Обитель Зла и Пса

Лиза быстро ощутила прелесть относительно спокойной (пусть и скучной) жизни в убежище. Когда малышку не пытали, не подвергали опытам, не издевались. Лишая возможности отдохнуть от боли, хотя бы в перерывах между экспериментами, чтобы подопытная не расслаблялась. Разумеется, девочка понимала, что “дяде” тяжело даётся общение. Она не навязывалась, но очень хотела поговорить обо всём на свете. Нормальная детская любознательность вернулась, вместе с заживлением наиболее серьёзных ран. Что свидетельствовало о частичном восстановлении душевного здоровья. Это радовало и меня, и саму малышку, у которой общая активность постепенно возросла до почти прежних высот мирной жизни, вместе с родителями. При поправке на сверхбыстрый метаболизм G-вируса и отсутствие Джеймса с Джессикой Тревор. Но Лиза умудрилась “компенсировать” подобные недостатки своей избыточной деятельностью, поспешно заполняя “пустоту в сердце”. Будто она спешила восполнить всё то, чего была лишена в плену “Наркоты”. К несчастью, жёсткий дефицит общения, движения и мелких радостей жизни, составляющих нехитрый быт ребёнка, компенсировался за мой счёт! Господи, как же тяжело выносить постоянное мельтешение, детский трёп, “веселые” забавы и поиск приключений на излишне бедовую голову мелкой девчонки, искренне не понимающей многих казалось бы очевидных вещей. Что ещё сильнее осложняло жизнь пса-“няньки”, получившего за краткий промежуток массу новых, нередко острых впечатлений. Ведь дитя лезло всюду, игнорируя даже смертельный риск. Будто чувство опасности отшибли у неё ещё в корпорации. А ложная уверенность, внушаемая колонией паразитов, в сочетании с буйством энергии от астральной бури, подталкивали подопытную к особенно опасным “развлечениям”, дающим яркие ощущения. Всего за пару дней я стал очень нервным, дерганным и практически седым кобелем, глубоко убежденным, что забота о детях, уязвимых к G-штамму - верный путь к (само)убийству. У них же совсем “тормозов” нет! В крайне редкие моменты, когда Лиза достаточно уставала, чтобы не носиться вокруг, наслаждаясь мнимым чувством переполняющих её сил, я тоже не имел возможности спокойно отдохнуть. Ведь малышке, пока не переборовшей в себе детский эгоцентризм, требовалось нечто большее, чем просто выговориться “сочувствующему уху”. Самочувствие вынужденного собеседника зачастую не принималось в расчёт. А настойчивое требование “положительной обратной связи” далеко выходило за рамки приличий и здравого смысла, основательно расшатанного бесчеловечными экспериментами “Наркоты”. В результате, создавалась очень странная ситуация “двойных стандартов”, не вызывавшая у мелкой пигалицы никакого дискомфорта (в отличие от меня). Безмозглая кукла, очень отдалённо напоминающая гуманоида, имела “права человека”. С точки зрения девочки, старавшейся лишний раз не беспокоить “дядю”. Зато разумный индивид, запертый в теле собаки, воспринимался как нечто среднее между живой “игрушкой” и умным, но всё-таки зверем, которому никогда не достичь высокой планки понимания, свойственной людям. В том числе, детям, что вообще-то противоречило некоторым научным исследованиям, но девочке безразличны такие “мелочи”. Соплячке очень крепко вбили в голову ментальные установки, насчёт превосходства одних наций над другими, роли “женщины” в обществе и много прочей чуши. Она действительно не осознавала очевидного интеллектуального превосходства пса над собой. Работали ментальные “оковы”, или “шоры на глазах”, вроде тех, которые искажали восприятие даже у меня, невзирая на модификации “Прародителя”, накопленный опыт и силу воли. А ребёнку, с крайне ограниченными возможностями, “такое” препятствие и вовсе не по силам преодолеть. Огорчаться “выборочной слепоте” малышки попросту бессмысленно. По крайней мере, до тех пор, пока не смогу справиться хотя бы со своей “проблемой”. Что даст моральное право для критики, а также важный опыт реального излечения, который удастся передать малютке, не способной понять, что у неё есть очень