Ты мне нравишься
4 января 2022 г., 09:57
Чимин не сразу сообразил, что сказал, поэтому стоял столбом, пялясь худое измождённое тело. Юнги выглядел каким-то непроницаемым, словно призрак. Пак тряхнул головой, осторожно снимая с себя клетчатую рубашку. Омега едва дёрнулся, когда он подошёл, и сжался на секунду, когда Чимин накинул ему рубашку на плечи.
— Холодно, — голос из-за пересохшего горла стал хриплым.
Юнги широко распахнул глаза, когда Чимин начал застёгивать на нём рубашку.
— Это он… случа… чёрт… с-случайно, это не тебе, это… оденься… нормально оденься.
Юнги сглотнул, глядя себе под ноги, где пушистый кот нетерпеливо нарезал круги. Он поднял его на руки, как будто прикрываясь, и неловко отступил, а после снова скрылся в комнате.
Только тогда Чимин смог вздохнуть с облегчением. Вот же чёртовы трусы! На этот раз пощёчину он дал себе самую настоящую, за то, что недоглядел. Руки тряслись, когда он стал нарезать мясо. Ситуация была из ряда вон. В своей жизни Пак никогда не пользовался услугами проституток, никого не принуждал и не насиловал. Харрис был его единственным омегой, первым и любимым. Даже в голову не приходило получать секс за что-то. Но Юнги, похоже, часто приходилось заниматься подобным. От этого почему-то возникло другое чувство: и сильное, и светлое — показать, что бывает по-другому. Осталось понять, как это сделать.
Первым на кухню вернулся кот, запрыгнул на столешницу, с любопытством или с голодом поглядывая на свежее сочное мясо. Чимин обернулся не сразу, принюхиваясь и с удивлением отмечая нотки чего-то ягодного, витающего в воздухе.
Купленная одежда Юнги подошла, но всё равно казалась немного большой. Тот забрался на табуретку, избегая взгляда и смотря в никуда.
— Хочешь помочь?
Пак начал с простого вопроса. Юнги поднял взгляд, но на него не посмотрел, только на его кисти с ножом, а потом нерешительно, медленно подошёл. Он явно либо боялся, либо не горел желанием что-то делать, но не знал, можно ли отказать.
— Если не хочешь, можешь присмотреть за своим комком шерсти, а то он сожрёт весь наш обед и меня в придачу.
Юнги, не поднимая головы, перехватил протестующее мяукающее животное и действительно вышел на веранду дома.
Чимин кисло улыбнулся. Он ведь тоже не повар, но ладно — это ненадолго. А ещё подумал, что нужно научить Юнги говорить «нет», озвучивать свои страхи и не бояться ответной реакции на его протест. Может, доктор и пра, следует найти мозгоправа. Но Пак вдруг отмёл эту мысль, по крайней мере пока.
Нарезая мясо и овощи, альфа то и дело поглядывал на неподвижно сидящего Юнги на скамейке веранды, и в какой-то миг ему очень захотелось узнать, о чём тот думает, а ещё откуда этот ягодный аромат. Ощутить другого омегу Чимин точно не мог. Он помнил, как пах Харрис: распустившимися цветами, весной, солнцем. Помнил, что обожал играть с его рыжими кудрями и мечтал, чтобы их малыш был похож на него. С запечатлением аромат феромонов мужа буквально выжегся на его слизистой, не позволяя ощутить других. Но Чимин не пожалел ни на секунду о том, что они сделали. Поэтому ощущать что-то похожее было странным и непривычным. Он вновь посмотрел на омегу. Уж ягодный аромат тому точно не подходил, скорее что-то морозное или мятное… Размышляя об этом, Пак усмехнулся.
— Морозное, мятное, — повторил он сови мысли вслух, а потом заметил на подоконнике в чистой стеклянной банке ягодные веточки с лепестками, — вот и ответ нашёлся.
Но это почему-то не переставало его беспокоить.
