Если сердце не бьется, так пусть хотя бы голова кружится

Негромкий, но вполне отчётливый звон разносился по особняку, такой же, как прошлым вечером, оповещая о приближении времени трапезы. Завтрак начался ближе к полудню, когда все жильцы уже отошли ото сна. Вероника, горничная, что приглашала гостей на ужин, быстрыми короткими шагами преодолевала коридор, приближаясь к гостевым покоям. Высокого мужчину она повстречала у самого порога, отчего немного испугалась, ибо сама была невысокой, особенно в сравнении с ним. Он кивнул ей в знак благодарности и направился вниз, поправляя рукава своей чистой светлой рубашки. Постучав в соседнюю дверь, служанка встретилась с обеими молодыми гостьями, которые были немного раскрасневшимися от смеха, который не могла унять шатенка, устроившаяся на прикроватной софе. — Да-да, мы скоро спустимся, спасибо, — ответила светловолосая в небесного цвета рубахе. Горничная кивнула и засеменила к последней двери, пропуская пустую комнату, чья хозяйка находилась в соседней спальне. Девушка постучала трижды, но так и не получила ответа, после чего повернула назад. У верхних ступеней она взглянула в левую сторону и заметила силуэт в чёрном. Молодой человек, хозяин пустующей комнаты, направлялся к главной лестнице, где стояла Вероника. — Доброе утро, мистер Кириган. — И вам, юная мисс. — уголки его губ приподнялись. Поравнявшись с девушкой, он стал спускаться вслед за ней. — Как вам спалось? — Сносно, крайне мягкая кровать, — учтиво ответил командующий. Могло показаться, что он лишь льстит, и такое заключение не было бы лишено смысла. Он был в гостях, а оттого не смел оскорблять хозяина да и не пытался. Кровать, как и сам особняк, действительно была приятной и уютной, но парень не мог сделать более точный вывод, ибо почти не спал ночью, всматриваясь в бумаги, доставленные кучером вместе с вещами. Ближе к рассвету он и вовсе отправился на импровизированную экскурсию по дому, наткнувшись на большие резные двери, за которыми обнаружил просторную библиотеку, где и провёл оставшиеся часы. На первом этаже, около одной из картин, стоял высокий спутник командующего, а позже к ним присоединились и девушки. Вероника ускользнула куда-то вглубь левого крыла, а гости вошли в обеденный зал. Молодой человек в чёрной рубашке заприметил наличие седьмого стула, которого вчера не было. Дверь напротив вошедших распахнулась, и в зал, словно маленький вихрь, влетела девчушка с русыми волосами, дочь Герцина. На ней было тёмно-красное платье, а ее локоны были убраны назад и закреплены лентой того же цвета, что и наряд. В руках она держала книгу в твёрдом переплете с коричневой обложкой, похожей на классическую литературу Равки. Вслед за ней в зал вошли служанки с подносами, наполненными зеленью, овощами и фруктами, а также некоторыми сладостями. За ними шагали слуги с объёмными кастрюлями с чем-то горячим и жутком ароматным внутри. Пока они готовили стол к трапезе, что оказалось довольно быстрым занятием, гости рассаживались по местам. Шатенка села рядом с девчушкой, они заговорили о книге, что была в руках последней. Брюнет с блондинкой устроились друг напротив друга так, что слева от светловолосой оказалось два свободных места, одно из которых занял командующий. Послышались голоса, по интонации которых можно было понять, что их обладателей явно связывал спор, если не ссора. Мужской голос принадлежал хозяину особняка, а вот женский был гостям не знаком. Вскоре в дверях появился Николай Герцин, пресекший дальнейшие препирательства. — Ты меня слышала, а сейчас перестань шуметь при гостях. Нас ждёт завтрак, ты и так пропустила прошлый ужин, — строго отрезал он, хотя