Пока бьётся пульс

АРКА I

«БЕЗ ПРАВА НА ЧУДО»

«Мы существуем не потому, что хотим, а потому, что ещё не исчезли.»

Эмиль Чоран

Сознание возвращалось не сразу. Сначала был звук. Глухой, далёкий, как будто проходящий сквозь воду. Он не имел формы, не складывался в слова, просто существовал где-то рядом, настойчивый и чужой. Потом пришёл холод. Он не обжигал — он проникал. В спину, в шею, в ладони. Окутывал мышцы и кости. Как если бы земля подо мной была слишком живой и медленно забирала тепло. Я попыталась вдохнуть. И вдруг — получилось. Воздух вошёл в грудь резко, слишком глубоко, заставив закашляться. Горло сжалось, лёгкие вспыхнули болью, но это была настоящая боль. Грубая. Физическая. Не та, что приходит во сне. Я дышу. Эта мысль пришла странно поздно, но когда пришла — врезалась, как удар. Онемевшая ледяная рука потянулась к шее, отчаянно ища то самое место, где под кожей струится жизнь. Пальцы дрожали, но стоило им прикоснуться к артерии, как я затаила дыхание. Один…два…три… Пульс есть. Сердце бьется. Я всё-таки выжила. Выжила. Это слово стояло в одном ряду со всей моей жизнью, но каждый раз, как в первый, приносило облегчение. Выжила. Значит, у меня еще есть время. Значит еще не конец. Стоило только этой мысли успокоить рассудок, как после нее пришло странное чувство. Тревога, подпитываемая криками птиц. Все мое естество обратилось в анализ окружения. Я лежала на боку. Под щекой — влажная трава, холодная и жёсткая. Запахи ударили следом: земля, листья, что-то гнилое, что-то живое. Лес. Я моргнула. Свет прорезал глаза слишком резко. Надо мной — кроны деревьев, чужие, незнакомые, слишком высокие. Небо между ветвями — бледное, размытое, будто ещё не решило, быть ли ему настоящим. Я пошевелила пальцами. Они откликнулись. Сначала осторожно, словно проверяя, можно ли. Потом увереннее. Ладонь сжалась в кулак, ногти впились в кожу — и я снова закашлялась, уже от неожиданности. Тело слушалось. Не идеально. Не легко. Но оно работало. Я приподнялась на локтях — и тут же пожалела. В голове вспыхнуло белым, мир накренился, будто земля решила провернуть меня вокруг своей оси. В ушах зашумело. Я снова легла. — Спокойно, — прошептала я, не уверенная, кому именно. Голос был хриплым. Но моим. Больница исчезла. Это осознание дарило странное умиротворение. Ощущение побега, свободы. Но все вокруг казалось нереальным. Вернее, слишком реальным. Слишком странным. Слишком…не похожим на сон. И словно в подтверждение этим мыслям тело начало подавать сигнал. Тот самый, заземляющий, заставляющий поверить в действительность происходящего. Но боль пришла не сразу. Она не ворвалась — она всплыла. Как будто всё это время терпеливо ждала, пока я осознаю себя достаточно, чтобы её почувствовать. Правый бок. Ниже рёбер. Тянущая. Глубокая. Пульсирующая. Я медленно перевела взгляд вниз. Ткань одежды была тёмной. Слишком тёмной. Пропитавшейся. Я осторожно коснулась — пальцы тут же стали влажными. Кровь. Настоящая. Тёплая. Я стиснула зубы и, задержав дыхание, приподняла край ткани. Рана была неровной. Не смертельной на вид — но глубокой. Края воспалённые, вокруг кожа бледная, холодная. Такое не появляется само. Такое оставляют. Меня ранили. Эта мысль не вызвала паники. Только странное, почти профессиональное спокойствие. Я автоматически начала оценивать: глубина, направление, риск. И тут же споткнулась. Откуда я это знаю? На глаза начало давить. Веки предательски опускались, а разум окутывал темный туман. Видимо потеря крови сыграла свою роль. Телу нужен отдых и я решила его дать. Холод вернулся внезапно, когда сознание находилось между сном и реальностью. Но он был не внешний. Он поднялся изнутри, прокатился по позвоночнику, заставив дыхание сбиться. В голове мелькнуло что-то резкое, чужое, как отражение в тёмном стекле. Камень.Металл. Ровный голос. — Контроль, — сказал кто-то. Я дёрнулась. Слово повисло в сознании, не привязанное ни к образу, ни к лицу. Оно не имело интонации, но от него сжались плечи, а пальцы сами собой разжались, будто подчиняясь привычке. Контроль. И тело подчинилось раньше, чем я поняла, чему именно. Следом — ещё. — Направь… заставь… измени. Я не знала, что это значит. Урывки фраз, которые были мне не понятны. Но тело знало их. И откликалось. Спина напряглась. Челюсть сжалась. Рука легла поверх раны и я ощутила покалывание на кончиках пальцев. Не знакомое, но почему то странно привычное. Эхо исчезло так же внезапно, как появилось. Лес снова стал просто лесом. Холод — просто холодом. Через какое-то время боль притупилась, перестала перехватывать на себя внимание. Испачканная кровью ладонь приподнялась и взору открылась шокирующая картина, а дыхание сперло: рана стала меньше. Или глаза меня обманывают, или я брежу, но края стянулись. Не идеально, не до конца, но крови больше не было. Невозможно. Такого ведь не бывает. Но это произошло. Я схожу с ума? Я сидела, обхватив себя руками, и чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро, слишком громко. Пульс. Живой. Упрямый. Настойчивый. Я посмотрела на свои ладони. Они дрожали. Но не от слабости. От жизни. Я сделала ещё один вдох. Потом ещё. Мир не рассыпался. Тело не отказало. Рана болела, но не убивала. Я была здесь. Где бы ни было это «здесь». Мысль о смерти возникла — и тут же дала трещину. Что-то в ней не сходилось. Слишком много ощущений. Слишком много боли. Слишком много меня. Я не умерла.Но и не понимала, что именно во мне выжило.