***
У Юнги всё ещ бешено колотилось сердце в груди. Сам не понял, почему подумал, что эти трусы нужно надеть. Чимин не был похож ни на кого, с кем до этого Юнги приходилось иметь дело, но заставить себя думать по-другому было сложно. Он чувствовал, что альфа наблюдает за ним, и от этого даже шевелиться было как-то страшно, хотя свежий воздух постепенно заставлял мёрзнуть. Одежда, которую Чимин ему дал, была потрясающей, мягкой и тёплой. Она непривычно тёрла кожу и не хотелось её снимать. Ноги хоть и привыкли к постоянному холоду, однако Юнги в полной мере наслаждался ворсистой тканью носков. Он поёжился, в очередной раз поймав взгляд Чимина, но приблуда его отвлёк, требовательно изгибаясь для ласки. Налетел свежий ветерок, поднимая жухлую листву, и Юнги от нечего делать стал рассматривать двор. Не слишком ухоженный, хотя и видны следы былой красоты. Сейчас краска пооблупилась, строения чуть покосились, дрова бесформенной кучей сброшены в отдалённый угол. Юнги вдруг судорожно вздохнул, ощущая, как по щеке одиноко скатилась слеза, а где-то в душе лопнула первая стяжка — он выбрался. Тишина этого места не давила, она давала возможность в полной мере осознать этот момент. Хотя, наверное, первый звонок прозвенел тогда, когда Юнги отложил верёвку. В памяти так и стояли строчки из дневника Харриса, насколько живой и радостный он был и как мечтал о счастливой жизни. Юнги вдруг стало больно, не за себя даже, а за этого омегу, который, должно быть, умер в страшных муках. Юнги это точно знал, он часто слышал стоны и крики, когда банда притаскивала себе очередную «зверушку», как они говорили. Юнги пытался помочь некоторым, подсказывал, как себя вести, что любят похитители, а чего стоит избегать, это помогло бы выжить. Но часто не спасало. Может, потому что не все могли приспосабливаться, как Юнги, или же отчаивались. Страсть к жизни и к мести — вот тот огонь, который заставлял его раз за разом открывать глаза и смотреть своим демонам в лицо. И если он так далеко зашёл и всё ещё жив — почему бы не дать шанс? Заполнить вакуум, образовавшийся после всего. Это возможно. Харрис писал, что счастливым всегда можно стать, потому что счастье в мелочах. И Юнги глотал все строчки, которые писал этот омега, безоговорочно доверяя, как давнему другу. Юнги давно забыл, как доверять кому-то, много лет жил даже не как животное, а нечто похуже, так как может только человек. Когда-то он был таким-же омегой, как Харрис, мечтательным и влюблённым. Хорошо, что его первый раз был не с этой шайкой, а с парнем, который нравился. Сейчас, правда, он даже лица его вспомнить не мог, а что-то из памяти заменилось на неприятное и отвратительное. — Не сиди долго, — услышал он голос альфы, приоткрывшего двери. — Холодно. — Юнги посмотрел на него и кивнул, забрал спящего кота и вернулся в дом, где уже пахло вкусным жаренным мясом. Всё было разложено по тарелкам и даже пушистому приблуде налили молока и дали маленькую миску чего-то мясного. — Я, конечно, не повар, — оправдался Чимин, — но вроде неплохо. Юнги кивнул, не зная, как ему на это реагировать. За столом сидели молча, тихо стуча столовыми приборами. Оба смотрели в тарелки. Юнги казалось, что многовато соли, но в целом вполне съедобно. — У тебя есть родственники? — неожиданно нарушил молчание Пак, чем заставил Юнги едва не поперхнуться. — Нет, — ответил тот хрипло, откашливаясь, — Грок убил всю мою семью уже давно. — Прости, — Чимин сглотнул, — может, что-то осталось, или кто-то… — Если кому-то я был нужен, то за мной бы пришли, но никого не осталось. Пак молчаливо кивнул. Разговор вышел не очень удачным. У Юнги была