Попробуй не умереть

      Не прошло и пяти минут, как Деймон вернул Анну в подвал. Девушка сопротивлялась, упиралась, пыталась вырваться, но это почти не замедляло его. Он держал её крепко и спокойно, не повышая голоса и не ускоряя шаг. Сальваторе поставил её по левую сторону от Эбби, точно туда, где она стояла раньше.       — Что бы это ни было, я не хочу в этом участвовать, — Фейт быстро осмотрела подвал. Её взгляд скользнул по лицам присутствующих и задержался на Кэролайн. — Это гроб. Я не хочу делать ничего с гробом.       — Это же не опасно? — Кэролайн спросила у Бонни, не скрывая тревоги. Беннетт не ответила. Ведьма понимала, что что-то не так, но не могла ничего произнести.       Анна дёрнулась, но ладонь Деймона легла ей на плечо сразу. Сжатие было коротким. Этого оказалось достаточно, чтобы движение оборвалось. Фейт оперлась на край гроба, переводя дыхание.       — Нам просто нужно твое присутствие, — голос Эбби был мягок, но Бонни заметила как напряжена мать. — Тебе нужно лишь побыть здесь недолго.       — Анна, — Кэролайн сделала шаг вперёд. — Понимаю, как это выглядит, но мы не делаем ничего плохого. Из-за того, что Елена и Стефан похищены, мы очень ограничены во времени, поэтому нельзя найти кого-то другого.       — Это никак на меня не повлияет и после можно будет уйти? — едва сдерживая слезы спросила манок.       — Конечно, ты будешь свободной, — Эбби взяла Анну за руку. Деймон убрал ладонь с плеча Анны и отошёл к Кэролайн. Он сделал это сразу, как только почувствовал, что сопротивления больше нет.       Эбби начала читать заклинание. Её голос был ровным, размеренным. Бонни встала рядом и начала повторять слова следом, стараясь держать темп. Воздух в подвале постепенно стал плотнее, свечи дрогнули, но не погасли.       Анна же, хоть и стояла ровно, но ее взгляд метался в панике по присутствующим. Кэролайн завела руки за спину. Она нервно заламывала пальцы и не хотела, что бы кто-то это видел. Хоть Форбс и верила подруге, но чувство тревоги медленно поглощало ее.       — Теперь, — Эбби разомкнула руки и достала из-за пояса маленький складной нож. — Для сильной связи необходимо предложить свою кровь.       Она сделала глубокий порез на пальце. Лезвие на мгновение задержалось в коже, затем по нему медленно потекла кровь — густая, тёмная. Капли одна за другой падали на тёмно-коричневое дерево гроба, оставляя неровные пятна. Бонни повторила её движение. Она сжала губы, когда лезвие вошло в кожу, и едва заметно поморщилась, стараясь не смотреть на собственную кровь.       Когда нож передали Анне, та не сразу взяла его. Её взгляд метнулся от лезвия к ведьмам, задержался на их руках, испачканных кровью, и только потом вернулся к ножу. Фейт медлила всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы тишина в подвале стала ощутимой. Она смотрела на нож так, будто тот мог изменить форму, исчезнуть, оказаться чем-то другим. Затем медленно покачала головой.       — Я не буду себя резать, хватит и того, что я стою перед каким-то гробом.       — Я дам тебе своей крови, — пообещала Кэролайн. — И следа не останется.       Анна даже не посмотрела на неё.       — Дело не в шрамах. Я не буду себя резать, — повторила она, уже увереннее.       Эбби вздохнула, собираясь ответить, но не успела. Деймон взял нож у Бонни, а уже в следующую секунду рука Анны была вытянута над гробом и указательный и средний палец пронзила резкая боль. Крови, которая попала на гроб, было больше чем от Беннетт вместе взятых.              Манок не вскрикнула. Она лишь резко вдохнула и посмотрела на Деймона. В её взгляде не было слёз — только напряжение и сдержанная злость. Затем она перевела взгляд на ведьм.       — Надеюсь это последнее.       — Не сомневайся, — пообещала мисс Беннет, вновь взяв девушек за руки.       Эбби продолжила заклинание. Её голос оставался ровным, но дыхание стало глубже. Бонни повторяла слова следом, чувствуя, как ладони постепенно немеют от напряжения. Свечи по краям подвала дрожали, тени на стенах тянулись и сжимались, будто реагируя на каждую строку.       Кровь на крышке гроба пришла в движение. Капля Бонни медленно потянулась к крови матери, соединяясь с ней тонкой, почти незаметной дорожкой. Чем дольше длилось заклинание, тем отчётливее становилось это движение.       