Ключ для твоего сердца

      На следующее утро Елена проснулась в половине шестого, и пробуждение было таким резким и полным, точно кто-то гаркнул ей в самое ухо.       Несколько секунд она пролежала неподвижно, чувствуя, как мысль о дисциплинарном слушании Гарри наполняет каждую клеточку мозга.       Потом, не в силах больше это терпеть, рывком встала. Уокер поспешно натянула джинсы и футболку, взглянула на спящих Джинни и Гермиону. Они и не пошевелились, пока Елена пересекала комнату, выходила за дверь и мягко затворяла её за собой.       Девушка тихо, стараясь никого не разбудить, сошла по лестнице в коридор, и спустилась на кухню. Она думала, что там никого не будет, но, открыв дверь, увидела сидящего за столом Гарри.       — Не спится? — Вполголоса произнесла Елена, и Гарри резко обернулся.       — Ага. — Он улыбнулся и предложил присесть рядом. — Всю ночь думал о сегодняшнем слушании. — Елена заметно погрустнела, уходя в свои мысли. — Ты чего?       — Я переживаю. — Она взглянула на него. — А вдруг не оправдают? Вдруг что-то пойдёт не так?       — Эй, — Гарри встал со стула, и Елена поднялась за ним вслед. — Ты поверила, что в прошлом году я не бросал своё имя в Кубок. Верила в меня, когда надо было сражаться с драконом и русалками на Чёрном озере. — Он усмехнулся. — А сейчас ты не веришь, что меня могут оправдать?       — Верю. — Уокер крепко обняла Гарри за шею. — Просто я переживаю. — Она ещё крепче сжала его в объятиях. — Я не хочу, чтобы тебя исключали. Ты же не виноват.       — Всё будет хорошо. — Гарри погладил подругу по спине, утешая её. — Спасибо.       — Не помешал, голубки? — С усмешкой произнёс Фред, неожиданно появившись в дверях кухни.       Елена с Гарри отстранились друг от друга и рассмеялись. Вскоре на кухню спустились остальные, и миссис Уизли принялась готовить завтрак. Она положила перед ними два ломтика поджаренного хлеба и мармелад. Елена откусила небольшой кусочек, но это было всё равно, что жевать ковер.       Уокер сделала для себя вывод, что мама Рона сейчас очень переживает, ведь еда, которую она готовила — всегда была просто божественной. Миссис Уизли села рядом с Гарри и занялась его футболкой: заправила внутрь ярлык, разгладила складки на спине.       — … и мне придется сказать Дамблдору, что я не смогу завтра в ночную смену, с-слишком устала, — закончила Тонкс с очередным широченным зевком.       — Я тебя заменю, — пообещал мистер Уизли. — Я ничего, в форме, правда, надо ещё отчет дописать… Вместо мантии волшебника на мистере Уизли были брюки в тонкую полоску и старый кожаный пиджак. Он перевел взгляд с Тонкс на Гарри. — Как себя чувствуешь? — Гарри пожал плечами. — Всё кончится очень быстро, — подбадривающим тоном сказал мистер Уизли. — Несколько часов — и ты оправдан.       Гарри промолчал.       — Не теряй головы, — отрывисто произнёс Сириус. — Будь вежлив и держись фактов. — Гарри ещё раз кивнул.       — Закон на твоей стороне, — тихо сказал Дин. — Даже несовершеннолетним волшебникам можно прибегать к магии в случае угрозы для жизни.       По затылку Гарри вдруг потекло что-то очень холодное. Он подумал было, что кто-то подействовал на него Дезиллюминационным заклинанием, но потом понял, что это миссис Уизли атакует его волосы мокрой расчёской. Она здорово надавила ему на макушку.       — Перестанут они когда-нибудь топорщиться? — Спросила она в отчаянии. Гарри покачал головой.       Мистер Уизли посмотрел на часы и поднял глаза на Гарри.       — Думаю, надо идти, — сказал он. — Мы, конечно, рановато, но, чем здесь болтаться, лучше тебе в Министерстве подождать.       — Ладно, — автоматически произнёс Гарри и, выпустив из руки ломтик хлеба, встал.       — Всё будет хорошо, Гарри, — заверила его Тонкс и похлопала по плечу.       — Удачи, — сказали Рон и Гермиона.       — Я уверена, что всё обойдётся. — Улыбнулась Елена, и Гарри немного повеселел, увидев подругу такой, какой он привык её видеть всегда.       — А если нет, — мрачно заметил Сириус, — я сам займусь Фаджем.       Гарри вяло улыбнулся ему.       — Мы все за тебя очень-очень болеем, — сказала Миссис Уизли и обняла его.       — Спасибо, — откликнулся Гарри и двинулся следом за мистером Уизли по коридору.       