я ее верну. И ты попросишь прощения. Это мое условие, — поспешно добавила Анна, заметив, что Ребекка была готова возразить. — Пока Майкла нет, мы подготовимся и все исправим.       — Хорошо.       — Спасай предателя, — Майклсон исчезла, как только манок завершила предложение.       Анна переместила тело Женевьев дальше от прохода. Воскресить человека у нее не получилось, но может возможно вернуть ведьму. Фейт чувствовала себя предательницей, будто это она убила, а не Ребекка.       Выйдя из госпиталя, дышать ведьме не стало проще. Мерзкое чувство из страха, отвращения и волнения будто не позволяло вздохнуть на все лёгкие.       — К опере, — приказала девушка извозчику, прежде чем сесть в карету. Анна была настолько сосредоточена на проблемах, что лишь когда карета тронулась, Фейт заметила, что кроме нее здесь сидела незнакомая девушка. От нее едва ощутимо веяло магией, настолько слабой, что заставляло сомневаться. — Ты кто?       — Крайне грубо так начинать разговор с матерью, Анна, — ещё мгновение назад Мара была уверенна, что этот день ее не сможет удивить сегодня, но сейчас ее будто облили холодной водой. — Ты два месяца не была дома, твое тело на грани разложения. Дом. Воспоминания будто-то нахлынули на неё волной. Странное пугающее чувство. Ведьма хорошо помнила день, когда перенеслась сюда, не в состоянии выдержать боль. Ей нужно было просто взять себя в руки и вернуться назад, как было в день смерти отца, так когда же ситуация вышла из-под контроля?       — Я… я не знаю почему… Я помню все, что ты говорила, но почему я не вспоминала о тебе? Мам, что со мной не так?       — Это моя вина, что не рассказала ранее, — манок взяла дочь за руку. — Чем больше ты в другом времени, тем сильнее затуманивается твоя память. Ведь если не помнишь о доме, не вспомнишь и что нужно вернуться.       — Но о Мэделин я не забывала.       — Конечно, ведь она причина по которой ты сбежала. Нужно возвращаться, Анна, немедленно.       — Сколько у меня времени до разложения тела?       — Чуть больше двух дней.       Карета медленно остановилась.       — Опера, леди! — крикнул подвозчик.       — Я закончу одно дело, это быстро, и сразу вернусь домой. Всего пару часов.       — Помнишь, что я говорила: нам нельзя быть не в своем времени. Ты уже на грани смерти, а Майклсоны в Мистик Фоллс. У тебя достаточно проблем.       — И чтобы их не стало ещё больше дома, некоторые мне нужно исправить здесь. Мама, у меня проблемы, которые нужно решить сейчас.       Мария недовольно сжала губы. Она не могла вернуть дочь насильно. И продолжать спор было тратой бесценного времени.       — У тебя час, и как только он истечет ты пойдешь со мной без всяких возражений.       — Даю слово.       — Леди, — кучер открыл двери. — Вы выходите или нужно отвезти в другое место? — тело, принадлежавшее матери, обмякло и медленно скатилось на пол.       — Выхожу тут, помоги моей горничной, ей плохо.       Мужчина просто кивнул, с опаской смотря на тело в карете. В другой ситуации Анна бы избавилась от трупа, чтобы не пошли ненужные слухи, но сейчас было не до этого. Подобрав платье, девушка взбежала по лестнице на второй этаж, где находилась их ложа. Выступление началось раньше и Никлаус с Элайджей и Колом уже должны быть там, как и Ребекка, если не задержалась с Марселем.       — Стой, — Элайджа завернул ведьму к себе так быстро, что девушка запнулась об собственные ноги, полетев на него. — Майкл здесь, он в ложе с Никлаусом. Беги из города.       — Где Коул и Ребекка?       — Я не знаю, — Майклсон на секунду сжал ее плечи сильнее, а после, будто придя в себя резко опустил руки. — Они не пришли. Как только я помогу брату, найдем и их. Мара, пожалуйста, уходи.       — Я могу отвлечь Майкла, все будет хорошо, я не подойду близко. Тебе нужно лишь быстро забрать Ника. Элайджа, это не мое тело, я могу его покинуть за секунду. Сейчас я в большей безопасности чем любой из вас.       — Ладно, — нехотя согласился первородный.       