серьёзная проблема с восприятием действительности. С учётом сложности поставленной задачи, я ещё долго буду оставаться “питомцем”, в глазах ребёнка. Впрочем, жаловаться особо не на что. “Хорошая собака” находилась в области английского права (с поправкой на американские реалии). К животным, строго соблюдающим негласные правила поведения, здесь относятся значительно лучше, чем родители - к собственным детям. Потому, что мальчикам и девочкам предстояло жить в обществе победившего капитализма, где каждый сам за себя. Излишняя ласка только снижала шансы на выживание потомства, которому с самых ранних лет следовало привыкнуть к отсутствию любви. Что ожидаемо вело к повышению преступности. И желанию обывателей хоть как-то повысить свою безопасность. В случае вооруженного нападения (тут практически у всех есть право иметь оружие) домашняя собака окажет гораздо больше поддержки в деле сохранения жизни и здоровья домочадцев. Нежели коррумпированная полиция, привычно игнорирующая проблемы населения, не способного дать достаточно крупную взятку. Чтобы какой-нибудь облеченный властью толстяк, обожающий колу и пончики, всё-таки оторвал свою жирную задницу от нагретого места. И хотя бы сделал вид, что ему не наплевать на результаты расследования очередного преступления, которому прямая дорога в архив. Не потому что дело сложно раскрыть. Как раз наоборот. Когда все на всех стучат, а за отсутствие доноса предусмотрено суровое наказание и по закону, и “по понятиям”, очень тяжело сохранить что-либо в тайне от бдительного ока “Большого Брата”. Просто раскрывать мелкие преступления не рентабельно. Следовательно, никто из уважаемых людей не станет этим заниматься. Господа офицеры шли во власть не для защиты населения, а для исполнения “Американской Мечты”, где именно деньги занимали главное, священное место, определяя меру благосостояния индивида и его место в социальной иерархии. Здесь “что не продаётся - то покупается”. Если видно, что не удастся получить бабла на очередной шаг к исполнению “Смысла Жизни”, то следователи попросту “не паряться”. Также как их начальство, вместе со всеми причастными. Разве что начинающие копы иногда пытались изменить систему изнутри. Но они гибли молодыми, или принимали “правила игры”, которые действительно не под силу изменить одному человеку. А инициативные группы, угрожающие стабильности глубоко порочного общества, давились со всей мощью системы, отнюдь не склонной к добру и справедливости. К слову, Лиза интуитивно понимала, в каком мире она живёт и не выходила за жёсткие рамки, даже под воздействием фальшивой безнаказанности. Люди, лишённые понимания фундаментальных правил, здесь долго не жили. Из-за воздействия обстоятельств непреодолимой силы. Вроде внезапной смерти от незримого удара “Губителей”. Я - исключение из правил. Как и полагается пришельцу из другого мира, привыкшему следовать совсем иным законам. Если бы не грядущая перспектива всеобщего армагеддона, то мне бы пришлось смириться и соблюдать навязанные традиции, прошедшие испытание временем. Но “Прародитель” убедительно доказал, что именно этот порочный уклад ведёт весь мир в Бездну. Местный менталитет махровых эгоистов, пропитанных злом и наслаждающихся причинением мучений, следовало поскорее изменить. Или вовсе уничтожить, со всеми сторонниками. Потому что времени, на мягкие реформы, попросту не осталось. Но слишком резкие попытки перестройки общества скорее ускорят наступление конца света. Нежели приблизят желаемый исход спасения хотя бы небольшого количества выживших в пожаре очередной мировой войны. Тем более, что есть такая неприятная штука, как “пост-травматическое стрессовое расстройство” (ПТСР), которая выступает в качестве “мины замедленного действия” и продолжает забирать здоровье (и жизни) пострадавших, даже после окончания крайне тяжелой ситуации, вызвавшей душевную болезнь. Наиболее частыми жертвами “отсроченного удара по мозгам” становились военные, вынужденные рисковать в “горячих точках”. Крепко доставалось