Взлёты и падения последнего дракона.

Поздний вечер. Я стою на берегу Летнего моря, смотрю на переливающиеся от яркого света полной Луны волны, и обдумываю дальнейшие перспективы. Как правильно поступить? Забрать сестру сейчас, в преддверии начала основных действий, или же потом, когда она с тремя драконами и кучкой дотракийцев будет скитаться по Эссосу? С одной стороны, тогда я приду практически на все готовое и смогу присвоить себе хотя бы часть тех бонусов Дейнерис, благодаря которым с ней приходилось считаться в сериале. С другой... Как же мне не хотелось отдавать сестру в руки немытого дикаря! Подвергать всем тем испытаниям, которые ей пришлось пройти в каноне. Превращать невинную юную девушку, почти девочку, в жестокую и своенравную кхалиси Великого травяного моря и Матерь Драконов. В принципе яйца дракона вполне можно выкрасть. Да и с войском безупречных можно попробовать провернуть тот же трюк, что и в каноне. Передо мной стоял и другой вопрос: выступить на Вестерос со смертью Роберта Баратеона, когда смута только начнет набирать обороты, или же дождаться, пока все стороны конфликта окончательно передерутся между собой и понесут огромные потери, а потом уже на их трупах взойти на железный трон? Два этих важнейших вопроса я и пытаюсь решить на данный момент, расположившись под полной Луной на песчаном пляже. В раздумье подхожу к расположенному чуть поодаль от воды костру. Мое лицо, как и фигуры охранников неподалеку неравномерно освещаются бегающими по дровам языками пламени. Подставляю ладонь прямо под огонь и чувствую, как по руке распространяется мощная энергия. Пламя помогает мне думать и наставляет на правильный путь, отбрасывая все сомнения. Огонь факела, костра, дракона... последнее время я все больше времени провожу в контакте с пламенем. Мое тело будто впитывает всю мощь этой своенравной стихии и становится сильнее. И я всё больше чувствую с ней родство. Вдруг в груди начинает ощущаться небольшое жжение. Поначалу я не обращаю на него внимания. Но с каждой секундой жар становится все сильнее. В один момент одежда на мне мгновенно загорается. От сильнейшего жжения по всему телу перестаю нормально соображать. С бешеной скоростью начинаю бежать к спасительной прохладе моря. Песок под ногами мешает передвигаться, становясь вязким и плавясь от невероятной температуры. Добегаю до волн и продолжаю бежать дальше. Вода с шипением испаряется под моими ногами. На глубине примерно в человеческий рост вокруг меня начинает формироваться вихрь-водоворот. Собранная во мне энергия эффектно высвобождается, вступая в борьбу с водной стихией, и море расступается передо мной, превращаясь в пар.