Пришлось пробежаться по коридорам, чтобы выйти к противоположной ложе. Пара, сидящая на креслах, громко смеялась, будто видела самую веселую комедию в жизни, но на сцене не было причин для радости.       На трех крестах были распяты: две ведьмы и Марсель. Шипы проткнули их тела. Кровь стекала с рук, ног и живота, при этом шипы были расположены так, чтобы не затронуть жизненно важные органы. Пока на сцене существа мучались от боли, в зале поголовно все смеялись. Анна оторвала взгляд от сцены, переведя его на ложу.       Майкл сидел за Клаусом, что-то увлеченно шепча сыну. Никлаус же сосредоточил свое внимание на манок, при этом его голова была повернута к сцене, будто он смотрел туда.       Отчётливо губами Майклсон произнес: «беги», на что Фейт отрицательно покачала головой. На третьем этаже тоже были люди, а над ними огромный купол, украшенный лепниной из греческой мифологии и росписью пейзажей. Его делали несколько месяцев, а Фейт разрушила половину роскошного здания за считанные секунды. Трещины разошлись по стенам так быстро, что вампиры успели лишь обернуться. Огромные пласты потолка и балкона упали вниз. Люди даже не пытались спастись, из-за внушения они были вынуждены оставаться на своих местах и смеяться, даже когда половина была под завалами, а остальные получили серьезные ранения. Все происходило в мгновение ока, но для манок длилось долго. Ее первое массовое убийство, самое ужасное, что делала ведьма в своей жизни. Возможно, она бы осталась там, смотря на свое творение, если бы Клаус не забрал ее оттуда.       В отличии от Майкла, который не понял что произошло и попал под завалы, благодаря своевременной помощи сыновей, первородный внимательно следил за ведьмой и, когда она подняла голову к потолку, уже знал чего ожидать.       Снаружи, подальше от театра, который продолжал сыпаться как карточный домик, Клаус быстрым поцелуем впился в губы ведьмы.       — Умница, но, когда я говорю уходить, нужно подчиняться.       — Не разобрала.       — Врешь, — слабо улыбнулся Майклсон. Едва старший брат появился за его спиной, Клаус сразу обернулся, все также не выпуская руку Мары из своей. — Майкл сказал, что уже навестил младших, ты видел Кола и Ребекку? — Элайджа плотно сжал губы, отрицательно покачав головой. Даже со спины Фейт видела, как напрягся Клаус. Мышцы шеи выглядели более выраженными и напряженными. Вены и сухожилия стали более заметны. — Помнишь, что я устроил в Эдинбурге? — Ник резко повернулся к Анне.       — Конечно.       — Нужно устроить панику в разы превышающую ту. Крики, разрушения и пламя, чтобы Майкл, как и мы был слеп и глух.       — Но это разрушит город…       — Главное, чтобы с семьёй все было хорошо. Мы с Элайджей поищем остальных, а ты создай шум. Как только закончишь, направляйся в любимое творение брата. Если увидишь Майкла, уходи немедленно, что бы ты не услышала, — Никлаус говорил как никогда быстро. Страх на его лице казался чем-то неестественным. Анна привыкла видеть его сильным, первым хищником в пищевой цепи. Поэтому внутри нее чувство тревоги лишь росло, достигая максимальных масштабов. — Мара, все будет хорошо, ты же веришь мне?       — Конечно, идите.       Анна прошла три дома, отойдя подальше от толпы людей, которые бросились к опере. Большая часть домов в Французском квартале была соединением камня и дерева. Поэтому Фейт распространила по Новому Орлеану пламя. Пламя вместе с криками людей распространялось по городу, создавая завесу, за которой, как надеялась Мара, смогли укрыться Майклсоны. Люди выбегали из своих домов. Машины, кареты, обезумевшие лошади под покровом ночи.       Когда среди толпы она увидела лицо Майкла, страх и ненависть вновь переполнили ее. Она не знала куда пошел вампир, находятся ли близко его дети. Все, что Анна могла сделать, это добавить к хаосу ещё и землетрясение. Слабое, созданное не для того, чтобы навредить, а создать ещё большую панику.       