Точно ртуть алое

      Несколько лет назад…       То есть, правильнее было бы сказать — несколько десятков лет назад. Итак, несколько десятков лет назад некий значимый человек по имени Адам Назаирский возомнил себя не меньше чем богом и предпринял неудачную попытку изменить русло Сансретура. Это привело к экологической катастрофе: сотни гектаров плодородных южных земель затопило. Ещё сотни — превратились в непроходимую трясину.       На юго-востоке болота доходят до самого Боклера. “Брось, Детлафф, — смеялся де ла Круа, мира его сахарным костям, — где мы, а где эти твои болота!” Он вообще власть энтропии недооценивал до самой последней секунды жизни.       На северо-западе, в Назаире, болота ограничены предгорьем Амелл, что в Эретайне. Однажды Детлафф лёг спать на краю света, а проснулся — в оживлённой провинции, которая кишела беженцами из затопленных районов, словно грязное бельё — клопами. Подумать только. А ведь ещё недавно, двести лет тому, люди боялись даже мимо проезжать из-за приближенности этих мест к Дол Ду Локке.       Детлафф — называвший себя уже к этому моменту Детлафф ван дер Эретайн, как дань местной номенклатурной традиции — адаптировался. Как и его стая, состоявшая к тому моменту из двенадцати вампириц женского полу и примерно трёх с половиной — мужского. И ещё примерно из половины человека.       Вампиры вообще ко всему адаптируются. Чего бы страшного не происходило в мире людей и эльфов, как бы страшно это ни влияло на крохотный, в сравнении, мир вампиров — всегда отыщется где-нибудь на краю света лысый брюзжащий клыкастый старик, что обликом грязен и духом противен, и скажет, что в восьмитыщипятом году-то, дескать, было страшнее, и что вот это вот всё кругом — натурально курорт, если сравнивать.       Детлаффу не с чем сравнивать. На большой родине он не бывал никогда. Вряд ли побывает. Но где-то внутри, спинным мозгом — нет, самой сутью своей — он понимает, что именно старшие имеют в виду.       “Курорт” ему заменяет Сансретурское болото, досуг — резьба по дереву, а чтобы восстановить силы — достаточно могильной ямы и пары глотков родниковой воды.       На самом деле, конечно, первое следует из второго. Всякий раз, когда нужно перевести дух, запасти материалы для своих поделок или просто спрятаться ненадолго от навалившейся ответственности, Детлафф отправляется подальше в заболоченные леса и ищет там поваленные деревья, деревья со сгнившими корнями — всякие, каких уже нельзя спасти. Разделывает их самодельным топором на месте, складывает плотно в мешок, а затем только — назад в Боклер.       Обычно одиночество и звон топора приводит мысли в порядок. Обычно.       — Детлафф?!       Детлафф прекращает рубить и несколько секунд рассматривает второго вампира. Когда-то он этого вампира знавал. Когда-то они были достаточно близки, чтобы называть друг друга стаей. Неудивительно, что ему удалось прокрасться так близко незамеченным. К одной части его запаха ван дер Эретайн слишком сильно принюхался; это — запах своей разношенной рубашки, надетой после ванной. Вторую же часть, характерную только для другого вампира — заглушил болотный смрад.       Досадная ошибка. Не все вчерашние друзья — это друзья сегодняшние.       — Рейк, — наконец выдаёт Детлафф. — Под каким именем ты сейчас ходишь?       Рейк как-то растерянно пожимает плечами.       — Губерт, — понимает ван дер Эретайн. — Берти.       Одно из многочисленных неиспользуемых имён порочно-рыжего реданского Скрытого. Один из многочисленных бастардов, которых он забыл ещё до того, как у какой-то несчастной вампирески округлился живот.       Ему не о чем переживать. Высшего вампира может породить только пара других высших вампиров.       — Какого дьявола ты здесь шумишь?! — вместо какого-либо внятного ответа шипит на него Берти.       — Разбудил тебя? Извини.       — М.       Он выглядит больным, думает Детлафф. Каким-то серым. Как если бы…       — Опять за старое, что ли? — высший вампир скрещивает руки на груди. — Пытаешься откусить больше, чем можешь проглотить?       — ...Не надо мне лекций читать. Не отец ты мне. И не вожак, — Берти тоже скрещивает, вперившись ртутно-серым взглядом куда-то Детлаффу в переносицу.       Больше — не вожак.       — Сколько ты восстанавливаешься уже? Год, два? — загребает ван дер Эретайн с другой стороны.       — Не твоё…       — И сколько из них у тебя не было сил даже на то, чтобы спросить, какого дьявола я шумлю?       — ...собачье…       — Выпей моей крови. Ни к чему тебя не обяжет.       — ...дело!       Губерт раздражённо сплёвывает алое напополам со слюной. Интересно, хватило ли ему дури глотнуть Чёрной крови? Наверно, да. Не впервой ему. Если бы не капля высшей крови, такой фокус хрен бы удалось провернуть.       Детлафф делает шажочек навстречу. Рейк, заприметив это, шагает в противоположную сторону.       — Это ты от меня отрёкся, Детлафф, — тихо и куда более спокойно напоминает Рейк, — не я от тебя.       — Ты убил ведьмака и едва не натравил на мою стаю всю их горную школу, — в тон ему отвечает высший вампир.       — Я убил Медведя. Это большая разница.       — Разница в чём?       — Медведям плевать. Равно как и тебе. Так что не смей делать вид, что тебе не всё равно. И стучи где-нибудь подальше отсюда.       — Понял.

***

      Тук.       Тук.       Тук.       Дерево, по которому Детлафф лупит топором, ещё, вроде бы, живое, но ему плевать. Лупит обухом.       На месте дерева могла бы быть её голова. Её кровь всё ещё жжёт соляной коркой под ногтями. Её тело — тело бродяжки, отлученной от семьи — скоро захоронят там же, где хоронили многие поколения её предков.       Заслышав знакомый запах, ван дер Эретайн бросается на него, словно на красную тряпку. Прокусывает себе запястье и, с хрустом приложив младшего вампира о какой-то там очередной ствол, зажимает ему рот кровоточащей раной.       — Пей, — говорит Детлафф.       Губерт Рейк в его зверской хватке захлёбывается, мычит и вырывается. С каждой секундой, что ни странно, сил у него на это становится всё больше и больше.       — Ты мне очень сильно нужен, — продолжает Детлафф. — Переоденешься в мою одежду. До Эретайна дорогу знаешь — а дальше на север. Чем сложнее, тем лучше.       — Кто? — напрягается Берти.       — Эмиель Регис.       Другой вампир облегчённо вздыхает.       — ...Зачем?       — Сам расскажет. Когда поймает.       — Понимаю. Но не одобряю.       — Не стоит, Берти. Я сам себя не одобряю. Брошку не потеряй. Иначе голову откушу.       Рейк, должно быть, хочет спросить, почему бы Детлаффу не оставить сувенир у себя, раз он ему так дорог — но осекается не на полуслове даже. На половине мысли.       Спровадив Берти, поцеловав его на прощание в лоб, ван дер Эретайн ждёт несколько часов, а затем, по своему же следу, возвращается назад.       В Туссент.