4 апреля 2021 г., 18:24
В один из редких вечеров, когда они по-настоящему были дома, а особенно в своих кроватях перед полуночью, Уён залезает к Сану, держа в руке телефон.
— Чанбин сказал, что кто-то из их группы положил на тебя глаз, — злорадно говорит он, и мгновение спустя перед лицом Сана появляется яркий экран. Сан едва может разглядеть аватарку Чанбина, прежде чем телефон снова забирают.
Он задумывается. Любой из Стрэй Кидс раздражающе горяч, даже если близко сдружиться с ним, а не оставаться в стороне. Тем не менее, любопытство — всё ещё очень сильная эмоция, и потому Сан поворачивается к Уёну.
— И кто?
— Понятия не имею, — Уён пожимает плечами. — Он не сказал мне.
— Тогда зачем ему вообще говорить об этом? — Сан возмущается, но слишком поздно — эта мысль уже разъедает его разум. Он провожает взглядом Уёна, когда тот выскальзывает из кровати, направляясь в свою комнату. — Феликс?
— Хм, — Уён думает над этим, но потом качает головой. — Возможно, но мне кажется, у него уже есть что-то с кем-то другим.
Значит, не Феликс. Сан продолжает думать над этим, хотя Уён давно уже ушёл спать, навёрстывая всё упущенное из-за тренировок. Он почти уверен, что Чанбин не сказал бы этого, если бы это был он сам, так что как минимум двоих можно вычеркнуть. Чан, похоже, из тех, кому нравится кто-то вроде Сонхва или Юнхо, а Хёнджин был слишком увлечен тем, что пялился на Джуёна на их совместной практике, чтобы быть тем самым. Их младшенький слишком очарователен, чтобы Сан мог думать о нём в таком ключе, потому он исключается, чтобы не принимать желаемое за действительное.
Сан думает, что с Джисоном было бы весело. Джисон кажется громким и азартным, чем-то похожим на более компактную версию Минги. И поэтому Сан хочет исключить и его — сколько бы он ни старался, ему больше хочется тискать щёки Джисона, а не спать с ним.
Когда становится понятно, кто оставшиеся двое, разум Сана сразу же склоняется к Минхо. И он, и Сынмин невероятно горячи, но Сынмин точно так же, как и остальная часть группы, а вот о харизме Минхо Сану было, что сказать. Сан никогда в достаточной степени не чувствовал то, что ему говорили о его выступлениях, но, наблюдая за танцами Минхо и тем, как он держится на сцене и вне её, он, кажется, начинает это понимать.
Он засыпает, думая об этом, гораздо позже положенного, но все спят, и осуждать его попросту некому.
***
— Это тебе, — говорит Уён, когда следующим вечером тычет телефоном Сану в лицо. День был достаточно занятым, и у него не было времени ломать голову над своим тайным поклонником, но сейчас, когда он смотрел на определившийся айди Чанбина в телефоне Уёна, его любопытство вспыхнуло снова. — А разве не ты должен принять вызов? — спрашивает он, забирая телефон. Оказывается поздно, вызов сбрасывается, но проходит всего момент, прежде чем телефон начинает вибрировать снова. Уён жмёт плечами. — Чанбин сказал, что твой голубчик пронюхал о твоём затруднительном положении и хочет помочь. Сан поднимает бровь. — И под «пронюхал» ты имеешь в виду, что ты ему рассказал, я прав? — Всё может быть, — Уён пожимает плечами снова и бросает настороженный взгляд. — Только не делай ничего запрещённого с моим телефоном. Сан закатывает глаза, выпроваживая его за дверь, и любопытство разъедает его рассудок. Телефон больше не жужжит, поэтому Сан, слишком взволнованный, чтобы сидеть и ждать, перезванивает сам. Он твёрдо был уверен в том, что трубку возьмёт Чанбин, который будет смеяться над ним, но вместо этого он встречает лицо со знакомой причудливой улыбкой и глазами, полными чего-то такого, что заставляло кровь Сана вскипать. Ли Минхо, считает Сан, представляет угрозу для его внутреннего мира даже через видеосвязь сомнительного качества. — Я слышал, что ты меня ищешь, — говорит Минхо, и Сан подумывает о том, чтобы привести свои волосы в некое подобие порядка. — Похоже, у нас обоих есть друзья с длинными языками, — говорит Сан, потому что ну а что ещё он должен сказать. — Но я думаю, это сработало. Я очень рад, что ты не Чонин. Минхо моргает, и на его лице мгновенно отражается то, что он занял оборонительную позицию. — Чонин замечательный. — Так и есть! — Сан спешит объясниться, изо всех сил стараясь не закричать в подушку. — Я имею в виду, что я так думаю о нём, я не знаю его так хорошо, но он, кажется… Как, чёрт возьми, это объяснить? Сан сжимает щёки в печальной попытке импровизированного эгьё и жалеет об этом, как только в трубке раздается смех Минхо. — Думаю, он именно такой, как мы о нём думаем, — соглашается Минхо, бросая на него любопытный взгляд, как только перестаёт смеяться (также, как и Сан сожалеть). — Мы могли бы продолжить разговор о Чонине, — начинает он, проводя пальцами по воротнику своей футболки, — или мы могли бы заняться чем-нибудь более весёлым. — Уён сказал мне не делать ничего запрещённого с его телефоном, — Сан послушно вспоминает об этом, хотя сам уже удобнее устраивается в кровати. Минхо снова смеется, камера трясется, затем фон вокруг него меняется на такие же подушки. — Я думаю, Чанбин это подразумевал, но — хэй, не моя вина, что они пытаются свести нас. Сан задумывается на минутку. — Мне же от этого лучше. Так что, — он усмехается, — у тебя есть, что показать мне? Улыбка Минхо кажется такой порочной, когда он разрешает камере скользнуть вниз, и Сан мельком думает о том, что если он выглядит хотя бы наполовину так же хорошо, как когда выступает, должно быть, он делает что-то очень правильное.