Кровь Анны оставалась неподвижной.       Эбби на мгновение сбилась с ритма, но тут же продолжила, усилив голос. Мышцы на её лице напряглись, челюсть сжалась. Бонни почувствовала, как сила проходит через неё сильнее, чем прежде, как что-то начинает тянуть изнутри.       Защёлка на гробу дрогнула. Раздался сухой, глухой звук, словно дерево сопротивлялось, прежде чем поддаться. Кэролайн выпрямилась, перестав теребить пальцы, и сделала едва заметный шаг назад.       Защёлка дрогнула снова. На этот раз сильнее. Крышка гроба медленно приподнялась. В подвале стало холоднее, будто воздух внезапно утратил тепло. Никто не произнёс ни слова.       Когда раздался первый глубокий вдох, Эбби резко побледнела. Она не отняла рук, но её плечи едва заметно дрогнули. Бонни почувствовала это сразу — будто что-то потянуло сильнее, чем прежде.       Когда гроб наконец открылся и взгляды всех присутствующих обратились к его содержимому, Эбби посмотрела на манок. В этот момент Анна выглядела иначе. В её взгляде не было растерянности или паники. Он был спокойным и холодным, с едва заметным оттенком высокомерия. Эбби больше не видела перед собой ребёнка. Манок, стоявшая напротив, смотрела так, будто прекрасно понимала, что происходит — и почему именно так.       Этот взгляд длился всего пару секунд. Анна моргнула. Её лицо изменилось почти сразу: брови дрогнули, губы приоткрылись, страх вернулся слишком резко, слишком явно. Она сделала шаг назад, упёрлась спиной в стену и медленно сползла по ней вниз, опускаясь на пол.       Это была ложь. Вместе с осознанием по телу Эбби пронеслась волна боли. Ведьма едва заметно сгорбилась, но этого никто не увидел — в тот же момент женщина внутри гроба сделала свой первый громкий вздох.       Глаза женщины в гробу были открыты. Светлые, холодные, они смотрели прямо перед собой, не выражая ни удивления, ни замешательства. Лицо оставалось неподвижным, словно черты ещё не до конца подчинялись ей. Кожа была неестественно бледной, почти серой, будто тепло так и не вернулось окончательно.       Она приподнялась на локтях медленно, с заметным усилием. Движение получилось неровным, лишённым прежней грации. Светлые волосы рассыпались по плечам, утратив аккуратность, а платье, в котором её похоронили, выглядело тяжёлым и чужим на живом теле.       В подвале никто не двигался.       Женщина в гробу медленно перевела взгляд, осматривая помещение. Он скользил по лицам присутствующих без интереса и задержался на символах, вырезанных на дереве. Лишь после этого она положила ладонь на край гроба. Пальцы были бледными, почти прозрачными.       — Полагаю, я должна сказать спасибо, — опираясь на руку, она выбралась наружу. Движение вышло тяжёлым, неуклюжим, словно тело ещё не до конца подчинялось ей. Она выпрямилась не сразу, задержавшись на мгновение, будто прислушиваясь к собственному дыханию. — Чем я обязана за свое спасение? — Эстер сразу вычислила ведьм и задала вопрос именно Эбби.       — Ваш сын схватил нашу подругу и друга. Мы просим защитить от него и чтобы он больше нам не угрожал.       Майклсон не ответила сразу. Она внимательно осмотрела гроб задерживаясь на всех символах, а после подняла взгляд на Анну.       — Честная сделка, — Эстер все ещё игнорировала двух вампиров за ее спиной. — Мои дети более не создадут проблем. Я благодарю за усилия и жертвы.       Она развернулась и направилась к выходу. Шла медленно, но уверенно, будто каждое движение требовало контроля. Дверь подвала закрылась за ней почти бесшумно.       Тишина наступила сразу.       — Теперь я ухожу, — Фейт первой пошевелилась. Она опёрлась ладонью о стену и медленно поднялась. Кэролайн сделала шаг вперёд, но Анна подняла руку, останавливая её. — Нет, сама. Ваша помощь мне не нужна.       — Точно, — оживился Деймон. — Пошли за Еленой и Стефаном. Кто знает, в каком они состоянии.       Он развернулся первым. Кэролайн задержалась всего на мгновение. Уже у выхода она обернулась и посмотрела на манок. Её губы едва заметно шевельнулись, складываясь в беззвучное «извини».       Фейт не ответила. Она стояла у стены, опустив взгляд, будто не заметила этого жеста. Дверь подвала закрылась за Сальваторе и Форбс. Их шаги быстро стихли.       