Попробуй не умереть

      — Почему тебе не нравится этот вариант? — голос Элайджи прозвучал сдержанно, почти отстранённо, но в каждом слове чувствовалась тень нетерпения. Он стоял у окна, выпрямившись. Как всегда безупречно собранный, словно бронзовая статуя. В его позе читалась внутренняя дисциплина, но на лице — усталость. За последние дни он потратил немало усилий, чтобы договориться о возвращении гробов, и если бы Клаус не мешкал, всё могло быть уже завершено.       — Мне не нравится та часть, — медленно произнёс Клаус, не поднимая взгляда, пока наливал бурбон в два хрустальных бокала. Рука его двигалась спокойно, почти лениво. Один из бокалов он поставил на низкий столик возле брата. — Где те, кто посмел тронуть мою семью, остаются в живых.       Слова прозвучали тихо, но в них чувствовался скрытый гнев: тот самый, за который Клауса знали, — не вспыльчивый, а хищный, как у зверя, который ждёт подходящего момента, чтобы рвать.       — Что мешает найти лазейку, как ты делал всегда? — равнодушно бросила Ребекка, не отрываясь от экрана телефона. Она лежала, развалившись на диване, одна нога была закинута на подлокотник, а лицо подсвечивалось экраном. Её мысли были где-то далеко — между скучной школьной перепиской и раздражающим напоминанием о семейных обязательствах.       — Договор, скреплённый ведьминой магией, — нечто иное. — процедил Клаус, сжав бокал так, что хрусталь едва не зазвенел. — Я-то думал, они, как и все прочие, поведутся на честное слово брата.       — Может, в таком случае стоит меньше нарушать мои договорённости? — сдержанно заметил Элайджа, слегка приподняв бровь. Его тон был почти учтивым, но в голосе чувствовалось: он на грани.       — Учту на будущее, — отозвался Клаус с хищной полуулыбкой, в которой не было ни грамма извинения.       — Он врёт, — голос ворвался в комнату вместе с его обладателем. Дверь распахнулась резко, и Кол буквально влетел внутрь, заполнив пространство своим присутствием. Он выглядел так, будто только что вылез из-под земли — лицо заляпано кровью от подбородка до манжета. Пятна бурые, подсохшие. Его лицо исказила презрительная усмешка. — Где Мара?       Трое Майклсонов замерли. Клаус первым поднялся из кресла, его взгляд стал острым, как лезвие ножа.       — Она тебя подняла? — спросил он. Голос звучал спокойно, даже расслабленно, но это была только маска. Проблеск едва уловимой надежды, которую десятилетиями убивали в зародыше вновь появился.       — Это физически невозможно, — вмешалась Ребекка. Её голос прозвучал слишком резко, чтобы быть просто ответом. Ей было понятно, что Анна не смогла сдержаться и как обычно вынула кол. Но судя по вопросу вампира, она не стала дожидаться когда тот полностью придет в себя или… Чья кровь на нем?       Вампирша быстро набрала сообщение:       «Где ты?»       — Кол, — Элайджа неспешно отошёл от окна и стал между братьями, словно щит. Его голос был мягким, примиряющим, но в нём слышалась сталь. — Мары не было в этом веке. Тебе стоит переодеться, я расскажу о всех изменениях, которые произошли…       — Мара тебя выпустила? — Ребекка резко повернулась к Нику. Со дня убийства он перестал произносить ее имя, это был первый раз, когда оно сорвалось с губ брата.       Кол не ответил сразу. Его взгляд метался между братом и сестрой, шоколадные глаза медленно сузились.       — Почему ты сказала, что она никак не может быть здесь?       — Ребекка неудачно выразилась, — вмешался Элайджа, но Кол даже не посмотрел на него. Он смотрел только на сестру — пристально, болезненно, будто взглядом мог выжечь из неё правду.       Клаус был необычно тих, он молча наблюдал за разговором родственников. Но напряжение почти ощутимо исходило от него. Гибрид был готов к любой реакции брата.       — Столетие назад мы встретили Мару, — начала Ребекка, голос её был ровным, но натянутым, как струна. — Она была в новом теле. Тогда нас нашёл Майкл. Пришлось бежать. Она была ранена. Всё произошло очень быстро, и Ник… он обратил её.       — Скажи, что ты этого не сделал, — голос Кола надломился. В его глазах — страх, настолько живой и обнажённый, каким он был редко. — Манок нельзя обратить. Ты же знал? — мольба в его голосе звучала настолько уязвимо, что Клаус не смог произнести вслух, лишь отрицательно покачал головой.       — Мара умерла в тысяча девятьсот двадцатом, — сказала Ребекка, будто застыв. Элайджа сделал шаг ближе, очень медленно. Он чувствовал, как наэлектризовано пространство между ними.       — Мне жаль, — произнес первородный.       Телефон в руке вампирши завибрировал и она постаралась как можно незаметнее посмотреть на экран.       «Дома. А что?»       Ребекка сдержала облегчённый вздох.       — Кто тебя выпустил? — спросил Никлаус.       — Я думал… — голос вампира был глух и хрипел, как будто прорвался изнутри. — Дети забрались в пещеру, они вытащили кинжал… — Кол медленно отходил от родственников, пытаясь переварить информацию. — Я убил их быстро, из-за жажды даже не контролировал себя, было несколько трупов, я думал Мара была в одном из них, а потом оставила меня с едой… Она… — Кол замолчал, запустив пальцы в волосы. — Ты… — глаза его налились кровью, и в следующий миг он бросился на Клауса, удары сыпались с силой ярости, накопленной за столетие. — Почему именно она?! Один человек, брат! Разве я просил так много?!       — Если бы я знал… — начал Клаус, но Кол перебил его криком, звериным, полным боли:       — Ты убивал её снова и снова, и теперь говоришь, что не виноват?!       — Это моя вина! — рявкнул Клаус, швырнув его в стену.— И я виню себя каждый день за это. Мы с Ребеккой перепробовали все, чтобы ее воскресить.       — Смерть не отпускает манок, — усмехнулся Кол, голос его был сломан, глаза — безумны. — Это расплата за её подчинение. И ты бы это знал… Хоть кто-то из вас бы знал, если бы действительно интересовался ей, а не собой…       Он исчез из дома так же внезапно, как и появился — просто растворился в воздухе, оставив за собой запах крови и ярости. Элайджа хотел было пойти за ним, но Клаус резко поднял руку, останавливая его.       — Ему нужно успокоиться.       — Никлаус, он может устроить резню, — мрачно заметил Элайджа.       — Если на этом все и закончится, то мы отделаемся малыми жертвами. К тому же, наша дорогая сестра очень хотела пообщаться с Колом.       — Если ты вновь не уложишь его в гроб, — фыркнула Ребекка, уйдя наверх.       На втором этаже она разблокировала телефон.       «КАКОГО ЧЕРТА ТЫ РАЗБУДИЛА КОЛА?!» — Р.       «Что он говорит?» — А.       «Считает, что его вытащили школьники. Я предупреждала тебя!»       «Мара, я просила — не вмешивайся!»       «Клаус понял?» — А.       «Пока нет. Но это тебя не оправдывает. Ты активировала бомбу… и пошла гулять с пультом.»       «Завтра в школе. Не разговаривай со мной.»       Ребекка с яростью запустила в стену ближайшую статуэтку. Та разлетелась в дребезги.