Слышно было, как посапывает за портьерой мать Сириуса. Мистер Уизли отпер дверь, и они вышли на холодную, серую утреннюю площадь.       Стоило двери за спинами Гарри и мистера Уизли закрыться, как Молли нашла каждому присутствующему на кухне задание, чтобы не создавать суматохи и лишних переживаний относительно слушания Поттера.       Елена с Джинни занялись оттиранием плесени со старого серванта и всего, что в нём находилось. Гермиону и Рона, миссис Уизли отправила разбирать заколдованные вещи на третьем этаже, а Фреда и Джорджа убирать одну из нерасчищенных спален.       — Если не хочешь обсудить что-то с Гермионой, расскажи мне. — Осторожно улыбнулась Джинни, собирая длинные рыжие волосы в хвост. — Я отлично умею скрывать от семьи тайные встречи с парнями. Особенно от Рона, который совершенно не умеет держать язык за зубами.       — Знаешь, — Елена запнулась, протирая дверцу серванта. — Я бы хотела сейчас присутствовать рядом с Гарри для поддержки. Он же там совсем один. — Она тяжко вздохнула. — Не верю, что из-за такой ерунды созвали весь Визенгамот.       — Елена, — Джинни раздражённо продолжала оттирать плесень со стекла на дверце. — Что между тобой и Гарри? — От такого вопроса Уокер выронила тряпку и уставилась на подругу. — Просто, — Джинни запнулась. — Вы в прошлом году столько времени проводили вместе, даже отдельно от Рона и Гермионы, — тараторила она. — И ещё Фред с Джорджем… — Джинни резко оторвалась от натирания стекла, осознавая, что только что сказала.       — Если ты про то, что они называют нас влюблёнными голубками, — Уокер засмеялась. — То можешь не пережевать, — Елена заметила, как глаза Джинни округлились, а значит она была права о чувствах младшей Уизли к Гарри. — Мы скорее относимся друг другу как брат с сестрой, чем что-то большее.       И Елена была абсолютно права. Она относилась к Гарри как к брату, а он воспринимал Уокер исключительно как сестру. Им было комфортно друг с другом. Конечно, Рон и Гермиона были неотъемлемой частью их жизни и компании, они ни за что бы не променяли друзей на кого-то другого, но порой Елена и Гарри, понимали друг друга лучше, чем Рон и Гермиона. Возможно, это было из-за того, что их связывала утрата близких людей, а может просто из-за некоторого сходства характеров.       — Знаешь, — Елена посмотрела на Джинни. — Я буду очень рада, если у вас с Гарри, что-то получится.       — Что? — Воскликнула Уизли, выронив ведёрко с водой.       — Не переживай, — Уокер тепло улыбнулась. — Я никому не скажу, и буду держать за тебя кулачки. — Она подмигнула Джинни и та, тихо прошептав: «спасибо» мило покраснела.       — Джинни, — в помещение вошёл Дин. — Молли просит тебя помочь ей, — он улыбнулся, подходя к девушкам. — Иди. Мы с Еленой дальше сами здесь всё доделаем.       Джинни кивнула и ушла. Елена, скрестив руки на груди, посмотрела на отца, скептически подняв бровь.       — Что? — Удивлённо произнёс Дин, взглянув на дочь.       — Тебе меня не обмануть, — она кинула в него тряпку. — Что случилось?       — Я хотел поговорить, — Дин улыбнулся и, подняв тряпку, протянул её дочери. — О ваших отношениях с Гарри, — Елена подавилась воздухом от такого заявления. — Я понимаю, что не очень красиво поступил с Симусом, да и Гарри парень очень хороший, — начал Дин. — С Джеймсом мы были лучшими друзьями с первого курса, также как с Сириусом и Люпином. — Дин подошёл к дочери и взял её за плечи. Елена стояла, вытаращив глаза на отца. — Но тебе всего пятнадцать, — он запнулся, подбирая слова. — Я пытаюсь сказать, что в твоём возрасте рановато думать о мальчиках. В смысле я не говорю, не думать о них совсем, — Елена в шоке глядела на отца и слушала его нелепые попытки поговорить с ней о переходном возрасте. — Я пытаюсь сказать, что… — Дин пробежался глазами по комнате, остановив свой взгляд на какой-то вазе, но услышав громкий смех дочери, посмотрел на неё. — Что?       — Папа, — сквозь смех произнесла Елена. — Спасибо за лекцию, но уверяю тебя, что мы с Гарри только друзья, — продолжая громко смеяться, проговорила Уокер.       — Фух… — Дин выдохнул с облегчением. Было видно, как его напряжённые плечи расслабились и опустились.       — Обещаю, что не выйду замуж до двадцати пяти лет, — заверила его Елена и Дин моментально напрягся. — Ладно, тридцати, — заметив взгляд отца, произнесла она. — Тридцати пяти? — Спросила Уокер. — Сорока? — Дин всё ещё был напряжён. — Папа, вообще-то я хочу подойти к алтарю, а не подъехать на коляске! — Возмутилась Елена.       — Я знаю, — Дин обнял дочь. — Просто сейчас даже не хочу думать об этом. — Елена обняла отца в ответ, улыбаясь своим мыслям. — Поговорим, когда придёт время.       После полудня за разборкой застеклённых шкафчиков Елена как могла старалась не думать о слушании Гарри. К счастью, работа требовала немалой сосредоточенности, потому что многие предметы, когда их снимали с пыльных полок, всячески сопротивлялись. Дин изрядно пострадал от серебряной табакерки: за считанные секунды укушенная ею кисть руки покрылась нехорошей коркой, похожей на жёсткую коричневую перчатку.       — Ничего страшного, — сказал Дин испугавшейся дочери, с интересом исследуя руку. Потом легонько коснувшись её волшебной палочкой, вернул кожу в нормальное состояние, добавив. — Похоже, Бородавочный порошок.       Он швырнул табакерку в мешок, куда они выбрасывали изъятый из шкафчиков хлам. Чуть погодя Елена увидела, как Джордж, аккуратно обмотав руку тканью, украдкой берёт табакерку из мешка и кладёт в тот же карман, где лежали докси.       Когда Уокер взяла с полки неприятного вида серебряный инструментик, похожий на многорукие щипчики, вещица по паучьи побежала по её руке и попыталась проколоть кожу. Дин схватил её и прихлопнул увесистой книгой, называвшейся «Природная знать. Родословная волшебников».       Среди прочего в шкафчиках обнаружилось, например, такое: музыкальная шкатулка, начавшая, когда её завели, издавать чуть зловещую, бренчащую мелодию, от которой все почувствовали странную слабость и заснули бы, если бы Елена не догадалась захлопнуть крышку; массивный медальон, который никто не смог открыть; несколько старинных печатей; и, наконец, в пыльной коробочке орден Мерлина первой степени, врученный деду Сириуса «за заслуги перед Министерством».       — Это означает, что он отвалил им кучу золота, — с презрением сказал Сириус, бросая орден в мешок для мусора.       Несколько раз в комнату бочком проскальзывал Кикимер. Он пытался утащить под набедренной повязкой то одно, то другое и, когда его на этом ловили, бормотал страшные проклятия.       Когда Дин вырвал из его цепких рук большое золотое кольцо с геральдическим украшением Блэков, Кикимер залился слезами гнева и заковылял прочь, сдавленно рыдая и, честя Дина такими словами, каких Елена раньше не слышала.       Слушание длилось уже очень долго, и Елена с Гермионой ходили кругами по кухне, тем самым разряжая Рона. Он хотел было уже возмутиться, но дверь раскрылась, и перед ними предстал Гарри и Мистер Уизли. Елена уставилась на друга с немым вопросом.       — Оправдан по всем пунктам, — улыбаясь, произнёс Гарри, и девушки моментально кинулись к нему с объятиями.       — Я так и знал! — Завопил Рон и нанёс воздуху боксерский удар. — Ты всегда выходишь сухим из воды!       — Они и не могли решить по-другому, — сказала Елена, которая, когда Гарри вошёл в кухню, испытывала чувство тревоги. — Никаких доводов против тебя не было, ровно никаких.       — Если вы все точно знали, что меня оправдают, почему на лицах такое облегчение? — С улыбкой спросил Гарри.       Миссис Уизли утёрла лицо передником. Фред, Джордж и Джинни пустились в дикий воинственный пляс, припевая: «Оправдали, оправдали…».       — Хватит! Угомонитесь! — Крикнул мистер Уизли, хотя и он улыбался. — Дин, Сириус, в Министерстве мы встретили Люциуса Малфоя…       — Что? — Вскинулся Сириус.       — Оправдали, оправдали, оправдали… — Продолжили танцевать Фред, Джордж и Джинни.       — Тихо, я сказал! — Снова крикнул мистер Уизли. — Да, мы увидели его на девятом уровне, он разговаривал с Фаджем, а потом Фадж повёл его к себе в кабинет. Дамблдор должен об этом знать.       — Ещё бы, — сказал Дин. — Мы ему передадим, не беспокойся.       — А теперь мне надо в Бетнал-Грин, там меня ждёт унитаз, страдающий рвотой. Молли, я вернусь поздно — заменяю Тонкс, но к ужину может прийти Кингсли…       — Оправдали, оправдали, оправдали…       — Фред, Джордж, Джинни, довольно! — Скомандовала миссис Уизли, когда её муж вышел из кухни. — Гарри, милый, иди же сюда, сядь и поешь, ведь ты толком не завтракал.       