спасателям, невольным участникам чрезвычайных ситуаций, катастроф и, особенно, жертвам бесчеловечных экспериментов. Требовалась тренировка в крайне ответственном деле, которое определит, сколько моих будущих сторонников смогут пережить борьбу с “внутренними демонами”. Логика обстоятельств убедила вплотную заняться душевной травмой Лизы, связанной с “хорошей собакой”, из её ранних воспоминаний, не касающихся “Наркоты”. Поскольку наиболее тяжелый пласт, переполненный болью и страданиями, пока не потянуть начинающему псионику, не тянущему и на психиатра-дилетанта. Разумеется, мне ничего не стоило отмахнуться от “глупых” переживаний несмышлённого ребёнка и вернуться к своим безусловно важным “взрослым” делам. Как поступили папа и мама Лизы, обрекая бедную девочку на многие годы ненужных мучений от “предательства” родни. А началось всё банально. В американском обществе, пропитанном корыстью, завистью и чёрной ненавистью даже к близким родственникам, существовала давняя традиция переносить нерастраченную силу чувств с детей (супругов, друзей и т.д.) на домашних питомцев. Разумеется, разнообразие петов определялось денежными возможностями и желанием выпендриться. Кошки, рыбки, черепахи, змеи, крокодилы... Но чаще всего любимцами семьи становились собаки. Надежные защитники и верные боевые товарищи, не склонные к предательству. В отличие от людей, готовых переехать хоть в другой штат, если там платят хотя бы на десятку баксов больше. А постоянные “кидки” деловых партнеров (в основном, тоже из-за бабла), стали “классикой” прежде, чем открыли саму Америку. Потому четвероногие “друзья человека”, не бросающие хозяев и в самые тяжелые дни, пользовались заслуженной популярностью. Особенно, среди аристократии, чьей любимой привычкой является избавление от многочисленной родни в борьбе за наследство. Дворянин из “старой семьи” решил подарить архитектору, выполнившему заказ с исключительным качеством, породистую самку собаки, с богатой родословной. Отказ от принятия щенка мог запросто разрушить карьеру. Пришлось гению сердечно благодарить за нафиг не нужный презент и обеспечивать достойное содержание капризного “символа статуса”. К сожалению, гадкая тварь оказалась почти что “королевских кровей” и с соответствующим характером. Глубокая неприязнь появилась с первого взгляда. И никакие ухищрения не помогали добиться хотя бы видимости послушания “не на людях”. Зато стоило выйти в “высшее общество”, как поведение радикально менялось. Коварная зверюшка начинала вести себя, как подобает владычице, окруженной обожанием смердов. Что явно намекало на наличие у неё правильных манер. И полное отсутствие всякого желания подчиняться именно чете Тревор. К кому всячески выражалось отвращение, презрение, пренебрежение и прочими формами “фи!”. Со всей изобретательностью хитрой, злопамятной, подлой собаченции. Джессика, в отличие от Джорджа, не обладала практически безграничным терпением. Тем более, что во время беременности первым ребенком, чувствительность к угрозам повышалась порой до уровня нездоровой паранойи. Скорее всего, молодые родители сжили бы гадину со света, невзирая на репутационные потери. Но зверюшка, каким-то шестым чувством уловила, что после тяжелых родов ей не жить. И вдруг воспылала теплыми чувствами к единственной (на тот момент) дочери. Чем избавила себя от мрачной перспективы бесславной кончины. К несчастью, родители не могли уделять должного внимания своей малышке, из-за переизбытка заказов. Тяжкий выбор между работой и семьей очень болезненно ударил по отношениям супругов, загнанных в ловушку “поддержания статуса”. Ведь отказаться от исполнения обязательств, значит, потерять уважение, лишиться средств к существованию и обречь себя на незавидную смерть. Причём, очень скорую. Поскольку большинство материальных благ, на тот момент, было приобретено в кредит. Классическая ошибка американцев, привыкших жить не по средствам. Но им этого, увы, не объяснить. Поскольку хочется всего и сразу, а расплата наступит когда-то “потом” и коснётся лишь “неудачников”, к которым они, разумеется, не относились. Лиза оказалась предоставлена, фактически, сама себе. Поскольку нянечки даже не пытались заниматься систематическим воспитанием, ограничиваясь чисто формальным исполнением служебных обязанностей. Типа, им столько не платят, чтобы возиться с чужим ребенком, как с собственным. Вот и получилось, что детство малышки, ставшей жертвой неумолимых обстоятельств, прошло в качестве ещё одного “щенка в стае” зловредной самки собаки, проявляющей фальшивую заботу о чужом детёныше лишь для того, чтобы от неё самой не избавились. Со временем, чете Тревор удалось добиться общественного признания. Что позволило резко поднять цену на свои услуги, отсекая большинство “левых” заказов и получая-таки право на “свободное время”, которое можно посвятить семье. Естественно, просьбы-приказы от уважаемых людей всё равно выполнялись вне очереди. Зачастую - за символическую плату, или вообще бесплатно. Потому что таков их долг. В противном случае “решатели проблем”, на службе у “авторитета”, добавляли излишне дерзкому архитектору гораздо больше проблем, чем удастся извлечь выгоды от контракта, оплаченного по всем правилам. Зато наиболее трудный этап карьеры оказался успешно пройден. Пусть и с серьёзными издержками. Джордж стал считаться “уважаемым” человеком, которому можно вести себя не “как все”. Богатые джентльмены, “выбившиеся в люди”, имели право не соответствовать общественным ожиданиям. К примеру, могли носить не ту одежду, которая положена по их статусу. Или лично заниматься воспитанием своего ребёнка. Что грубо нарушало образ “настоящего мужика”, эдакого бессердечного “мачо”, которому плевать на всё, что хоть каким-то боком относилось к “бабской придури”. Но Джордж, пресытившийся “высшим обществом”, хотел отдохнуть от напыщенных аристократов в кругу семьи. И никакие соображения долга больше не могли заставить его отказаться от самого любимого занятия, перекрывающего даже тягу к нестандартной архитектуре. А Джессика, давно и прочно возненавидевшая животных, сумела “выгодно пристроить” не только щенков от очередного приплода, но и саму “королеву”. Поскольку её гарантии безопасности тоже утратили силу. С повышением статуса семьи Тревор, получившим-таки право “сплавить подарок уважаемого человека” куда подальше. Лиза, не понимающая “подводных течений и подковерных интриг”, пыталась объяснить, что “собака - хорошая”. С точки зрения маленькой девочки - это сильный аргумент. Но её мама, изрядно пострадавшая от выходок гадкой псины, предпочла перетерпеть детскую истерику. Нежели терпеть зловредную тварь ещё нескольких лет. Породистая самка вскоре покинула семью. А малышка потеряла почти что вторую маму, “молочную матушку”, принимавшую её наравне со своими кровными детьми, ставшими “молочными братьями и сестрами” бедняжки, долгое время проводившей время без родителей. В большом, красивом, богатом, но холодном, пустом доме, где ей были рады только собаки. В отличие от прислуги. Несколько эпизодов целенаправленной травли, подлых отравлений и даже похищений (как правило, с целью выкупа, но и всяких извращенцев хватало), лишь крепче убедили несчастную девочку, что “чужакам” нельзя доверять. Малышка снова оказалась вынуждена скитаться, вслед за семьей, по местам будущих строек. Но отныне в одиночестве, без возможности опереться на надёжных четвероногих союзников. Что не способствовало формированию новых отношений хотя бы с соседскими детишками. А редкие узы хрупкой дружбы обрывались при очередном переезде, далеко и надолго, без какого-либо намерения, со стороны родителей, ещё раз приехать в гости. Несколько лет пребывания на чужой земле, с крайне ограниченными возможностями маленькой девочки - это очень малый срок для создания надёжных связей у малоопытного ребёнка. Конечно, Джордж иногда замечал грусть в глазах родной кровинушки и пытался, в меру своего понимания, повысить настроение малышке. Но этого было мало для нормального развития подрастающего поколения, чья