***

      Понедельник в Мистик фолс начался слишком спокойно. Тихое утро: подростки отправились в школу, взрослые на работу. Первый урок, второй… Ребекка уведомила Анну, что Кол исчез и никто не знает где он. И день наполнился еще более напряженной тишиной.       Фейт проверяла новости в соседних городах: манок знала, что вернувшись, Кол принесет проблемы, но к тишине она не была готова.       К третьему уроку учитель опоздал. Класс наполнился не привычной болтовнёй, а тревожным шёпотом. Когда он всё-таки вошёл, лицо его было бледным, и говорил он напряжённо:       — На сегодня уроки отменяются, вам нужно немедленно отправиться домой. Если кто-то что-то знает о Саше Стотеро, Джилл Вудс, Питер и Эшли Дейн, Стейн Локуд и Джин Зейм, пожалуйста, сообщите в полицию.       Новость была ужасной, но реакция подростков — почти вялая. Они расходились медленно, сбиваясь в группы, жадно перешёптываясь, словно от этого зависело их выживание.       — Это точно дело рук Майклсонов, — прошептала Бонни, не сводя взгляда с фигуры Ребекки, стоявшей вдалеке. — Смотри на неё… как стервятник на падаль.       Майклсон, словно почувствовав взгляд, изящно улыбнулась и кокетливо помахала рукой.       — Может, не стоит сразу всех хоронить? Кто-то мог выжить, — Елена повернулась к Стефану, надеясь на поддержку, но тот только крепче сжал губы. Ни слова.       — Я пойду в лес, — сказала Кэролайн. — Если кто-то ещё жив, то может понадобиться кровь.       — Я пойду с тобой, — кивнул Сальваторе.       — Куда вы идёте? — голос Анны прозвучал сзади неожиданно, почти ледяной. Девушка подошла так тихо, что никто не заметил.       — Мы со Стефаном хорошо знаем лес, — пояснила Кэролайн. — Хотим помочь.       — Совсем недавно там животное напало на людей. Я понимаю, что вы оба в отличной форме, но если какой-то зверь решит напасть, в лучшем случае отделаетесь серьезными ранами. Стоит доверить поиски людям с пистолетами.       — У меня есть ружьё и… — Стефан вдруг оборвал фразу. Его лицо сначала нахмурилось, затем исказилось от боли.       — Стефан? — Елена метнулась к нему, как только увидела, что он схватился за живот, тяжело дыша. Его лицо исказилось от боли, изо рта вырвался сгусток крови. По шее начали расползаться чёрные вены — густые, словно чернильные корни, пробирающиеся под кожу.       — Что с ним?! — Кэролайн уже стояла рядом, её голос был резким, но руки действовали быстро. Она помогла подхватить его, кивая Елене.       — Уводим. Быстро, — скомандовала Беннет.       — Куда? — удивилась Анна, не успев осмыслить происходящее, как девушки втроём подхватили Стефана и увели его в тень школьной колоннады — подальше от глаз, от толпы, от чужих камер и шепчущихся учеников.       Анна осталась стоять в растерянности, замерев. Елена опустилась рядом с парнем, придерживая его за плечи. Он был тяжелый, тело сотрясалось от внутренних судорог.       — Что с тобой?! — вскрикнула она.       Он попытался говорить, но только захрипел. Фейт сделала пару шагов вперёд, чтобы разглядеть, но остановилась, как будто невидимая граница оттолкнула её.       Вдалеке, у стены школы, лениво опираясь на перила, стояла Ребекка. Ветер трепал её светлые волосы, а на лице играла характерная, почти развлекающаяся улыбка — та самая, которую она носила в моменты, когда всё шло именно так, как ей интересно.       — Нужно вызвать скорую, — отмерев от шока, произнесла Анна. Но едва взяв телефон, девушка вновь замерла, только теперь с ужасом уставившись на Сальваторе. — Что…       Кровь, алая и жгучая, стекала по подбородку парня, а кожа на лице… кожа темнела. Сначала багровая, потом синяя, затем почти чёрная, с тянущимися венами.       — Бонни, пожалуйста! — её голос дрожал от паники. — Он умирает!       Бонни присела на колени, сжав ладони, и сосредоточилась. От её пальцев заискрилась тёплая, золотистая аура. Магия, привычная и послушная, устремилась к телу Стефана — но как только соприкоснулась с его кожей, что-то пошло не так.       Свет внезапно затрепетал, дрогнул, будто наткнулся на холодную стену. Затем вспыхнул слабо — и… угас.       — Что ты делаешь? — голос Анны был тонким, почти детским, на грани слышимости.       — Нет, — прошептала Бонни. Она попыталась снова. Магия собралась в плотный шар в её ладонях и ударила по телу вампира — но словно что-то внутри оттолкнуло её силу, вышвырнуло её прочь. Вместо облегчения Сальваторе закричал, а его тело выгнулось в судороге.       — Что это?! — Елена плакала, хватаясь за Стефана, чьё лицо было неузнаваемо: губы посинели, кожа чернела по краям, вены ползли к глазам, скрывая их цвет под слоем боли и чего-то… нечеловеческого.       — Я не понимаю… — голос Беннет дрожал. Она вновь вытянула руки, отчаянно посылая в него последние остатки заклинания исцеления. Но свет, не дойдя до его сердца, угас, исчез, будто что-то внутри вампира поглощало магию и возвращало её обугленным прахом.       — Я лечу его, я пытаюсь, — воскликнула ведьма, — но всё, что я даю, исчезает. Как будто он поглощает магию… чтобы умирать снова.       — А вас не волнуют клыки, — через ужас едва выдавила из себя Фейт. — Нужно что-то… — она отступила, не в силах перевести взгляд с Сальваторе. Он больше не выглядел человеком.       Анна ещё не успела сделать шаг назад, как Кэролайн в долю секунды оказалась рядом. Воздух дрогнул, словно что-то прорезало его. В одно мгновение она стояла там, возле Стефана, а в следующее — уже перед манок, перехватив её взгляд.       — Дорогая, всё в порядке. Пойдём, — голос её был ласковым, почти материнским. Но Анна едва не упала, отшатнувшись.       — Как ты… Ты же только что… — губы дрожали, и слова не хотели складываться. — Ты переместилась. Это… это не может быть…       Анна медленно покачала головой, глаза расширились. Страх подступал волной. Ее глаза метались — от Кэролайн к Стефану, к Бонни, к Ребекке вдалеке… И снова к Кэролайн. Руки дрожали.       — Ты… ты не человек…       Кэролайн медленно кивнула. Она больше не пыталась отмахнуться, скрыться за улыбкой или легкостью. Ложь в этой ситуации не спасла бы никого.       — Нет, — произнесла тихо Форбс. — Я вампир.       Анна отпрянула на шаг, как от ожога.       — Это… Это не шутка? — голос сорвался.       — Я бы не шутила, пока мой друг умирает, — спокойно ответила Кэролайн. — Послушай, я знаю, это много. Слишком много. Но ты должна хотя бы попытаться мне поверить.       Анна молчала. Она пыталась говорить, но губы не слушались. Тогда Кэролайн заговорила дальше, тихо, без нажима — словно с ребёнком, испуганным и загнанным в угол:       — Ты видела, как я переместилась. Видела, как Стефану стало плохо. И как Бонни… пыталась что-то сделать.       Она указала в сторону подруги, всё ещё сидящей рядом со Стефаном. В её пальцах, почти незаметно, дрожала остаточная магия — искры едва мерцали, как угасающий свет свечи.       — Бонни — ведьма. Настоящая. Не из сказок. Сила в ней с рождения. Она умеет исцелять. Защищать. Иногда и уничтожать. Но сейчас… даже она не знает, что происходит.       — Ведьма… — прошептала Анна, снова качнувшись. — И ты… вампир. А он?..       — Стефан тоже. Он один из нас. Только… он старается быть хорошим. Жить среди людей. Быть с Еленой. Не пить кровь… не вредить. Ты бы его полюбила, если бы узнала раньше.       — А Ребекка? — взгляд Анны метнулся на фигуру блондинки, которая с ухмылкой наблюдала за мучениями одноклассника. — Она тоже…?       — Ещё хуже, — тихо произнесла Кэролайн. — Она первородная. Самый старый тип вампиров. С ними шутки плохи. И она наблюдает. Всегда.       Анна вздрогнула, когда Кэролайн коснулась её, чтобы увести. Из-за шока девушка была легко управляемой, и вампирша спокойно направляла в нужную сторону.       — Это всё… реально?       — Ужасно реально, — кивнула Форбс. — Я знаю, ты в шоке. И ты имеешь на это право. Но сейчас главное — держись подальше от лишних вопросов. И никому ничего не рассказывай. Особенно взрослым. Даже если ты доверяешь им.       Анна опустила взгляд. Кэролайн могла просто внушить и все закончилось бы быстро, но вампирша хотела, чтобы подруга понимала в каком ужасном мире живёт. Фейт сгорбилась, ее тело дрожало, не нужно было использовать вампирский слух, чтобы понять в каком ужасе сейчас находится девушка. Кэролайн бы хотела прекратить ее мучения, но только так можно было открыть ей глаза.       — Я просто хотела пойти в школу, — прошептала Анна. — Просто обычный понедельник…       Форбс кивнула. Сочувственно.       — Мы тоже. Но в Мистик Фолс понедельники редко бывают обычными. Послушай, — вампирша развернула ее к себе, когда они были за воротами школы. — Я могу сделать так, чтобы ты обо всем забыла или помочь тебе принять правду. Подумай, но, пожалуйста, не рассказывай никому, ты можешь верить лишь мне, понимаешь?       Анна неуверенно кивнула. Кэролайн не могла требовать от нее большего, девушка и так держалась довольно стойко.

