Попробуй не умереть

      Когда Кол вошёл в знакомый номер, теперь уже Мара стояла у окна.       — Мать вернулась… — Майклсон осекся, когда Анна к нему повернулась. Он слишком хорошо знал этот взгляд: холодный, пустой. Чаще всего манок пыталась донести свою сторону, просила, спорила, но уже был момент, когда она просто осуждающе смотрела.       Когда Мара завела игрушку в Новом Орлеане. Парень двадцати лет был влюблен в тело, подаренное самим первородным. Кол всегда знал, что его вкус самый лучший, и трупы рыжеволосых лучше всего раскрывают сущность манок, но в тот раз он пожалел, что выбрал тело вместо Ника.       Художник, очарованный выразительными чертами лица, выпросил у Анны нарисовать ее портрет. На это сперва никто не обратил внимание, ведь Мара постоянно пробовала что-то новое. Ее жажда была в самом расцвете, и Клаус поддерживал все желания. Художник приходил к обеду когда усадьба пустела. Законченный портрет был действительно прекрасен, и Ребекка потребовала ещё один совместно с ней.       Сестра заигрывала с человеком, подогревая ревность Марселя. Тот, не имея возможности трогать развлечение манок не разозлив Ника, решил ситуацию по-другому. За столом, когда все собрались под вечер, вампир невзначай обронил, что заметил, как Маре слишком нравится слушать смертного, который никак не мог заткнуться. Тогда манок, не придав этому значения, сказала, что ей нравится мир его глазами: исключительно человеческий, наполненный множеством ярких красок.       К удивлению Марселя художника не выгнали, все же он не завершил портрет, но с того момента кто-то ещё всегда был в доме.       Ситуация дошла до своего пика, когда человечишка посмел предложить Анне поехать с ним в Венецию, а она сказала, что мечтала бы увидеть этот город его глазами.       Мара не была в него влюблена, он даже не был ей полноценным другом, но он был окном. В исключительно нормальную жизнь, где нет места Майклсонам. И так же, как когда-то ее затянул мистический мир, кто-то мог помочь разглядеть красоту без существ.       Манок заметила изменившуюся динамику в доме довольно быстро, но все же поздно для художника. Она попросила у Ника подарок: жизнь смертного, и что он покинет Новый Орлеан на своих двух. Никлаус как всегда согласился, а после в городе случился пожар и парень ослеп.              Формально сделка не была нарушена, но для человека, который жил лишь живописью, это была изощрённая форма убийства, которую не запретила Мара.       Но Кол не был согласен с таким решением и предложил Анне убрать его мучения. Она подумала, что Майклсон хочет дать свою кровь, а Кол не собирался разрушать ее надежды. Для него избавление от мук была лишь смерть. Потому что в ином случае ведьма бы его жалела, возможно испытывала бы муки совести, а эти чувства слишком привязывают.       Узнав правду, Мара не кричала, она просто кивнула и ушла. Кол тогда не пошёл за ней, хотел дать побыть в одиночестве, и зря. Анна забрала Ребекку и покинула город в тот же день. Оставив лишь письмо с фразой: вы победили.       Майклсону потребовалось больше чем пол года, чтобы найти ее. Мара и в прямь была слишком хорошей ученицей и выучила все необходимые лазейки, не учтя лишь, что Майклсон их не просто знал, а создавал.       Тогда пришлось всерьез выпрашивать прощение, признав ошибки: только тогда манок согласилась вернуться.       И опять этот взгляд.       — Ребекка, — Анна мило улыбнулась, приветствуя подругу. — Спасибо, что пришли несмотря на то, что у вас происходит.       Дверь тихо закрылась за первородной.       Кол, который до этого стоял ближе к столу, коротко посмотрел на сестру и без слова отошёл в сторону, опираясь плечом о стену. Он скрестил руки и уставился куда-то мимо неё.       Ребекка это заметила. На секунду задержалась у входа, потом прошла вперёд, даже не взглянув в его сторону.       Между ними осталось несколько шагов пустого пространства.       — Мать вернулась как ни в чем бывало, даже Ника простила, — Майклсон прошла вперед, пока Кол продолжал молчать.       Анна перевела взгляд с одного на другого. На секунду задержалась, словно отметив расстояние между ними.       — Как бы там ни было она ваша мать, и вы все, что у нее осталось. Я бы хотела попросить прощение, — Кол оттолкнулся от стены, сразу напрягшись. — Ребекка, мне очень жаль, что в момент, когда тебе нужна была поддержка, я тебя оттолкнула, ты же пришла ко мне, даже когда я была не в состоянии просить о помощи.       Вампирша сначала не ответила. Пальцы на мгновение сжались на ремешке сумки, затем она отпустила его.       — Забудь, — отмахнулась Майклсон. — У каждого были плохие времена, я не в обиде на тебя.       Фейт удовлетворённо кивнула и повернулась ко второму первородному. Кол уже смотрел на неё. Спина всё ещё касалась стены.       — Коул, извини, что оттягивала твое пробуждение. Это было эгоистично с моей стороны. Я знала, что ты поддержишь любое мое желание, но даже так не разбудила тебя сразу.       — Я не злюсь.       — Правда? — Фейт спросила это с улыбкой, а после ее лицо исказилось от злости. — Так за что вы мне мстите?       — О чем ты? — спросила Ребекка.       — Я подумала о том, какая странная цепочка получилась. Ко мне подошёл парень, который ранее не замечал моего существования и вел себя несвойственно, — она чуть наклонила голову. — Я выключила телефон по твоему совету, — Фейт глянула на Кола у которого от злости появились жилы на скулах. Первородный с ненавистью смотрел на сестру. — И час Коул со мной пытался связаться, а после пришел с Клаусом в бар где была я.       — Потащить туда Ника была идея Кола, — сразу оправдалась Ребекка.       — А откуда он знал где я?       Майклсон повернул голову к сестре. На его губах появилась короткая, холодная усмешка.       — Он не мог связаться, и я сказала, что ты на свидании. Откуда мне было знать, что этот ревнивый идиот притащит к тебе Клауса?       — Может потому, что он делал так всегда? — Анна начала медленно подходить к подруге, не отводя от нее взгляда. — Потому что я успела выучить привычки твоих братьев, а ты хочешь сказать нет?       — Это правда, что я хотела немного задеть Кола. Да это было мелочно, но именно он потащил к тебе Клауса.       Анна перевела взгляд на Майклсона. Кол уже не опирался на стену. Он стоял прямо.       — Мы ссорились и Ник вошёл, — сразу начал оправдываться первородный. — Я провел его в бар, чтобы не вызывать подозрений. Официально я злюсь на него из-за тебя, нужно было не рушить свою историю и наладить с ним отношения.       Манок чуть прищурилась.       — И ты наладил указывая на меня?       Кол на секунду замолчал.       — Это недоразумение…       — Вы оба ведёте себя как дети! — не выдержала Анна. — Между нами столетия разницы, так почему мне нужно повторять одни и те же элементарные вещи?!       Первородная сделала маленький шаг вперёд.       — Извини… — попыталась начать Ребекка, но Анна не дала ей продолжить.       — Нет! — Мара даже не посмотрела на неё. — Я постоянно пытаюсь учесть чувства каждого, зная через что вы прошли, а взамен хочу лишь адекватного отношения к себе! — Анна остановилась посреди комнаты. Теперь между ней и каждым из них было одинаковое расстояние. — Меня достало, что из-за вашей неуверенности или эгоистичности люди вокруг меня постоянно умирают. В Орлеане все дошло до того, что у меня остались лишь вы. Я была в какой-то чертовой иллюзии, что у меня есть выбор. Но сейчас вы в моем городе, гипнотизируете, — Анна посмотрела на Ребекку, а после перевела взгляд на Кола. — И убиваете тех, с кем я выросла. Я думала, что достаточно разорвать отношения с Ником и ничего не случиться, если продолжу общаться с друзьями. Но правда в том, что мой мир сужается лишь к Майклсонам, или я выбираю другую его часть.       — Я перешёл черту! — резко воскликнул Кол. — Извини, такого больше не повториться.       Ребекка быстро кивнула.       — Мы будем нормально общаться, ты права, мы ведём себя как дети.       Фейт смотрела на них несколько секунд. На её лице ничего не изменилось.       — Вы не учитываете мое мнение и используете когда хотите. И я больше не хочу тратить время на то, что гарантированно сделает больно.       — Мара… — Кол хотел сделать шаг перед, но не смог и двинуться. — Что ты сделала?       — Анна? — Ребекка тоже попыталась пошевелиться, но у нее ничего не вышло. Она дёрнула рукой.       — Я не хочу чтобы вы меня трогали, я продержу вас только пока не уйду. Вокруг и так много проблем, я не хочу тратить силы на надежды и разочарования, — Кол открыл рот, но вместо слов схватился за горло. — И слышать я вас тоже не хочу. Не подходите и не говорите со мной, пока я первая этого не захочу.       Анна немного опоздала на урок, ожидая просто извиниться и сесть, но в классе кроме учителя возле доски стояла Элизабет Форбс.       — Мисс Фейт, мне необходимо забрать вас на беседу.       Анна кивнула и без расспросов вышла из класса. Взгляды одноклассников и так были направлены на нее, Фейт не хотела давать им больше информации для разговоров.       В коридоре её ждали ещё двое полицейских. Элизабет Форбс не выглядела агрессивно или раздражённо, но её лицо было слишком серьёзным для обычного школьного разговора. Ещё больше девушку напрягло, что ее не провели к директору, где должна была произойти беседа, а сразу повезли в участок. Для человека, который не единожды был повинен в смерти и увечьях людей, это был первый раз когда манок в полной мере столкнулась с законом.       