потребность в создании “ближнего круга” росла с каждым годом. Вероятно, кого-то из прислуги удалось бы уговорить на совместные игры их детей с Лизой, под бдительным присмотром мам. Но большинство сотрудников попросту не может извлечь явной выгоды от выстраивания личных связей как с самим гением, так и его родней. Ни сами потомственные слуги, ни их близкие не нуждались в услугах опытного архитектора. Всё, что нужно, обеспечивал хозяин. А если не давал, значит, не заслужили. Стараться лучше надо! Не самое здоровое отношение к жизни, но слуг с малолетства воспитывали рабами, не мыслящими жизни без их господ. Также не стоило забывать, что архитектор - наёмный работник. Сдаст проект и уедет. А местные останутся жить на своей земле. Продолжат поддерживать давние традиции. Заключать помолвки ещё с колыбели. И бдительно следить, чтобы посторонние не нарушили вековой уклад, унаследованный от предков. Лишний риск никому не нужен. Потому Лиза, не пропитавшаяся дурными наклонностями, постоянно встречала отторжение, порой переходящее в издевательства над “чужачкой”, имевшей наглость быть не такой, как все (в данной местности). Что совсем не добавляло ей желания “дружить” с новыми знакомыми, идущими за чей счёт потешить своё ущербное эго. Когда мелкие хулиганы вырастали, становилось только хуже. Безумная жажда неограниченной власти выходила за всевозможные рамки приличий. Из-за долгого воздействия “Губителей” на неокрепшие умы с самого раннего возраста. К которому малышка имела природную устойчивость. Но не иммунитет. Жестокий прессинг, лишивший малютку “беззаботного детства”, в сочетании с дальнейшими пытками в лечебнице “Наркоты”, окончательно убедил подопытную, что почти все вокруг неё - враги. Как при таком отношении к жизни, мелкая пигалица смогла сойтись с безбашенным наёмником - одному Богу известно. Наверное, на почве общей любви к собакам. Удивительно, но факт: мутировавшие псы-зомби не атаковали бойца корпорации, отчего-то не считая его врагом. Наверное, тоже сказывалась какая-то экзотическая генная мутация. Что позволило мерзавцу, брошенному на произвол судьбы, забраться в центр полигона биооружия, спасаясь от преследования бывших “коллег”. Призрачная надежда не оправдалась. Слабые гены не позволили наёмнику пережить близкого контакта с концентрированной силой “Прародителя”. Зато Лиза, впитавшая в себя чистую природную мощь, изрядно оживилась и устроила форменный террор одной, отдельно взятой собаке, получившей сомнительный статус “любимой игрушки”. Нормальные животные редко проявляют понимание, когда их постоянно теребят бестолковые детишки (треплют уши, гладят против шерсти, дергают за хвост и всё в таком духе). В конце концов, питомцы не выдерживали издевательств и старались разорвать излишне близкий контакт. Уходя на безопасное расстояние и прячась от назойливого внимания спиногрызов, совсем ошалевших от чувства безнаказанности при жестоком обращении с бессловесными животными, не способными дать чувствительной сдачи обидчикам. При продолжении посягательств на своё душевное и физическое здоровье, даже самые безобидные питомцы могли царапаться и кусаться, отстаивая законное право на личную жизнь, хотя бы из чувства самосохранения. Но я - взрослый, уравновешенный человек, с крепкими нервами, сильной волей и прочными моральными принципами, лишь по воле случая оказавшийся в шкуре собаки. Потому мне удавалось не доводить до греха, регулярно обходить ловушки, уходить от погони. И грамотно избегать чрезмерной близости с шаловливыми ручками малышки, жаждущей выплеснуть все накопившиеся чувства на “хорошую собачку”. Понимаю, что такое поведение напоминает позорное бегство. Но не драться же с мелкой пигалицей, в самом деле? Я слишком хорошо понимал, что ребёнок по-прежнему находится на пороге смерти, хоть и не осознаёт этого. Мой первый чувствительный удар окажется, скорее всего, смертельным. Из-за “дурной” силы, вложенной в тело каждого мутанта неутихающей астральной бурей. И внезапной уязвимости больной