***

      Сообщение от Ребекки пришло в тот момент, когда тишина в доме становилась особенно тяжёлой:       «Зачем ты это сделала?»       Фейт быстро написала ответ, продолжив делать домашнее задание.       «Он тебя обидел, я предупреждала, что заставлю пожалеть. Надеюсь смогла поднять настроение, сделала все возможное, чтобы у тебя был прекрасный вид.»       «Ещё бы»       Но это короткое сообщение не означало прощения. Почти сразу экран вновь мигнул:       «Но это не значит, что я забыла о проблемах, которые ты сделала с Колом.»       Фейт закусила губу, но уже печатала вопрос:       «Что он делает?»       «Не знаю. Он пока не возвращался, и кровавой дороги по себе не оставил. Это слишком непривычно. Все напряжены.»       «Касательно Стефана, то он будет мучаться от боли сколько пожелаешь.»       «Мне достаточно того, что ты сделала»       «Спасибо, мне было очень приятно»       «Пока не подходи ко мне, нельзя себя выдать, уверена, Коул рядом.»       Анна выключила телефон и, не раздумывая, положила его экраном вниз. В этот момент в коридоре послышался скрип двери. Она не обернулась.       — Морг вновь переполнен трупами, — спокойно произнесла Мария, входя в комнату. В её голосе не было ни истерики, ни осуждения. Только выжженное притуплённое утомление. — Шесть подростков. Никто не выжил.       Фейт продолжала сидеть на полу перед телевизором. На экране — какой-то яркий, бессмысленный клип.       — Я их убила, — просто произнесла ведьма, не глядя на мать. В руках была ложка и уже тающее мороженое. — Не собственноручно, но кровь каждого именно на моих руках.       Мария замерла на пороге, затем медленно прошла вглубь комнаты.       — Почему? — голос матери был безэмоционален.       — Потому что для меня свобода одного первородного стоит шести людей.       — Мне всегда казалось, что у тебя математический склад ума, но видно ты считаешь плохо. Он убьет десятки или сотни. Вот сколько трупов будут на твоём счету, — Фейт посмотрела на мать лишь когда та стала перед ней. Лицо Марии не выражало никаких эмоций, но холодного голоса было достаточно, чтобы ощутить злость женщины.       — Нет, то что делают другие после моей помощи не моя вина, а лишь их выбор. Я виновата в шести трупах, но смерть остальных не мой выбор.       Анна не хотела врать матери и изображать раскаяние, которого она не испытывала. Решение было принято в здравом уме, манок могла отменить его в любой момент, но не сделала этого, поэтому сейчас не видела смысла врать о том, что ей жаль.       Мария скрестила руки на груди и некоторое время молча смотрела на дочь. В комнате стояла тишина, телевизор глухо гудел на фоне, но никто на него больше не обращал внимания.       — Стоит просчитывать дальше, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Каждый монстр, которого ты выпускаешь в этот мир, непременно повлияет на твою жизнь. Фейт слегка нахмурилась, не отводя взгляда. Мария сделала паузу, затем продолжила — голос стал ниже, тише, будто в нём появилась личная нота: — Никогда не выпускай то, с чем не сможешь справиться в одиночку.       — А если могу? — тихо бросила Фейт. — Ты разочарована…       Женщина покачала головой, лицо её оставалось почти бесстрастным, но в голосе появилась тяжесть.       — Нет. Просто ты слишком похожа на свою бабушку.       Анна прищурилась, не сразу понимая, куда ведёт мать.       — Это плохо?       — Она была умной. Очень. Холоднокровной. Всё считала наперёд. Я, будучи ребёнком, восхищалась ею. Она умела держать себя в руках, всегда знала, что сказать. Но она… — Мария замолчала на секунду. — Она считала себя умнее всех, даже тех, с кем заключала сделки. Особенно — вампиров. Один из них убил её. Поэтому твоё сходство с ней меня пугает.       