***

Порт был наполнен шумом, грохотом, и снующими туда-сюда людьми. Больше всего среди них было воинов мечами, щитами, и копьями наперевес. Но не битва шла в гавани самого южного города Джалы. Три десятка кораблей с пятью тысячами бойцов на борту отправлялись в Эссос. На суда грузили оружие, ящики со странными сосудами внутри, и даже осадные орудия и заряды к ним. Многое из этого могло не выдержать длительного плавания, поэтому складывалось глубоко в трюмы. С окончанием 297 года от Завоевания Эйгона из Эбеновой головы на север отправлялась небольшая флотилия. Высоко над головами бойцов, широко взмахивая крыльями летел страшного вида дракон. На его спине можно было различить небольшую фигурку всадника в доспехах и с белыми волосами. ... Хорошо, что выброс энергии огня произошел в море. Похоже тело все-таки имеет предел для ее хранения. Впредь нужно быть осторожнее, а то могу сжечь таким образом собственный замок. На данный момент я вместе с крупной группой воинов плыл в Пентос. Вряд ли мне придется осаждать город, но на такой случай все было готово. Конечно захватить город даже со всеми имеющимися в наличии силами было бы сложно. Однако это и не требовалось. Нужно было лишь побряцать оружием перед местными властями, чтобы те заставили Иллирио выдать мне Дейнерис. Ну а в крайнем случае спалю его город к чертям. На разграбление горящего Пентоса вполне хватит и имеющихся сил. Но в таком случае придется действовать быстро. Если Роберт Баратеон и Малый совет точно узнают, что у Таргариенов есть дракон, будет велика вероятность, что против меня объединится весь Вестерос, а не его отдельные области. Так или иначе, но я собирался взять Дейнерис под своё крыло. Это решение помог мне сделать огонь. Два дракона лучше одного. Визериса я за дракона, конечно, не считал. Действовать я решил осторожно, чтобы не спровоцировать Роберта Баратеона. Я с двумя кораблями и драконом сперва отправлялся на Ступени. Эти острова всегда являлись не только рассадником пиратов, но и очень важным стратегическим объектом. Именно через них пролегали основные пути, по которым ходили мои морские караваны. Там, на одном небольшом острове, где для безопасной деятельности моей торговой организации был организован защищённый перевалочный пункт с укреплённым поселением, я и собирался остановится с драконом. Этот клочок земли был полностью под моим контролем, поэтому утечки информации я не опасался. Да и кто поверит пиратам и наемникам, составляющим большую часть населения Ступеней? Мои воины должны были плыть дальше к Пентосу и потребовать выдачи Дейнерис. Их было не так много, всего пять тысяч бойцов, но это были самые опытные и обученные из моих воинов. Три тысячи из них составляли люди из моего отряда, за два года разросшегося еще больше. Всего формально в отряде состояло больше шести тысяч наемников, но большую часть я просто не мог выдернуть с их основной деятельности, не обрушив при этом торговлю. Остальные – это выходцы с Летних островов, решившие вступить в постоянную армию на контрактной основе и участвовавшие в завоевании Джалы и мелких островов рядом. Это была небольшая, но организованная армия, руководил которой мой заместитель Банн. Если Иллирио откажется, придется идти ва-банк и пускать в ход тяжёлую артиллерию. Хотя я рассчитал, что мы должны прибыть только к началу года, ещё до договора с кхалом Дрого, на случай того, что мы опоздаем (шанс этого был минимальный), я дал Банну поручение найти Дейнерис хоть на краю света и при возможности защищать её до моего прибытия, а мне сразу отправить весточку. В таком случае я просто сожгу этих чёртовых дотракийцев и заберу сестру. Кстати, я немного ошибся с хронологией. Раньше мне почему-то казалось, что канон должен начаться в 297 году. Позже, по косвенным признакам, сравнив возрасты основных персонажей , которые я помнил, и посчитав, что от восстания Баратеона в сериале прошло примерно 17 лет, я пришел к выводу, что ошибся на год. Этот подаренный мне промежуток времени я не потратил зря. На Летних Островах была оставалась сформированная за несколько лет постоянная семитысячная армия призывников. Подготовка у них была на среднем уровне. Еще три тысячи планировалось мобилизовать в ближайшие полгода, как раз за это время я успею решить вопрос с Дейнерис. Так, к началу активных действий у меня должен был быть пятнадцатитысячный корпус солдат. Но, разумеется, всё пошло совсем не по плану.