плоти, возникающей от вмешательства “Губительных Сил”. Маленькой девочке хватит совсем небольшого ущерба, чтобы погибнуть. Ложная уверенность колонии паразитов опиралась на предшествующий опыт. Без учёта крайне опасных внешних факторов, способных прервать жизнь и гораздо более крепких организмов, чем изувеченный ребёнок-инвалид, живущий на постоянной подпитке “извне”. За смерть Лизы, если таковая случится, буду отвечать именно я. Как наиболее вменяемый, разумный, здравомыслящий индивид из всех, кто находиться в убежище. Со временем, малышка восстановит подорванное здоровье. Сократиться её излишняя подверженность постороннему воздействию. Испытание моих нервов на прочность наконец-то прекратиться. И можно будет предоставить крохе полностью сознательный выбор своей дальнейшей судьбы. Потому что у нас нет времени на полноценное восстановление. На войне, дети взрослеют быстро. А в условиях приближения всеобщего “Конца Света”, тем более не стоит ждать “скидок на возраст”. Конечно, убежище “Прародителя” построено по принципу “Ковчега”. Но и у него есть верхний предел прочности. Если я пойму, что в намечающейся резне сохранятся условия для продолжения жизни на Земле, то достаточно собрать недостающие образцы местной флоры и фауны, для последующего расселения их потомков в будущем. Вот только надежды, на столь благополучный исход, маловато. “Губители” всерьёз нацелились на “гранд финал”. После которого не выживет вообще никто. Не исключая и самих “богов”. Чего эти идиоты, понятное дело, не хотели признавать, веря в свою абсолютную мощь, исключительность, удачу и прочую ерунду. Мне очевидно не по пути с подобными дегенератами. И если Лиза осознанно выберет путь, ведущий к Бездну, то нам придётся расстаться. Навсегда. Всё равно эта дорога приведёт к смерти малышки. Нет никакого смысла жертвовать судьбой всего мира, из-за детского каприза. С закономерным концом как для самой малявки, так и для её горе-спасателя. В памяти промелькнуло неприятное чувство, связанное с давно прошедшими событиями из прошлого мира. Друзья решили отметить майские праздники с размахом. Было весело. Благо развлекались не одни. Выпили, конечно же. Закусили, как полагается (правда, не все). И зачем-то решили отправиться на рыбалку. Вроде бы свежей рыбки захотелось к пивку. Или мы уже перешли тогда к чему-то более высокоградусному? Не важно. Попойка продолжилась на новом месте. Народ, разгоряченный алкоголем, полез в воду. В результате, давний боевой товарищ, который не раз вытаскивал меня из передряг, банально захлебнулся, запутавшись в собственных конечностях. А его друга детства, потерявшего остатки разума от панического ужаса, пришлось хладнокровно утопить. Иначе бы он утянул на глубину не только себя, но и маленького сына, не сумевшего вытащить пьяного отца. Впоследствии, ребенок не простил мне “предательства”. И пал в очередной попытке бессмысленной мести. Но таков был его сознательный выбор. Бессмысленно жаловаться на закономерное проявление свободы воли. Будет очень неприятно, если Лиза последует дурному примеру. Вот только моя роль в этом непростом решении далеко не главная. Что смогу - сделаю, но не более того. При нужде, приложу дополнительные усилия. Чтобы прекратить ненужные мучения очередной дуры, отчего возомнившей, будто она имеет право распоряжаться моей жизнью. Собака (даже очень “хорошая” и чрезвычайно терпеливая) - это не “игрушка”, а личность. Что я многократно показывал и доказывал делом. Но “намёки” (любой степени “толщины”) попросту проходили мимо сознания бестолковой пигалицы, перегруженной собственными переживаниями. Пока тяжело понять, чего в действиях малышки больше. Её воли, или принуждения фальшивых “богов”. Но чем больше проходило времени, тем сильнее смещался баланс. В сторону ликвидации морально не стойкой подопытной, способной стать одной из самых преданных прислужниц “Губителей”. Я уже принял решение не пожалеть и своего ребёнка, в подобном случае. А в отношении Лизы, вообще-то совсем чужой мне девочки, рука-лапа