И почти сразу после этого Эбби больше не смогла стоять. Слабость накрыла резко, без предупреждения. Колени подогнулись, и она рухнула на пол. Бессилие оказалось настолько стремительным, что Беннет не успела даже ухватиться за край гроба, чтобы замедлить падение.       — Мама… — Бонни вскрикнула и бросилась к матери.       Но вместо дочери Эбби посмотрела на Анну.       Её взгляд был тяжёлым, сосредоточенным, будто она пыталась удержать мысль, которая ускользала вместе с силами. Губы дрогнули, прежде чем она смогла заговорить.       — Извини, другого выбора не было.       Фейт нахмурилась. В её выражении не было ни сочувствия, ни злости — лишь короткое, отстранённое непонимание, словно она не сразу уловила смысл сказанного.       — Из-за вашего состояния я не буду обижаться, — ответила она ровно. — Но и сострадания от меня не увидите.       Анна направилась к выходу. Когда дверь подвала закрылась за ней, она наконец позволила себе выдохнуть. Медленный, глубокий, почти облегчённый выдох.       Игра в наивную жертву оказалась утомительной. Слишком много внимания, слишком много чужих взглядов и попыток оправдаться. Ей стоило значительных усилий не убить Деймона, когда тот сделал ей больно. На коже после такого знакомства точно появятся синяки. Но стоило признать, что наблюдать за остальными было интересно: за их неловкостью, попытками убедить себя, что они поступили правильно, за тем, как чувство вины начинало медленно прорастать.       Но позволить им такое обращение было необходимо, чтобы сыграть в итоге на чувстве стыда.

***

      — Я не понимаю, — Бонни видела, как силы покидают мать, но собственная магия почему-то не отзывалась. — Это из-за ритуала, да? Я видела, кровь Анны не слилась… ты взяла на себя слишком многое, поэтому тебе плохо? — Беннетт судорожно пыталась найти оправдание своей беспомощности, не впадая в панику.       — Слушай меня внимательно, — Эбби сжала её руку так крепко, как только могла. Пальцы дрожали. — Чтобы продолжать жить как человек, ведьма Майклсонов будет тянуть силу с нашего рода. Для такого нужен живой проводник. Ты уже чувствуешь как силы становится меньше.       Бонни нахмурилась, пытаясь сосредоточиться на ощущениях.       — Я думала, что ты просто ослабела после ритуала…       — Сейчас она забирает половину, — продолжила Эбби. — Больше половины отдавать нельзя. Мост устанавливается легко… — её прервал кашель, резкий, надсадный. Она заговорила быстрее, будто боялась не успеть. — А разрушается тяжело.       — Мама…       — Как бы ни была сильна ведьма, — Эбби говорила сквозь сжатые зубы, — она не может взять больше, чем ей дают. Что бы не пообещали первородные, ничто не стоит твоей силы. — Бонни, — Она схватила Бонни обеими руками, притягивая ближе. Хватка слабела. — Поклянись мне, что ты не отдашь контроль. Что бы не было на кону! — Эбби повысила голос всего на мгновение — и этого хватило, чтобы вновь зайтись кашлем.       — Я обещаю, давай… Это кровь? — школьница с ужасом смотрела на руку матери, когда та убрала ее от губ.       — И ещё одно, девочка, которую вы привели, прекрасно понимает, что происходит. Она ведьма смерти, среди нас таких называют манок. Столько же легко как тебе лечить — ей убивать.       — Я чувствовала от нее неприятный холод и силу, но Анна не обучена.       — Можно родиться с большой силой, но никто не рожден с контролем. Девочка умеет контролировать свою силу безупречно, она не новичок. Я не смогла взять и капли от её магии… — стон вырвался сам. — За этот ритуал нужно было заплатить жизнью, и мне кажется, что Анна все знала. Я не хотела больше оставлять тебя, поэтому подумала дать магии ее как жертву, но она была сильнее. И сильнее тебя, особенно пока ты проводник.       — Как это отменить? Силы рода Беннет всегда хватало…       — Дело не в силе, — Эбби прошептала, с трудом выговаривая слова. — Плата есть плата. Это моя ошибка, и я за неё плачу. Запомни: не отдавай контроль над магией. И ведь… — дыхание стало прерывистым, рваным. — Манок я пыталась принести в жертву. Она сказала, что не злится, но… — Эбби снова схватилась за грудь. Боль была такой, что каждый вдох казался последним. — Не верь манок. Из-за силы они видят мир через призму смерти… Найди… найди дневники ба… бабушки…       На последнем выдохе руки женщины разжались.