обычная семья фермеров. Жили далеко от посёлка. Когда пошёл слух о нападениях, отец махнул рукой, мол, к нему не сунутся. Но сунулись, бесновались около двух недель. Папа успел спрятать его и велел не высовываться, но тогда Юнги был глупым. Оголодавший и измождённый, он дождался, когда налётчики уйдут, и вылез из своего укрытия, сразу наткнувшись на уже подгнивающий труп отца. В голове того зияла дыра от пули, а на лице так и застыла маска непонимания. Крики Юнги заглушил, но не сдержался, когда увидел связанного голого папу, его руки были синими, а на шее в виде улыбки красовалась рана. — А я-то думал, где ты прячешься, — прохрипел тогда Грок, схвативший его за горло. Никто не пришёл спасать их, и никого не интересовала дальнейшая судьба Юнги. Воспоминания уже не обжигали той болью, что раньше, но оставляли в душе неприятный осадок грусти с бессилием. — Извини, я не должен был спрашивать об этом, — вновь отвлёк его от мыслей Чимин. — Всё нормально. — вдохнул Юнги, и повторил: — Всё нормально. Поев, Чимин сказал, что уберёт всё сам, поэтому Юнги вернулся в комнату. Приблуду забрал с собой, как и кружку горячего чая. Недолго стоял под дверью, прислушиваясь, как альфа моет посуду, убирает её, а потом забрался на кровать, открывая запрятанный под подушку дневник. «Эд, Чимин странный, он мне то знаки оказывает какие-то, то бежит как от огня. А это его привычка заикаться даже милая. Только чего он так морозится? Я не против с ним погулять. С одним. А то позвал в кино, а с нами ещё пять человек пошло. Ужасный был вечер, так с ним и не поговорили. Знаешь, Эд, за мной ещё один ухаживает, и я вот подумываю, устроить такую проверочку, ну, потому что мне этот Хан не нравится, а вот Чимин… тоже не нравится. Ох, ладно, нравится! Только я его не понимаю. Бесит! Эд. Что случилось! Они подрались! Чимин Хану всё лицо разбил, когда тот полез ко мне целоваться, а Хан ему чуть предплечье не сломал. Ужас! Я не хотел, чтобы так, а Хан дебил полнейший, моё согласие посидеть с ним на балконе воспринял, как полежать с ним на кровати. Кошмар, сколько было крови, Хан обещал Чимина в тюрягу упрятать. Страшно, чёрт, Эд! Но во всём этом случилось и хорошее, мы с Чимином наконец-то поговорили. Правда, у него челюсть распухла и говорил он, как жевал, но слова «Ты мне нравишься» я разобрал. А-а-а-а-а! Я ему нравлюсь! Очень, очень! А потом мы целовались! Ох, какие это были поцелуи! У меня ноги подкашивались, чуть не упал, и слабость такая во всём теле, что сразу повело. Какой же у него запах, Эд! Кора дерева, когда идёт дождь. Я так и уткнулся в него, обнюхивая, а он начал меня. И я бы, наверное, не остановился, если бы не чёртов Вилли, который пришёл мстить за Хана. Идиот! » Юнги оторвал взгляд от строчек, ощутив на губах лёгкую улыбку. Хотелось бы увидеть это своими глазами. Юнги досадливо вздохнул, ощутив вдруг этот самый запах, что описывал Харрис. Неосознанно он повёл носом в сторону, заметив рубашку Чимина, которую тот надел на него. Не понимая, что на него нашло, Юнги взял рубашку, прислоняя её к лицу и осторожно вдыхая аромат. Действительно, будто кора дерева, свежая, пропитанная дождём. Сердцебиение на секунду сбилось, но уже поняв, что он делает, Юнги отбросил рубашку в сторону. Запахи альф его если и как-то задевали, то только в течку, в остальные дни мозг как-то абстрагировался от этого. В основном они были ему неприятные. А этот запах ассоциировался совсем с другим — со свободой. Юнги выглянул из комнаты. Из коридора хорошо просматривалась и кухня, и гостиная, но Чимина там не было, слышался только мерный звук удара топора о дерево. Юнги осторожно подошёл