тем более не дрогнет. Остаётся только дождаться полной ясности в очень болезненном вопросе. Чтобы окончательно убедиться, что я не ошибся в оценке не дружественной мне мутировавшей девочки, всё-таки “сломавшейся” после успешного побега от мучителей. Конечно, немного жаль, что так получилось. Но было бы странно обрести надёжного соратника, в первой полудюжине попыток. Когда окружающий мир погибает, от переполняющей его безумной ненависти ко всему живому. Что не могло не сказаться на обитателях, отравленных той же скверной, через уязвимость перед тонким миром, где особенно рьяно резвились “Губители”. ~~ Ух, гады... Зла на них не хватает... Как бы легче было, всем и каждому, сумей “Прародитель” угробить хотя бы одну из этих мерзких тварей! Но придется как-то справляться своими силами. Иначе я разделю общую судьбу аборигенов, обреченных на распад в Небытии. Из-за банального нежелания навести порядок в “высших сферах”. Наличие которых осознавали очень немногие из ныне живущих существ, погруженных в бесконечную гонку за мимомётными наслаждениями порочных, жалких душонок, трепещущих от малейших изменений в рецепторах слабой плоти. Отдельные герои (и не скурвившиеся люди, с относительно ясной головой), пытались что-то сделать. Но их усилий явно не достаточно для спасения мира, в целом. А тщательно обустроенные кусочки “земного рая”, в отдельно взятых уголках для “избранных”, не переживут всеобщего конца. Даже убежище “Прародителя”, достигшее потенциального предела защиты, продержиться меньше, чем нужно для создания хотя бы базовых основ нового мира, фактически, с нуля. В противном случае, лесной исполин не стал бы судорожно искать пути к спасению. И спокойно дождался бы очередной смены цивилизаций на планете. Что не раз случалось на глазах почти бессмертного существа в прошлом. Но чудовищная “сила атома”, разрушающая местный “тонкий мир” с тем же успехом, что и грубую материю, не оставила шансов уцелеть и в форме энерго-информационной сущности. А имеющихся на сейчас запасов ядерного оружия у человечества более, чем достаточно, чтобы уничтожить несколько таких же планет, как Земля. Это был очень тяжелый вызов практически божественного уровня сложности. Но никто из местных небожителей (за крайне редким исключением ныне пропавшего “Прародителя”), не хотел, или не мог разобраться с глобальной, поистине смертельной угрозой. Потому ответственность за судьбы рухнула на плечи облезлой собаки, тихо офигивающей от грядущих перспектив. Куда ни глянь "духовным зрением", отовсюду смертью пахнет! А стоит нарастить духовную чувствительность, или потерять ещё больше времени, как ощущение приближающей массовой гибели станет совсем нестерпимым. Я рискую “потерять нюх”. Превратиться в бесчувственную “машину смерти”, как неведомый стрелок. Или банально сойду с ума от экстрасенсорного шока. Подобно большинству мутантов, вступивших в нежелательный контакт с астралом. Из-за штамма вируса на основе “Прародителя”, пробуждающего псионическую чувствительность. Сейчас момент “подключения к высшим сферам” особенно неудачен. Мало того, что эфирная буря только набирает мощь с каждым днём. Так ещё и тотальный “армагедец” подкрадывается, во всём своём ужасном, смертоносном великолепии. Потому вероятность сохранения разума у новых инфицированных будет неизбежно падать. Пока не удастся решить проблему с воздействием “Губительных Сил”. А как это сделать, с нынешними, очень скудными ресурсами, я совершенно не представляю. Ведь даже “Прародитель”, при всём его могуществе, не справился. Но альтернатив нет. Если хочу выжить, то надо победить “богов”. И пофиг, что это практически нереально сделать. Особенно, в условиях жесткого дефицита времени. Как закончу тренировку с Лизой, настанет пора решительных действий. После обобщения критически важного опыта борьбы с распространением вирусов и посттравматическим расстройством. Чего будет более, чем достаточно среди чудом выживших. В ходе грядущего визита северного пушного зверя, собственной персоной.