***

В море бушевал сильнейший шторм. Трещали мачты, заливало палубы кораблей с находящимися на них солдатами. Во время особо мощной волны несколько человек не удержалось и вылетело в открытое море, отправившись на корм рыбам. Суда качались и тряслись, будто игрушечные кораблики в бурной реке, но пока оставались на плаву. Флотилия находилась в столь незавидном положении, словно сам морской бог не желал, чтобы их плавание закончилось успешно. В какой-то момент один из кораблей настолько отдалился от основной группы, что за высокими гребнями волн его попросту перестало быть видно. Именно в этот момент над неиствующей морской стихией метался дракон со всадником на спине. ... Видимость была ужасной. Еще утром светило солнце и стоял почти полный штиль. Именно в этот момент я решил полетать на Малигосе, чем занимался достаточно часто во время плавания. Капитан одного из кораблей высказал очевидную мысль, что все идёт к шторму, но такой силы от погодного явления никто не ожидал. Сейчас же я, едва удерживаясь на драконе, выискивал взглядом свои корабли. Даже огнедышащий повелитель неба чувствовал себя не очень при таком мощном и неравномерном ветре. Дракона то и дело бросало из стороны в сторону, но с полетом он, тем не менее, справлялся. Можно было бы подняться выше, где ветер был слабее и не мешался с волнами и солёными брызгами, но в таком случае шансы найти мою флотилию стремились бы к нулю. Летали мы долго, несколько часов или даже целый день. Время суток определить в такой шторм было практически невозможно. Я уже потерял счёт времени. Неожиданно недалеко от нас появился одинокий корабль. Это был самый крупный корабль флотилии, где устроилось более трёхсот летнийских воинов. Сейчас он представлял из себя жалкое зрелище. Одна из мачт была обломана, а на палубе было всего несколько человек, пытающихся удержаться от падения в воду и одновременно с этим каким-то образом управлять кораблём. Дракона я направил именно туда. Я заметил, как к судну быстро приближались поражающие своей высотой огромные волны. Терять корабль из виду не хотелось, да и дракон, несмотря на свою выносливость, нуждается в отдыхе, поэтому нужно было посадить Малигоса между их приходами, чтобы он успел уцепиться на корпусе судна и переждать нападки морской стихии. Неожиданно дракона резко потащило направо. Я наблюдаю, как сбоку нас неумолимо затягивает и закручивает страшный ураган. Несмотря ни на что, мы с драконом пытаемся продвинуться по воздуху к кораблю. И моё желание как можно скорее попасть на корабль неожиданно сбывается. Мощнейший порыв ураганного ветра буквально бросает нас в сторону судна. Удар. Тьма.