к окну, выглядывая во двор. Альфа заготавливал дрова. На его серой майке выступили пятна пота, волосы взмокли, чёлку он то и дело поправлял. Юнги разглядывал рельефные плечи, толстые вздутые вены, широкие ладони и буквально видел, как Чимин дрался бы с другим альфой. Удары топора были сильные, дерево разлеталось на части и отдельные щепки. Неожиданно Чимин глянул в его сторону, и Юнги не смог спрятать своего любопытства, но в этот момент его спас кот, запрыгнувший на подоконник перед ним. Альфа нахмурился, вытерев белым полотенцем шею. Свинцовая туча, нависшая над домом и закрывающая солнце, пролилась дождём. Чимин, взяв несколько поленьев, зашёл в дом, наполнив его своим запахом ещё больше. Юнги судорожно вдохнул его, ощутив лёгкий приступ головокружения. — В доме частично накрылось отопление, в частности, где сплю я, жуткий холод, — пробормотал Чимин. — Завтра попрошу Хана, он посмотрит. — Хан? Чимин кивнул. Юнги не шёл за ним в гостиную, оставшись стоять в маленьком коридоре. При этом имени в душе как будто что-то ёкнуло. Это тот Хан, с которым у Чимина была когда-то драка? — Да, дело своё знает, когда строил, помогал мне проводить здесь трубы, говорил, что не стоит соединять с камином, но… — Чимин вдруг осёкся, странно глянув на Юнги. — Но? — Я не послушал. — А Хан, он твой друг? Чимин нахмурился, почесав густую шевелюру. — Не всегда, подростками у нас был конфликт из-за… омеги, но с возрастом как-то всё наладилось. Юнги молча кивал. Значит, это был тот самый Хан. — Знаешь, я могу заниматься готовкой и убираться, — второпях предложил Юнги. Он не особо понимал, зачем ему это, но в то же время хотелось что-то делать. Чимин пожал плечами, беря полотенце и какую-то одежду, вроде чистую, потому что от неё ещё не пахло так сильно. — Только если хочешь, а то подумаешь, что мне нужен домработник. Юнги сглотнул и снова торопливо кивнул, скрываясь в комнате, прислушиваясь у дверей, как альфа направился в душ и шумит вода. Глубоко вдохнул, он осел на пол, чувствуя, как приблуда использовал его колени в качестве подушки. Юнги прикрыл глаза, должно быть, это предвестники течки. Но она у него никогда так не начиналась.***
Стоя под душем, Чимин был немного озадачен. Он давно не разговаривал с омегами, но и раньше особо ничего не рассказывал. И тут внезапно выдаёт такое совершенно постороннему… Может, Вилли прав и ему действительно стоит почаще общаться, хотя он и не считал себя таким уже нелюдимым. В любом случае долго об этом Чимин не думал. Дождь зарядил, похоже, до завтрашнего дня, так что пришлось торчать в доме. Не то чтобы ему было нечего делать, просто Юнги, когда он был там, чаще сидел в комнате. Вечером и правда приготовил вкусный суп, лучше чем он ел в городских забегаловках. Вот только сварил и с тарелкой снова скрылся за дверью, как будто уговор выполнил. Хотя и говорить им было не о чем. Ночью Чимин слышал, как тихо скрипят половицы, но не подавал виду, смотрел в телевизор. Бессонница накатывала жуткая, и голова вроде тяжёлая и глаза слипались, но пока Чимин заснуть не мог. Поэтому мысли о Юнги его немного даже расслабляли. К тому же ягодный запах по прежнему витал в воздухе, даря приятное ощущение. И почему он раньше не догадался поставить в дом свежие листья и цветы? Для Юнги нужно найти альфу, так будет проще и лучше. Омега по-настоящему ощутит заботу и защиту, а ему именно это и нужно. Но вот Чимин совсем не представлял кого. Все его знакомые давно в парах, а новых знакомств он не заводил. Чёртов Фрэнк Вилсон сделал из него сваху. — Хорошего альфу, — пробубнил Чимин. Что Вилсон вообще имел ввиду взваливая это на его плечи?
