Пока не выключат свет

Морозное зимнее утро. Ночной сумрак медленно таял за окном, уступая место новому дню. Улицы, как и положено в воскресный день, чутко хранили холодное безмолвие, и только неугомонный старичок под окнами, позабыв про сон, суетливо сметал снег с любимого, окутанного густыми клубами пара темно-зеленого «жигуленка». Раздавив окурок о дно жестяной банки, Павел поспешил закрыть облезлую серую форточку и, тяжело вздохнув, шаркая тапками, направился к старенькой засаленной плите. Отыскав в кармане трико помятый спичечный коробок со знакомым с мальчишества бирюзовым "кукурузником" на обложке, немедля зажег синим пламенем струи шипящего газа и, бесшумно опустив на пламя чайник, уселся в ожидании на угловой диван. Телевизор включать не хотелось. Все равно в последние годы его каналы были забиты бесполезным хламом. Для утренних мультиков Павел считал себя слишком взрослым, а с того отвратного вранья, что лилось бурным потоком из новостных центров федеральных каналов, утро никак нельзя было начинать. Стащив от скуки со стола местную газету, Павел наугад открыл первую попавшуюся страницу. В глаза тут же бросился черный жирный заголовок «На этой неделе город простился». Бегло изучив список своих клиентов и, к счастью, не отыскав среди них знакомых фамилий и имен, сухо пролистал газету на несколько страниц назад и, выпустив из виду заезженные анекдоты и интересные только ярым домохозяйкам кулинарные рецепты, остановил свой взор на статье «Криминальная хроника», в которой, несмотря на громкое название, негласно высмеивали неумелых воришек, пьяных дебоширов и доверчивых простофиль. Вот, например, что печатали на этой неделе: «На днях молодой человек стал жертвой двух мошенниц. Как заявил потерпевший, с девушками он познакомился в одном из ночных клубов. Поначалу преступницы были очень милы и даже отвечали взаимностью. Вскоре, под действием горячительных напитков, компания отправилась праздновать знакомство к мужчине домой, где он предпринял попытку склонить своих спутниц к интимной близости. Но, воспротивившись, девушки заявили, что данные отношения они считают несерьёзными, и потребовали в качестве доказательств любви два Iphone-а двенадцатой модели. Мужчина исполнил каприз девушек, взяв быстрый кредит. Но долгожданного продолжения так и не последовало. Получив желаемое, дамы перестали отвечать на звонки и сообщения пострадавшего. Заявленный преступницами адрес места жительства также оказался недействительным. В данный момент проводится расследование». Дочитав до конца, парень скривил сухие губы в легкой улыбке, ведь этой новости явно удалось скрасить его серое утро. Правду говорят в народе: опасайся красивых девушек — особенно если они сами проявляют к тебе интерес. — А ты не говорил, что женат, — нарушила утреннюю идиллию сонная, переполненная недовольством девушка, заметив на безымянном пальце Павла золотое обручальное кольцо, которого ещё вчера не было. — Разве для тебя это так важно? — не отрываясь от газеты, пробормотал Павел, вслушиваясь в приятное шипение чайника. — Да мне вообще по барабану, — всё так же недовольно ответила растрепанная девушка и, нагло пройдясь по кухне в одних черных кружевных трусах, по-хозяйски распахнула дверцу «Атланта». — Просто в который раз убеждаюсь в том, что все мужики козлы, — приглушенно промолвила она, вытащив из холодильника кусок докторской колбасы. — Чем же обусловлена такая ненависть к мужской половине? — спокойным тоном поинтересовался парень, отложив газету в сторону, сконцентрировав свой взгляд на обнаженном бюсте брюнетки. — Это, конечно, не моё дело. Но разве честно изменять собственной жене? Вы же, семейные, там в загсе вроде как клятвы друг другу даете. О вечной любви, компромиссах, испытаниях, посланных богом, и прочий несусветный бред, — впившись в колбасу фальшивыми багровыми когтями, она небрежно нарезала её толстыми кусками. — И все ради чего? Чтобы тупо нарушить их через год или два? Предать друг друга и навсегда разойтись, как в море корабли? Или того хуже, сделать вид, что ничего не было, и играть перед обществом спектакль под названием «Счастливая жизнь», — бросила она вопросительный взгляд на Павла, укладывая ломтики колбасы на криво отрезанный кусок белого хлеба. — Во-первых, — выдохнул Павел, пройдя мимо неряшливой девушки, — в нашей стране нет неверных мужей, есть только неверные жены, — улыбнувшись, он вытащил из холодильника стеклянную банку, заполненную доверху маленькими засахаренными дольками лимона. — В честь этого наш народ даже придумал такую поговорку: мужик свой грех за порогом оставит, баба — домой принёсет, — бросив в увесистую белую кружку несколько желтых ломтиков, он продолжил: — Во-вторых, никогда бы не подумал, что такие девушки, как ты, любят пофилософствовать на тему жизни за завтраком, — сохраняя улыбку на лице, Павел залил кисло-сладкую смесь холодной мутной заваркой из маленького блестящего заварника, не дожидаясь надрывистого свиста чайника, погасил рукояткой огонь и, отогнув заржавевшую пружину свистка вверх, наполнил кружку до краев слабо дымящимся кипятком. Закружив ложкой дольки лимона в бешеном круговороте танца, парень осторожно обжег губы терпким напитком и, слегка сощурившись от попавшейся кислинки, вновь безмятежно направился к любимому дивану, приговаривая: — А что насчёт любви, то тут все просто. Мы постоянно куда-то спешим. Каждый оголтело бежит за своей синей птицей по извилистой линии жизни, боясь не успеть поймать её в свои сети. Кажется, вот — ещё чуть-чуть — год-два, и мы обязательно найдем её, наивно предполагая, что она ждёт нас за новым поворотом. Но наша главная ошибка заключается в том, что мы не умеем смотреть назад. И вот однажды, чересчур увлекшись погоней, мы, свалившись в придорожный овраг, неожиданно находим в нём себя немощными стариками. Не беда — думаем мы. Сейчас отдышусь и вновь побегу за проклятой птицей. Но потом понимаешь, что ботинки-то твои давно уж как расклеились, да и дряхлые ноги уже вряд ли когда-нибудь донесут тебя до следующего поворота. Накатит тоска, и вмиг слезно осознаешь ты, что желанная птица, за которой мы все без оглядки гонялись всю свою жизнь, все это время сидела у нас за спиной. Только жаль, вернуть уже ничего нельзя. Вот и остается тебе только в том сыром и холодном овраге свои дни доживать да беспомощно смотреть за тем, как молодые вновь за ней бегут. Вот и я в такой овраг угодил, — нерасторопно разглагольствовал Павел, уперевшись пустыным взглядом в тёмную мглу, что сейчас наполняла его кружку. В ней он видел свою жизнь. Такая же темная и неизвестная, а единственная птица, которая могла озарить эту тьму ярким пламенем, давно уж как умерла. Павел, словно несмышленый ребенок, до безумства боялся этой темноты. Та девушка, что сейчас жадно пережевывала черствый бутерброд, даже не догадывалась, что она всего лишь очередная спичка в его руках. Одиноко скитаясь во тьме, он лихорадочно жег их одну за другой, надеясь хоть как-то насытить ими ту пустоту, одинокими вечерами выгрызавшую его изнутри. Но в отличие от спичек, тьма была и будет вечной. И рано или поздно, когда иссякнет последний огонь, она окончательно поглотит каждого из нас, оставив играть в прятки с кровожадным зверем, все это время прячущегося в её объятьях. — Паш, — щелкнув пальцами, нарушила тишину девушка, на что парень ответил глухим мычанием. — Ты чего завис, философ? — Не знаю, — пригубив поостывший чай, соврал Павел, не желая продолжать бессмысленный разговор. — Ладно, мне пора идти, — тяжело вздохнув, взглянул парень на старинные часы. — Кушай быстрее. Я тебя как раз провожу до остановки, — залпом опустошив кружку до дна, он неохотно поднялся с дивана и неторопливо отправился одеваться в соседнюю комнату. — Ты неимоверный джентльмен, Паша! — проглотив черствый комок, крикнула в спину девушка, невольно догадываясь о том, что внезапно образовавшиеся дела Павла были всего лишь предлогом, чтобы поскорее выпроводить её за дверь, за то, что посмела разворошить его забытые воспоминания. И если бы она умела читать чужие мысли, то только бы убедилась в правоте своих смелых предположений.

