Если сердце не бьется, так пусть хотя бы голова кружится

Ставни, чуть гремя от рваных порывов ветра, с треском распахнулись, впустив в комнату ночной промозглый воздух. Занавесы легко воспарили над полом, подрагивая. Девушка, чьи волосы напоминали тёмный янтарь беспокойно ворочалась во сне, но грохот ставней не разбудил её, хоть и спала она чутко. Призрачный, словно неуловимый, звон металла вне комнаты скрежетал от трения, все также не пробуждая рыжеволосую. Тихий грохот сапог, отбивающих шаги, послышался у дверей, однако нервные выкрики девушки заглушали для нее самой все звуки извне. Дверная ручка щёлкнула, проворачиваясь в дверной выемке, и впустила в комнату, напоминающую декорации театра за счет элегантной утвари, лунного света, покрывающего некоторые детали, мужчин схожих с великанами. Меха закрывали крупные плечи, тонкие ворсинки колыхались на ветру, суровые лица с отметинами времени и не малочисленных боев вглядывались в хрупкое девичье тельце, что было похоже на позолоченную статуэтку в свете белесой луны. Девочка содрогалась, нервно сжимала пальцы, комкая ткани. Мужская рука, словно у рабочего кузницы, потянулась к девичьему плечу, но стоило ему коснуться чуть шершавой кожи, правая ладонь девушки сжалась в кулак. Воин оцепенел и схватился за грудь в районе сердца, пытаясь унять боль, что резала его плоть. Юная чаровница распахнула медовые глаза, которым потребовалось время на то, чтобы свыкнуться с ночным временем. Девчушка застала пред собой троих рослых мужчин с различными видами оружия в руках и на телах: мотки металлических канатов с цепкими набалдашниками в видео волчьей пасти, топоры с отличающимися формами лезвий, арбалет с подставкой, напоминающей лапы того же волка. Один из нападавших, все еще держась за грудь, корчился на полу от сковывающей и щемящей сердце боли. Выставив левую руку, рыжеволосая повернула ладонь против часовой стрелки и сжала пальцы, когда ей удалось почувствовать пульс второго мужчины. Тот, сопротивляясь, припал на колено, третий же отвёл руку за спину чтобы выхватить оружие с пояса. Разведя большие пальцы так, чтобы они соприкасались, а кончики указательных сомкнулись, тем самым образовав треугольник, девушка, толком не чувствуя пульса мужчины, начала замедлять его кровообращение. Он так и замер с рукой у пояса, но стоило девушке перенаправить основную часть силы на одного, тот, что корчился на полу встал и дёрнул чаровницу за пышный рукав ночной рубашки. Он схватил ее за руки, сжимая ладони, чтобы она не могла воспользоваться силой. — Дрюсье, — хищно сказал он, с утвердительной интонацией, в которой скрывалась дикая и слепая ненависть. — Дрюскель! — прозвучало из ее уст. В это слово она сумела вместить всё презрение к идеалам воинов, а так же, казалось, что она произнесла это для себя, словно давая понять, что это все реально, а будущего у неё не будет. *** Почувствовав прикосновение к своему плечу, Наталья резко открыла глаза и повернула голову в сторону Вероники, синеглазой служанки. — Мисс Герцина, вам нехорошо? — М, я…нет, нет все хорошо, небольшое помутнение, спасибо за беспокойство. — Наталья упёрлась ладонями в прохладную поверхность скамьи, на которой располагалась. Белокурая вернула взгляд на горизонт, где заснеженные горы Фьерды манили своей отстранённостью и, подобно богам, не вмешивались, отпугивали врагов и недоброжелателей величием, вековым холодом и национальной суровостью. «Лед не прощает» — пронеслось в голове Натальи. Продолжение фьерданской поговорки является неким напоминанием о прошлом девушки как, впрочем, и сейчас эта фраза не даёт ей сбиться с единственного верного пути по прямой на свободу, к спокойствию. Дорога напоминает собой ущелье над пропастью, одно необдуманное движение и нога соскальзнет, остается лишь хвататься за воздух в надежде нащупать край, за который она сможет ухватиться и вытащить себя на твёрдую и устойчивую землю. Она идет одна. Никто не подаст руку. Лишь норовят столкнуть. — Вероника! — окликнула она удаляющуюся служанку. — Наши гости…они ещё не вернулись? — Вернулись, мисс. Какое-то время они все провели в покоях генерала, а после разошлись по своим комнатах. Кириган же покинул дом, я видела, как он выходил, полагаю, он в садах. — Благодарю, — со скромной улыбкой ответила Наталья. Глубоко вздохнув, в попытке отмахнуться от мыслей, что уносили её в прошлое, она поднялась со скамьи. Прислушалась: из беседки, что находилась в саду, доносился скрежет и свист металла похожий на звук сопровождающий изготовление клинка. Наталья закатила глаза и двинулась к беседке. — Почему бы тебе сразу не устроить показ своих талантов? — с еле заметной агрессией обратились девушка к своей младшей сестре. — Яна, наш дражайший генерал ищет гришéй, а ты решила устроить в саду мастерскую. — Это обычная статуэтка! — Из металла! Для ее создания требуются огонь, инструменты… — На твоём месте я бы беспокоился за себя, мои силы никому не нужны, поэтому, сестра, — тон сменился и стал напоминать Наталье