Фейт отложила пустую чашку от мороженого на пол, не пряча усталости на лице.       — Некоторые вампиры как люди.       Мария тихо усмехнулась, без прежней теплоты.       — Только в первые годы. Дальше они учатся притворяться. И делают это чертовски хорошо. Лучше, чем ты думаешь. Помни это. Вампиры — отличные лжецы.       Она прошла к подоконнику, отодвинула штору и на секунду выглянула на улицу, а затем снова посмотрела на дочь.       — Полиция уверена, что детей растерзало животное. И знаешь что? Я даже не спорю. Потому что существо, в котором осталась хоть капля человечности, так не поступило бы.       Фейт слегка пожала плечами, будто отмахиваясь:       — Мне кажется ты забыла сколько убийц среди обычных людей.       Мария ничего не ответила сразу. Только чуть покачала головой. Её губы чуть дрогнули — то ли в усмешке, то ли от тяжёлой мысли.       — Среди людей есть убийцы, — наконец сказала она. — Но среди вампиров… это каждый первый. Завтра похороны. Пойдёшь?       Анна посмотрела в сторону, будто прикидывая. Голос её прозвучал спокойно, без эмоций:       — К сожалению, там будет половина школы. Не хочу привлекать внимание.

***

      У шести свежевырытых могил собрались почти все жители Мистик-Фоллс. На кладбище было людно, но стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь всхлипами. Детей среди пришедших не было — только взрослые и подростки, которые впервые столкнулись со смертью настолько близко. Шесть подростков — это было много даже для города, привыкшего к потерям.       Фейт стояла в самом конце толпы, отчасти чтобы остаться незамеченной, отчасти — чтобы не видеть лиц родителей. Но их плач доносился повсюду. Он был липким, как дым, и нависал над людьми не хуже тумана.       Мать оказалась права. Она просчиталась. Шесть погибших, девять раненных. Пятнадцать человек пострадали из-за её решения. Чтобы Кол вернулся — она отдала это в обмен.       Стоило ли? Да.       Чувствовала ли она себя лучше? Нет.       Мария подошла сзади, положив ладонь на плечо дочери. Ненадолго, без слов. Жест был коротким, но ощутимым.       — Нет большего горя, чем хоронить своего ребёнка, — сказала она почти шёпотом, не глядя на дочь. — Поэтому главное — чтобы ты была жива. Всё остальное неважно.       — Я не хочу однажды хоронить тебя, — Анна почувствовала, как к глазам подступала раздражающая, неуместная влажность.       — К тому моменту твоё сердце огрубеет. И это будет проще. Дети должны хоронить родителей, не наоборот.       Фейт кивнула и медленно отошла, чтобы положить розу на один из гробов. Простая, почти дежурная церемония. Она чувствовала взгляды — Елены, Бонни, Кэролайн. Но никто из них не подошёл. И хорошо. Ребекки не было. Стефана — тоже.       Когда по спине прошёл ледяной ток, манок уже знала, что обернётся. Медленно. Без резких движений.       Кол.       Он стоял чуть в стороне, неподвижно, наблюдая. Его лицо было пустым, взгляд — холодным. Никакой агрессии. Никакой явной угрозы. Просто интерес.       Анна едва взглянув на него, тут же отвернулась, вернувшись к матери. Его появление не было шоком — Кол любил наблюдать за страданиями. Иногда — с любопытством, иногда — с усмешкой. И как бы сильно она его ни любила, но по отсутствию эмпатии с ним мог сражаться лишь Клаус.       Кол двигался медленно, как будто прогуливался по музею. Его взгляд задерживался на родителях погибших. Он остановился рядом с матерью одной из жертв, задержался на секунду, кивнул — и пошёл дальше. Когда проходил мимо Бонни, посмотрел ей прямо в глаза.       Уголки его губ чуть дёрнулись в слишком неуместной ухмылке. Он выглядел… довольным.       