***

Серые стены однотипных панельных домов холодно встречали сонных прохожих. Идеальные и полные строгости. Чётко рассчитанные советскими архитекторами для удобной, расписанной до гробовой доски людской жизни. Сколько человеческих судеб они хранили в своём вечном безмолвии? Сколько разнообразных историй довелось им увидеть своими стеклянными глазами? Сколько тепла и уюта впитали их «картонные» стены? А сколько на своём веку им предстояло вынести ещё? Некоторые люди осуждали их безвкусие и безобразную простоту. Но Павел, сам тому не зная причины, не представлял своей жизни без них. В их серости и негласной для людского племени безысходности таилось что-то очень тонкое, живое, хрупкое. Понятное с ранних лет каждому пленнику русских городов. Наверное, эта необъяснимая любовь была не больше чем ностальгией. Прямо как сейчас. Ему помнилось о том, как сонный и вечно недовольный отец в холодных потемках зимней улицы молча вел его за руку в детский садик, уверенно проходя островки из теплого вольфрамового света уличных фонарей. Помнил, как гонимые лёгким ветерком, с черного неба лениво падали пышные хлопья снега, как дворовые собаки любили устраивать поутру в их дворе звонкий перелай, а ещё тот приятный утренний аромат горячих бабушкиных шанежек с картошкой и сладостный вкус холодного молока, от которого обычно ломило зубы. Все эти воспоминания казались такими близкими, но разум говорил обратное. Жаль, в кармане нет такого механизма, что мог нас вернуть обратно, в то счастливое и беззаботное время под названием  «детство». Остановившись у памятника Ленину, что своей бронзовой рукой показывал нам дорогу в выдуманное светлое будущее, Павел, выпустив из груди в серое небо клубы горького сигаретного дыма, с тихим щелчком отстегнул карабин на потертом ошейнике Кары и, отыскав в кармане обожаемый салатовый мячик, промолвил, опустившись на корточки: — Ну что, чёрный зверь? Пора нам поразмять косточки, — почесывая любимицу за пригнутым ухом, показал мужчина мячик. Завидев в хозяйских руках любимую игрушку, Кара, откинув свою безмятежность, вмиг наполнила своё тело небывалым восторгом. По-собачьи улыбнувшись, радостно махая пышным черным хвостом и прыгая на месте от счастья, Кара звонко залаяла на всю площадь, умоляя хозяина бросить ей мячик. Павел времени зря терять не стал. Вскочив вверх и хорошенько замахнувшись, он со всей силы отправил мяч на другой конец пустынной площади. Кара, сорвавшись с места, рванула чёрной стрелой вслед, исчезнув вместе с ним за огромной горой небрежно вытесненного коммунальщиками на край площади комковатого грязного снега.