казалось, что он готов и дальше разглагольствовать о волнующем его инциденте. — Знаешь, если я шумная, то Яна — вовсе сирена. К тому же ужином больше или меньше — скучать тебе не дадут. В ответ невидимая собеседница получила от мужчины лишь строгий, безапелляционный взгляд. После он прошёл на свое место, а молодая особа осталась за дверью. — Наталья! Со сложенными на груди руками в проёме показалась та самая девушка, которую Николай позвал по имени. Ее взор выражал сдержанную ярость, направленную на отца. Это была двадцатиоднолетняя Наталья Герцина, та, кто уже успел обмолвиться парой слов с Кириганом, который смотрел прямо на неё своими холодными кварцевыми глазами, изучая. Она выглядела так же, как и вчера, но все же что-то изменилось — сейчас она казалась более домашней в своем кремовом платье без плеч и с бретелями, оборки которого на груди закрывали нежную кожу, спадая каскадом в несколько слоёв. Рукава были сделаны из кружева, плотно облегающего длинные белые руки девушки, плечи — прикрыты тем же каскадом ткани, собранным полукругом, подол платья шел от лодыжек слоями материи, создавая за собой шлейф, а талия была подчеркнута кожаным корсетным ремнём древесного цвета. Глаза были все теми же звериными, но в дневном свете не выделялись так явно, белые волосы были распущены, кроме прядей у лица, что были заплетены в маленькие косички, обрамлявшие женские черты. Взглядом она продолжала спор с отцом, пока тот не кивнул ей на стул справа от себя, заставляя сесть. Безнадёжно вздохнув, она побрела к своему месту, что находилось слева от Киригана и справа от отца, оказалась словно меж двух огней. — Я, конечно, понимаю, что мы за столом, но когда это мешало беседе? — с энтузиазмом начала она. — Что ж, группа равкианских солдат в плащах и без оружия, даже без опознавательных знаков, явилась к нам с целью набора рекрутов, но не обычных солдат. Я все правильно поняла, мистер… Кириган? — Зовите меня Дарклинг, и, да, вы верно все подметили, учитывая ваше отсутствие вчера. — Дарклинг, святые! День обещает быть интересным. И кто же требуется для армии страны, которую ваш батюшка разорвал надвое своей скверной? Что сын Черного Еретика делает в армии Равки? Выкладывайте. — Я бы не хотел… — А я в диком ожидании. — Я знаю, что сотворил мой отец, и теперь желаю с этим покончить, а потому собираю армию мастеров Малой науки. — Ищете гришéй в глухой деревушке на границе с Фьердой? Самоуверенность или глупость? Дрюси здесь не водятся, Кириган. Лишь кузнецы да лесорубы. — Но ведь они могут скрываться, — подала голос шатенка, поставив кружку на стол. — Ваше право, — безразлично кинула Наталья, мельком взглянув на девушку напротив. — Я сегодня добрая, поэтому дам вам три дня на поиски, а после вы покините это Богом забытое место, командующий. — не проронив ни слова больше, она наколола картофелину на зубчики вилки и отправила варёный корнеплод в рот. После завтрака Николай со старшей дочерью удалился, продолжая свою дискуссию, младшая же Герцина отправилась на задний двор, где уселась в беседку и погрузилась в мир, описываемый в книге. Дарклинг с гришáми поднялся наверх, попутно раздавая указания. Виктория, блондинка с синей каплей на плаще, должна была отправиться с ним в деревушку, чтобы разузнать о гришах, Катерина, обладательница шоколадных локонов, — остаться в особняке, дабы поспрашивать служанок, Григорий — также поехать в поселение, ему следовало разузнать о нападениях Фьерданцев, о том, стоило ли командующему и его гришам остерегаться. Накинув свои плащи, трое покинули особняк. — Думаешь, они догадаются? — спросил Николай у старшей дочери. — Я не позволю. Нам и прошлого