ее собственный, грозный, — ступай и помогай столь прекрасным людям, которых ты так любишь. — Если тебя решат забрать, препятствовать не стану, может хоть тише в доме станет, — последнюю фразу девушка произнесла негромко, но сестра ее все же услышала. Последняя опустила глаза в пол, а после и не готовая вещица отправилась на деревянную поверхность. Русоволосая смотрела на небольшую фигурку в форме лисицы, не хватало лишь хвоста и пары деталей в мордочке. Слова сестры явно задели девочку, но обида из-за любви к сестре боролась со злостью из-за чрезмерной опеки и совершенно ненужных наставлениях. Хоть статуэтка и предназначалась для Талли, как иногда звала ее Яна, сейчас девочка все больше испытывала отвращение к своему творению. Незаметная слезинка пробежалась по щеке, отрезав ниточку мыслей, за которую держалась девочка. Схватив металл она чуть сжала пальцы, деформируя фигурку, затем замахнулась и бросила ее к ограде, куда ушла ее сестра, вечно занятая своей паранойей, но никак не семьёй. Прогуливаясь по саду, Наталья не переставала думать о перепалке с сестрой. Их отношения, в действительности, крайне тёплые, или же ей так казалось, но разговоры о силе гришей часто напоминали им о матери, а потому их разговоры заканчивались ссорой. Старшая сестра хотела обезопасить семью, а особенно Яну, свою маленькую солнечную мастерицу. Герцина-младшая обладала контролем над твёрдыми материалами, точнее, она могла манипулировать материей на молекулярном уровне. Для того чтобы соединить две металлические детали кузнецу требовался огонь для плавки и прочие инструменты, гришý с подобной силой не требовалось ничего, одни лишь руки. Герцина-старшая часто думала о том, почему им передались именно эти способности, и о том, как бы все сложилось будь она такой, как сестра. Они бы заседали допоздна в мастерской, изобретая всевозможные приспособления, которые облегчили бы домашний труд. Порой ей было интересно подмечать схожесть способностей: девушка могла манипулировать человеческим организмом, заживлять раны и ускорять кровообращение, сестра же манипулировала свойствами стекла, камня, растений и прочих твёрдых материалов. Мысли о сестре непроизвольно заставили ладонь коснуться ожерелья, которое Яна смастерила для сестры на ее восемнадцатилетие. Веточки, покрытые металлом, сплетались вокруг шеи, образуя у ключичных впадин раму, которую украшал чёрный минерал каплевидной формы, окаймленный мелкими деталями веточек. — Прелестное ожерелье, — раздался безразличный голос из-за высокой ограды по правую руку от девушки. — Генерал, вы что же, следите за дамой? — произнесла Герцина, отдернув пальцы от шеи, и взглянула через лозу на аспидный силуэт. — Вам показалось, — с неуловимой таинственностью в голосе ответил парень. Ограда закончилась и Дарклинг предстал перед девушкой. Взгляд его мраморных глаз был прикован к украшению на шее, его рука потянулась к камню, но Герцина ловко отступила. — Прошу простить, крайне завораживающая вещица. — Подарок сестры, — утвердительно ответила хозяйка поместья, отсекая все последующие вопросы. — Как ваши поиски? — девушка перевела тему в нежелании продолжать разговор о своей семье. Откровенничать она уж точно не станет. — Признаюсь, успехов нет, однако имеется небольшая зацепка на гриша, чьи силы мне бы пригодились, — парень скосил глаза на даму, наблюдая за реакцией, которой не последовало. Наталья казалась совершенно непроницаемой, словно занятой собственными мыслями. — Стихийный? — безразлично спросила Герцина. — Лучше. — Дарклинг неожиданно резко развернулся и обхватил кисть девушки своими длинными пальцами. Какого-то внутреннего ответа от Натальи не последовало, лишь взгляд ее жёлтых глаз, которые, казалось, стали еще тускнее. В её взгляде было заметно удивление от столь неожиданного нападка, настороженность, гадающая, что же за цель таится в этом действии и недовольство, сдерживающее агрессию, связанное непосредственно с самим прикосновением мужчины, кои она не переносила. Сильный пол был одним из страхов мисс Герциной, что вновь уносило ее в прошлое — худшее, что с ней случалось. «Нет, нет, неужели ничего?» Дарклинг не мог поверить, что ее силы не тянулись к нему, как к усилителю. Рывок, ее рука освободилась из ослабшей хватки, а ладонь коснулась мужской щеки с невероятной скоростью, отчего кожу немного покалывало и та покраснела, как и щека парня. Девушка бросила предупреждающий, немного презрительный взгляд и, развернувшись, незамедлительно покинула сад. Дарклинг, окутанный непониманием, приложил подушечки пальцев к красной щеке. Чувствуя пульс и тепло, он поднял голову, наблюдая за удаляющейся фигурой. Наталья все удалялась, пока не скрылась за углом особняка. Коснувшись руки там, где её обхватил Дарклинг, она обернулась. Он не шёл за ней. «Неужели он понял?» «Неужели я ошибся?» «Он — живой усилитель.» — И хотел меня проверить, — предостороженно прошептала девушка. «Она — сердцебит.» — И я добьюсь признания, — уверенно отметил для себя генерал.