Всего через час ведьма была измождена. Разрушать у нее получалось проще всего, но на такие большие масштабы Фейт колдовала впервые. Слишком утомительно. Анна начала отходить к переулку, ей нужно было опереться. Тело слишком износилось, поток магии изрядно его разрушил, и теперь, кроме истощения, была боль в мышцах, и даже кости казалось сейчас треснут. Сделав ещё один шаг назад, Мара неожиданно врезалась в кого-то.       — Держу тебя, милая, — голос Кола, прозвучавший сзади и несмотря на то, что состояние манок было все также ужасно, подарил облегчение. — Я же утром тебе принес шикарное тело, нужно чаще слушать меня, — Анна ничего не ответила, лишь обернувшись, уткнулась в его грудь лбом, когда первородный взял ее на руки. — Хотя почему чаще, всегда, — Майклсон резко поднял ее, покидая пожар как можно скорее.       Лишь на руках первородного, Анна обратила должное внимание на себя. Кожа стала синеватой. На ней было множество отвратительных ран, будто пару дней назад ее облили кислотой, и это только руки.       Кол остановился в оранжерее. Тихое место переливалось огнями пылающего города. Элайджа построил ее в конце Нового Орлеана, даже дорога к ней была украшена садами и четырьмя ручьями. Прекрасное расположение и старание Фейт, чтобы пламя и землетрясение не дошло к оранжерее, помогло оставить здание нетронутым.       — Я же говорил, — Кол посадил ее на пол возле стены. — Нельзя жадничать с магией. Иначе будешь…       — Что с тобой?! — из-за усталости Анна не сразу заметила, что все тело первородного покрывали темные, слишком выпуклые вены. Он едва ли выглядит лучше, чем она.       — Отец решил сначала прийти ко мне. Не только я люблю создавать разные изобретения. У него была какая-то бомба. Она разрывалась, и иглы с вербеной вонзались в кожу, — Майклсон опустился рядом, теперь в его движениях не было прежней лёгкости. Он будто был скован. — Не все смог достать.       — Они внутри? — Анна оттолкнулась от стены, игнорируя собственную боль.       — Всего пять, но успели глубоко зайти. Нет времени рыться внутри, — отмахнулся первородный. — Их ещё и доставать сложно, такие тонкие. Что ты… — Кол резко замолчал, скривившись от боли.       Метал в теле человека было ощутить не сложно. Анна уже делала это ранее, теперь стало гораздо проще и быстрее. Иглы из тела первородного выскочили за несколько секунд, но на пол вместе с ними упал и ноготь ведьмы. Она разлагалась на глазах.       — Я умею просить о помощи, и она не была нужна, — несмотря на раздражение Кола, он начинал выглядеть лучше. — Тебе нельзя сейчас колдовать.       — Знаю, — Анна легла на пол, положив голову на ноги вампира. — Но я скоро уйду, хочу помочь.       — Это правильно, думаю мы поедем в Англию, тебе там понравится…       — Коул, я насовсем уйду, — тихий охрипший голос едва мог перебить Майклсона, но у нее получилось.       — Хорошо, — регенерация должна уже завершиться, но голос первородного звучал так, будто ему было тяжело говорить. — Но я ведь все равно тебя найду, как в прошлый раз.       — Ты мне угрожаешь? — едва улыбнулась манок.       — На этот раз не буду брать с собой Ника.       «Но тебя там нет» — Анна не произнесла в слух свои опасения. Ребекка никогда не говорила, что Кол мертв, но с Майклсонами его нет. Мог ли Клаус в очередной раз разозлиться и уложить брата в гроб или произошло что-то хуже?       — Ты видел Ребекку?       — Она пришла ко мне как раз в то время, когда Майкл продолжал свою милую беседу. Отец свернул Ребекке шею и ушел к Нику. Она в порядке, пошла спасать Марселя, когда братья нашли меня.       — Надо было сделать все по-другому. У меня должно было хватить сил, чтобы удержать Майкла, а Клаус мог взять кол из белого дуба и убить его, — размышляла Анна с закрытыми глазами. Пока она не двигалась, боль лишь пульсировала в теле, не отдавая новыми волнами. — Я была напугана, если бы сообразила сразу, все было бы хорошо.       — Наш отец — это не твоя забота. Единственное, что тебя должно волновать, собственное тело. Все остальное — это наши проблемы и наша ответственность.       — Какие у нас ещё проблемы? — Майклсоны вошли в полном составе. — Сердце мое, — Никлаус опустился на пол возле Анны. — Что с тобой?       — Просто нужно сменить тело, это мелочь, все хорошо?       — Да, гробы уже вывозят, нам тоже пора уходить. Я вернусь через месяц, чтобы узнать какая тварь сдала нас Майклу.       Взгляд Анны сразу устремился к напуганной Ребекке, но Клаус этого не заметил, все его внимание было сосредоточено на искалеченном теле.       — Почему ты думаешь, что Майкл сам нас не нашел, как делал это ранее? — Кол вместе с Клаусом помог встать Анне.       — Потому что Майкл сам с упоением рассказал мне, как получил послание, — Майклсон говорил через сжатые зубы, пытаясь контролировать свою злость. — Ты точно в порядке?       Фейт вновь посмотрела на подругу. Ребекка встала за Элайджей, сейчас её беспокойство вполне понятно, но вскоре Клаус догадается, и что сделает после?       — Никлаус, — манок сделала два шага назад от вампиров. — Прости меня, пожалуйста. Я просто хотела найти Майкла, чтобы знать, когда он приблизится к Новому Орлеану. Что-то пошло не так, но я не думала…       — Нет, — Клаус начал стремительно шагать на пятящуюся ведьму, которая предварительно выставила руки вперед. — Скажи, что ты здесь ни при чем.       — Я правда не хотела подобного, это случайность, — шептала Фейт, когда её спина соприкоснулась с холодной стеной. — Я допустила ошибку, тогда несколько вещей исчезли, но я даже представить не могла, что все так обернется.       — Ты позвала в мой город Майкла? — Майклсон вогнал руки в стену возле её головы. Краска и часть стены осыпались на пол, оставив больную вмятину. Глаза Клауса стали кровавыми. Анна молчала, вжавшись в стену, она старалась не отводить взгляда от первородного, чтобы случайно не указать на Ребекку.       — Никлаус, — Элайджа начал медленно подходить к ним. — Мара допустила ошибку, это ужасно, но мы все их допускали, и она поможет все восстановить.       Но Клаус не слушал его, как и не обратил внимание на подошедшего к ним с правой стороны Кола.       — Я хочу услышать это от тебя, — его рука легла на шею, надавив, но не настолько, чтобы причинить боль. Пальцы Майклсона подрагивали, в слабой попытке контроля, чтобы не убить на месте. — Мой город пылает, разрушено все, что я создал, моя семья пострадала, потому что ты допустила ошибку?! — его пальцы все больше пачкались в крови. Разлагающаяся кожа была слишком хрупкой и рвалась от любого сильного нажима.       — Прости… — одно короткое слово с трудом выдавила Мара. Это было худшее завершение для их истории, Анна прекрасно понимала, что подобного Никлаус не сможет простить. Но одно дело ненавидеть девушку, с которой завел отношения на пару лет, и совершенно другое предательство единственной сестры. — Я не хотела этого… Никлаус, я бы не сделала тебе больно.       Клаус был зол, но больше всего в нем преобладало разочарование. Она уже видела такое выражение лица, когда взяла на себя вину Элайджи, но сейчас все было гораздо хуже. Тогда ее просто убили, а не заставляли видеть боль любимого человека. Было бы лучше, если бы Клаус сделал как раньше. Быстрая, пусть и болезненная смерть намного проще, чем чувствовать, как под ребрами стонет и ломит.       Когда хватка на шее начала становиться сильнее, Анна обрадовалась, физическая боль перекрывала все остальные чувства. Черты лица Клауса размылись из-за мутной пленки из пока не пролившихся слез.       — Брат, хватит, — Элайджа положил ладонь на руку, которой первородный сжимает горло Фейт, но это не имело и капли эффекта.       — Не трогай ее! — неожиданный воздух проник в легкие, вместе с криком Кола. Манок успела поднять голову, чтобы увидеть как младший Майклсон припечатал брата к стене, пока её резко не унесли с оранжереи.       Элайджа остановился лишь в лесу, с опаской оглянувшись назад, он взял лицо ведьмы с свои руки.       — Мара, — в отличии от Клауса, первородный не казался злым, лишь обеспокоенным. — Уходи и больше никогда не возвращайся к нам. Если увидишь кого-то из семьи, немедленно покидай город. Он убьет тебя. Найдет настоящее тело и убьет.       — Спасибо.       Закрыв глаза, Анна впервые за долгое время открыла их в своем теле.