инцидента хватило, они нас не заберут, — холодно, со сдержанным трепетом ответила Наталья. — Именно поэтому ты должна перестать так подставляться. Я понимаю твоё рвение помогать, но вспомни, чем это обернулось в прошлый раз. — Я всего лишь вправила ему плечо. — А потом он с этим самым здоровым плечом придет к нашим дверям с факелом! — Он был без сознания, я же говорила. — Помнится мне, ты уточнила факт его пробуждения и испуг в глазах. Девушка молчала, вспоминая взгляд паренька, которому помогла прошлым вечером. Он латал крышу дома, стоял на поперечных балках, дабы не упасть, но из-за сильного дождя поскользнулся и рухнул на землю, отчего его рука неестественно выгнулась. Он не кричал, словно вовсе онемел от боли. Герцина услышала стук и хруст, решила проверить, что произошло, и наткнулась на молодого человека, чьё лицо застыло в гримасе немой боли. Он лежал в грязи под дождём, слезы выступили на глазах. Сердце непроизвольно сжалось, перекрывая разочарование в людях состраданием, коим Наталья была наделена сполна. Она положила ладони друг на друга, после чего развела их в разные стороны, образовывая полукруг, отчего парень перестал содрогаться и закрыл глаза. Девушка подошла к нему и затащила под навес с дровами, чтобы не намокнуть. Нащупав перелом, она провела в том месте ладонью, словно поглаживая, после чего сомкнула пальцы и потянула вверх за невидимую нить так, будто вытягивала из плеча парня боль. Второй ладонью она проделала круговое движение и так же сомкнула пальцы, отводя их назад. Кость слегка хрустнула, вставая на место. Положив ладонь на ключицу, Наталья проделала вращающее движение, смещая ее, отчего молодой человек неожиданно распахнул веки. Она помнила испуг в его зелёных глазах, помнила, как он судорожно глотал воздух, как капли с рыжих волос падали на щеки. Ей казалось, что он все ещё держался за ее предплечье своей крепкой ладонью с длинными цепкими пальцами. Сейчас же она смотрела вслед людям в плащах, обладающим тем же даром, что и она. Смотрела и надеялась, что их поиски ни к чему не приведут. Гриши достигли жилых домов, после чего Дарклинг указал Виктории на юг деревни, а Григорию велел отправиться на север. Сам же он двинулся вглубь, к куполу, где прошлым вечером люди готовились к ужину. О гришах никто не говорил — если они и были, то их явно скрывали, или же все дело заключалось в близости границы с Фьердой. Для Дрюскелей гриши были не более чем колдунами и ведьмами, противоестественными и опасными. Но даже так никто не говорил, забрали их или вовсе их не водилось здесь давно. Разочарование нагоняло Киригана по дороге к очередному дому, но тут на него налетел рыжий парень. — Ох, извините, я… я просто, — начал тараторить он, запинаясь. — Это вы шептунов ищете? — Шептунов? — смеясь, переспросил Дарклинг. — Да, они шепчут в ночи и насылают проклятия. — Ах да, точно, шептуны, — принял правила игры Кириган, поняв, что мальчишка говорит о гришах. — Так что же, ты знаешь, где их можно найти? — Ну, их не так много, да и никто не верит мне, но я вчера встретил одну… настоящая ведьма! Я с крыши упал, думал, что кости сломал, а потом и вовсе оказался во тьме. Открываю глаза, а передо мной сидит она, белая, как смерть, с жёлтыми глазами. Кости целы, а ведьмы нет, ускользнула. — Глаза жёлтые, говоришь? — бесцельно переспросил Дарклинг, погружаясь в воспоминания о девушке с белыми волосами и звериными глазами, о той, кто вернулся поздно ночью, в самый разгар дождя, с встревоженным взглядом, о той, которая спорила с отцом о случае, что так возмутил его, которая лгала во благо, отводя его и гришéй от себя — главного гриша в деревушке. О Наталье Герциной.