По дороге пояснили лишь, что нашли тело Джейсона. Остальные детали были во время допроса. Анна рассказала краткую историю с минимальным количеством деталей. Раньше не общались, сходили на свидание. Так как оно было не очень удачным, Фейт была рада, что ее не проводили. У бара были какие-то мужчины с которыми Джейсон разговаривал, прежде чем Анна ушла. Описать их точно не могла, раньше вроде бы не видела. По всем ответам она старалась быть настолько никчёмным свидетелем, чтобы у полицейских не появилось мысли позвать ее ещё раз.       Притворяться милой жертвой Фейт умела хорошо, но делать это было сложнее, когда чувствуешь лишь усталость и раздражение. По дороге домой у Анны было слишком много времени, чтоб подумать о том, насколько сильно она недовольна собственной жизнью. Дом — это слово больше не ассоциируется с местом, где они с мамой живут. Школа, планы на жизнь — это вроде бы четкая схема, которая уже определена, нужно лишь добавить надписи, а ей хотелось снести все к чертям. Правильные варианты, чем дальше, тем сильнее ощущались как пресная еда.       Проблема в том, что в Новом Орлеане жизнь — это череда ярких событий. Манок регулярно расширяла возможности своей магии и имела множество хобби. Здесь же она существует, разбираясь с ненужными ей проблемами.       Пару месяцев назад ее жизнь превосходила все ожидания, а сейчас ее нужно строить самостоятельно по камушкам, но на это будто нет сил. Внутри ощущалась лишь сильная усталость и не было видно ничего, что бы смогло дать хоть немного энергии.       Дома никого не было. Она бросила сумку на пол, открыла ноутбук и некоторое время просто смотрела на экран. Мысль пришла неожиданно, но показалась правильной.       Европа.       Фейт открыла сайты колледжей и начала просматривать программы. Париж, Прага… И в этот момент появилось небольшое желание дышать.       — Как тебе мои варианты? — Анна села за стол повернув экран к матери. До прихода Марии она все время исследовала учебные заведения и теперь была готова показать свои результаты.       Ноутбук тихо скользнул по столу, когда она развернула его к матери. Она наклонилась ближе, несколько секунд молча прокручивала страницу.       — Они все в Европе, — Мария пыталась сделать голос ровным, но Фейт заметила, что матери не понравились эти варианты.       — Это прекрасная возможность изучить другую культуру. К тому же я выбрала только бюджетные варианты и не нужно брать кредит.       Ведьма выпрямилась, больше не смотря на экран.       — Это так, но твоя успеваемость средняя, и ещё нужно будет учить язык… Это очень сложно…       Анна слегка откинулась на спинку стула.       — Je parle français, — мать пораженно замерла. — Единственный город, где я хочу здесь жить, это Новый Орлеан, но туда мне нельзя, поэтому я рассматриваю Европу.       — Лучше ешь, мы поговорим об этом позже.       — Ты меня не слушаешь, — Фейт опустила крышку ноутбука. Мать даже не сделала вид, что в серьез рассматривала варианты.       — Я вижу, какая ты с момента возвращения, ты редко улыбаешься, постоянно недовольная. А сейчас хочешь сбежать на другой материк. Ты выглядишь как человек, который скоро сорвётся, и я не хочу чтобы в этот момент ты была слишком далеко.       — Я умею контролировать магию.       Мария покачала головой.       — Ты все ещё слишком молода, я видела гораздо больше чем ты…       — Это вряд-ли, — перебила ее Анна.       — В последний раз, когда ты была так самоуверенна, ты убила Мэделин и если бы меня не было рядом…       — Хватит! — Анна хлопнула по столу, но сдержалась, чтобы не выпустить силу.       Вспоминать Мэд было слишком жестоко. С того момента прошло пять лет, и Фейт прекрасно овладела своей силой. И выбраться из того состояния ей помог именно Клаус. Мать никогда бы не смогла дать ей того, что дал он, поэтому ее упреки выглядели лицемерно.       — Когда я увидела тебя в новом Орлеане, я увидела свою мать. Там вы были похожи больше, чем где-либо. Милая, ее убил вампир, потому что она не подчинялась правилам и не была умеренной.       Последнее слово вызвало у манок чувство отвращения, но Анна не успела продолжить из-за стука в дверь.       — Тебе нужно поесть, — Мария вышла с кухни, а манок осталась смотреть на еду, аппетита не было совершенно. Из прихожей доносились голоса, но Анна не могла их расслышать, поэтому вышла посмотреть, кто пришел так поздно.       Мать все ещё стояла у порога, не убирая руки с дверей, а за ней была Эстер.       Едва Майклсон заметила ее, она мило улыбнулась.       — Здравствуй, помнишь меня?       — Анна, немедленно иди на верх, — быстро приказала мать. Хоть девушка не слышала о чем был их разговор, но судя по тому как была напряжена женщина, ничего хорошего Эстер не сказала.       — Что вам нужно от моей матери? — манок подошла ближе. За Майклсон никого не было видно, но это не значило, что она пришла одна.       — Ничего, мне нужна лишь сильная ведьма.