***

Очнулся я от мощного рёва дракона. Перед глазами стояла пелена, но сквозь нее проглядывались корабельные доски. Во рту чувствовался привкус крови, всё тело ломило, особенно ногу. Попытка пошевелить ею отдавалась ужасной болью и ощущением чего-то совсем неправильного. С трудом, придерживая сильно пострадавшую часть тела, мне удалось перевернуться на спину. На ноге был тяжёлый открытый перелом. Из ее нижней части торчал острый кончик надломанной кости. Почему я ещё не умер от потери крови? Странность была в том, что нога почти не кровоточила. Вокруг торчавшей кости была толстая корочка запёкшейся крови. Да и несколько обнаруженных на боку глубоких царапин выглядели так, будто заживают уже несколько недель. Снова раздался рёв Малигоса. Он звучал отчаянно, несмотря на свою силу. Похоже дракону повезло еще меньше, чем мне. Раздался грохот и корабль закачало. Глянув в сторону дракона, я увидел, как тот сходит с корабля. При этом судно сильно накренилось направо. Ногу снова пронзила ужасная боль. Мелигос исчез с поля зрения, а снаружи корабля послышалось мощное приземление, будто падение огромного валуна. Мы прибились к суше? Только сейчас я заметил, что морской качки совсем не чувствовалось. Встать и посмотреть я не мог, но судя по бурому, но относительно спокойному небу, шторма не наблюдалось. С той части корабля, откуда сошел дракон, появилось несколько людей. Это были бойцы из моего отряда. Они вылезали из пролома в досках, проделанного драконом и оглядывались. Один из них заметил меня. – Командир! – ко мне сразу подбежали два человека. – Пока не трогай меня, сделаешь только хуже. – сказал я солдату, после чего продолжил. – Сколько кораблей и людей осталось? – Количество человек еще не посчитали, мы только сейчас смогли выбраться из кают. До этого проход заслонял дракон. Он проломил часть палубы, когда упал, забаррикадировав нас в трюме. А количество... других наших кораблей нигде не видно, милорд. Здесь вообще мало что видно – оглянувшись, ответил мне солдат. – Где мы? И сколько времени прошло с начала шторма? – продолжил расспрашивать я, морщась от непрекращавшейся боли. И тут же приказал другому воину: – Позови сотников, если кто-нибудь из них выжил. Оказалось, прошло около трёх дней с начала шторма. Нас выбросило на какой-то пустынный берег, полный странного чёрного камня. Видимость была плохой, возможно из-за времени суток, а может быть из-за погоды. Вокруг стелился не то туман, не то дым, сильно закрывавший обзор. Чуть дальше пляжа, на который нас вынесло находился отвесный каменный склон, тоже почему-то черно-серого цвета. Растительности, кроме непонятного лишайника и устилавших большие камни вдалеке лиан, судя по словам моих людей, не наблюдалось. Перекличку всё-таки провели. В живых осталось сто тридцать семь бойцов. Из них девять было ранено. Ни одного сотника не выжило. Одного смыла море сильная волна, остальных трёх буквально раздавил дракон, упавший с небес. Удивительно, что при этом судно не затонуло, потом еще и выдержав путь до земли. Удар был такой силы, что даже несколько прототипов корабельных пушек, доставлялись кораблём на остров в Ступенях для дальнейших испытаний, были буквально смяты и разворочены. К счастью, трюмы с запасом продовольствия не были задеты драконом. Продуктов было заготовлено на два месяца плавания, а количество людей сократилось более чем в три раза, поэтому проблем с питанием на первое время возникнуть не должно. Дракон до моего восстановления, думаю, сможет добывать себе пищу сам. Пока оставшийся экипаж корабля обследовал берег, я разогревал себя внутренней энергией огня, циркулируя ею по телу. Не знаю, на что я надеялся, но раньше при каких-либо травмах наличие рядом пламени всегда помогало моему выздоровлению и придавало сил. Как ни странно, самочувствие значительно улучшалось, а боль постепенно отходила. Я даже увидел как мелкие царапины и ссадины по всему телу стали медленно заживать практически у меня на глазах. Хотя, может мне просто показалось. Необходимо было вправить кость и зафиксировать ногу шинами. Для этого возле меня с тряпками и бурдюком вина находился парень, который, по его словам, что-то понимал в лечении переломов. В детстве он помогал какому-то лекарю за небольшую плату, и сейчас мог правильно поставить мне кость. В качестве антисептика использовалось вино. Забавно, мы попали в такую передрягу, погибло столько людей, а бочка с вином в трюме корабля никак не пострадала. Кость вставала на место с невероятной болью. Настолько, что на куске дерева, зажатом между зубами, остались глубокие отпечатки зубов. Боец по моей указке наложил мне шину и зафиксировал чистым куском ткани. Ещё два человека осторожно помогли мне подняться. С корабля на берег уже был организован спуск из тех же корабельных досок. Судно настолько потрепало, что больше оно уже никуда не поплывёт. На корабле не было ни одной целой мачты, а палуба проломлена. Вновь послышался оглушающий рёв. Я при помощи двух бойцов отряда спустился на каменистый берег. Бросил взгляд на дракона, к которому мои люди всё ещё боялись близко подходить. И тут мне стало понятно, почему Малигос всё время, пока лежал на целой части палубы, ни разу не взлетел, оставаясь где-то на береге. У дракона было сломано правое крыло. При помощи наспех сделанных костылей подошёл к дракону и положил руку ему на морду. Одна его голова по размерам превышала всего меня. Сейчас мы с ним оба – калеки на богом забытой земле. Неизвестно, когда дракон сможет излечиться от такого повреждения, и сможет ли. Я ещё раз оглядел место, куда мы попали. Небо было затянуто мутными серыми облаками. В воздухе стоял дым, стелящийся по земле с водой и словно исходящий отовсюду. На языке чувствовался вкус пепла. Вдалеке, на отвесном склоне виднелись странные камни, похожие на руины каких-то зданий. И похоже, я знал, где мы находимся. Разрушенная Роком Валирия – вот тот край, что приютил нас после шторма.

***

Дени сидела с окровавленными руками рядом с мертвым телом кхала Дрого. В его шее виднелось несколько глубоких несовместимых с жизнью колотых ран. Хрупкая девушка потирала сильно ушибленное плечо. Перед смертью кхал резко оттолкнул от себя Дейнерис, но дальше лишь схватился за шею, упал и больше не поднимался. На лице беловолосой девушки виднелись высыхающие слёзы, но в её глазах не было заметно слабости и отчаяния. Напротив, в них чувствовалась твёрдость и уверенность. Больше не было запуганной и беззащитной беловолосой девушки. Остался лишь дракон.