Фейт достала телефон и быстро набрала:       «Коул убил много людей или что-то хочет сделать с Ником»       Сообщение ушло, и сразу же пришёл ответ:       «Мы знаем. Элайджа уже поехал за ним.»       Сейчас всё её внимание было сосредоточено на одном — не выдать себя. Ни жестом, ни взглядом. Кол был слишком спокоен. А если он спокоен — это плохо. Очень плохо.       — Мам, мне что-то нехорошо, — сказала она, почти не шевеля губами.       — Конечно, милая. Всё уже заканчивается, — так же тихо отозвалась Мария и взяла её за руку.       У ворот кладбища стоял Элайджа, прислонившись к чёрному джипу. Он не двигался, только следил за братом. Фейт, проходя мимо, коротко кивнула ему сдержанно, но вежливо. Элайджа тоже кивнул, почти незаметно. Взгляд Марии при этом стал чуть жёстче, пальцы сильнее сжали руку дочери.       Улицы были пустыми. Город будто замер. Уроки отменили, магазины закрылись — редкое состояние Мистик-Фоллс. Фейт собиралась провести остаток дня дома. Никуда не ходить. Ни с кем не говорить.       Сообщение от Ребекки пришло спустя час:       «Брат вонзил Нику в сердце кол. Мы все перепугались, думали — белый дуб. Но Кол просто хотел его напугать. У нас опять бардак. Кол ушёл. Лучше из дома не выходи.»       «И не планировала.»       Ответ Ребекки успокоил. Она получила нужную реакцию. Всё выглядит… нормально. Пока.

***

      Утром Мистик-Фоллс медленно приходил в движение. Люди возвращались к жизни — кто в магазин, кто на работу. Смерть больше не парализовала город, она стала привычной частью фона. И чем чаще это случалось, тем короче становился траур.       Фейт шла к школе, уткнувшись в телефон. Она договорились с Кэролайн встретиться до начала занятий. Трибуны на стадионе казались удачным местом — открыто, спокойно. Манок печатала, почти не глядя под ноги, пока не заметила мужские ботинки прямо по курсу.       Молча обошла их. Не глядя.       Через мгновение — те же ботинки перед ней. Анна подняла взгляд.       Кол.       Он стоял на пустой улице и смотрел прямо на неё. Ни звука. Ни жеста. Только взгляд.       — Простите, — спокойно сказала Фейт и обошла его.       Ведьма пошла дальше, стараясь не ускоряться, хоть внутренне уже бежала. Всё было тихо. Она не говорила с Ребеккой, провела день дома, даже магию не использовала. Она вела себя идеально. Так, как будто не имеет никакого отношения к происходящему.       Возможно, Колу просто нужна ведьма. Он всегда их ищет. А кроме Беннетт — в городе осталась только она. Значит, главное — не выдать себя. Не показать, что она знает, кто он. И уж точно — не показывать симпатий ни к одной из сторон. Если увидит, что она ближе к Гилберт — попадёт под внимание Клауса. А это хуже, чем интерес Кола.       Фейт шла быстро, глядя в телефон. Она собиралась написать Ребекке, но не успела.       Он снова оказался перед ней.       Как будто материализовался из воздуха — без звука, без предупреждения. Просто взял и появился. Анна резко остановилась. Сердце сжалось, но внешне манок осталась спокойной, только пальцы чуть сильнее сжали телефон.       — Вам что-то нужно? — голос ведьмы был ровный, несмотря на бешено стучащее сердце.       Кол не ответил сразу. Он просто смотрел. Долго, пристально, так, как не смотрят на чужих. Его взгляд был живой, напряжённый, сдерживаемый. Внутри него что-то горело, но снаружи — только неподвижность. Он едва заметно качнулся вперёд, будто хотел подойти ближе, но удержался.       Карие глаза скользнули по её лицу, как будто Кол запоминал черты, убеждался, что это не сон, не иллюзия, не очередная больная игра судьбы. Потом — лёгкое движение уголков губ. Полуулыбка. Не хищная, не саркастичная, как обычно. Теплее. Настоящая. Он выглядел так, будто видел перед собой самое ценное, что когда-либо терял.       — Спасибо, Мара.