Рон и Гермиона уселись напротив, а Елена рядом. Вид у них был счастливей, чем в день его первого появления на площади Гриммо, и на Гарри вновь нахлынуло пьянящее чувство облегчения, приугасшее было из-за встречи с Люциусом Малфоем.       Сам этот мрачный дом вдруг стал теплей и приветливей. Даже Кикимер, сунувший в кухонную дверь свой нос, чтобы понять, отчего такой шум, показался ему не таким уродом.       — Ну ещё бы! Раз Дамблдор взялся тебя защищать, решение только таким и могло быть, — счастливым голосом сказал Рон, наваливая всем на тарелки горы картофельного пюре.       — Да, он здорово мне помог, — согласился Гарри, чувствуя, что проявил бы чёрную неблагодарность, не говоря уже о том, что высказался бы по-детски, если бы добавил: «Жаль, правда, что он даже словечком меня не удостоил. Даже взглядом».       Едва он это подумал, как шрам ожгло так сильно, что он приложил ко лбу ладонь.       — Что с тобой? — Встревожилась Елена.       — Шрам, — пробормотал Гарри. — Но это ничего…       Другие ничего не заметили. Все налегали на еду, радуясь чудесному спасению Гарри. Фред, Джордж и Джинни по-прежнему пели, а Гермиона посмеивалась, глядя на них. Елена имела очень обеспокоенный вид, но прежде, чем она смогла хоть что-то сказать, Рон в упоении произнёс:       — Вот увидите, — Дамблдор явится сегодня вечером отпраздновать с нами событие.       — Вряд ли он сможет, Рон, — возразила миссис Уизли, подавая Гарри огромный кусок жареной курицы. — Он сейчас очень-очень занят.       — Оправдали, оправдали, оправдали…       — Умолкните! — Крикнула миссис Уизли.       Чем ближе был конец каникул, тем больше четвёрка мечтала о Хогвартсе. Им не терпелось снова свидеться с Хагридом, сыграть в квиддич, даже пройтись мимо огородов к травологическим теплицам.       Подарком будет сама возможность покинуть этот пыльный затхлый дом, где половину шкафов и буфетов ещё даже не отпирали, где из тёмных углов в тебя частенько летят хриплые оскорбления Кикимера. В присутствии Сириуса, впрочем, друзья старались об этом не говорить.       Жизнь в штаб-квартире организации, созданной для борьбы с Волан-де-Мортом, оказалась вовсе не такой интересной и волнующей, как можно было предположить.       Хотя члены Ордена Феникса регулярно приходили и уходили — в одних случаях они оставались ужинать, в других задерживались лишь для минутной беседы шёпотом, — миссис Уизли позаботилась о том, чтобы до ушей, в том числе и снабжённых Удлинителями Гарри и его друзей ничего существенного не долетало.       И никто, даже Сириус, видимо, не считал, что ребята имеют право знать больше, чем им было рассказано в первый вечер. В последний день каникул, когда Елена сметала со шкафа помёт Дазла, в спальню вошла Гермиона с двумя конвертами.       — Списки учебной литературы, — сказала она, бросая Елене, стоявшей на стуле, один из конвертов. — Давно пора, я уж думала, они забыли, обычно присылали гораздо раньше.       Елена смела последние кусочки в пакет для мусора и, через голову Гермионы швырнула его в стоявшую в углу корзину, которая проглотила пакет и громко рыгнула. Потом разорвала конверт. В нём лежало два листа пергамента — на одном обычное напоминание, что учебный год начинается первого сентября, на другом список необходимых книг.       — Новых только две, — сказала она, прочитав список. — «Общая теория заклинаний» для пятого курса Миранды Гуссокл и «Теория защитной магии» Уилберта Слинкхарда.       — Значит, они нашли нового преподавателя по ЗОТИ, — произнесла Гермиона. — Ура! — Воскликнула она, и Елена непонимающе посмотрела на подругу. — Я староста, — пояснила Гермиона. — Я так и знала. — Она показала ей значок, на котором поверх Гриффиндорского льва красовалась большая буква «С».       — Поздравляю! — Уокер подбежала к подруге и обняла её.       Вторым старостой Гриффиндора оказался Рон, что всех очень удивило. Многие думали, что это будет Гарри, но видимо у Дамблдора и учителей было своё мнение на этот счёт.       Наутро в доме всё бурлило. Одеваясь на предельной скорости, Елена из того, что донеслось до её ушей, сделала вывод: Фред и Джордж опять набедокурили.       Свои чемоданы, которые им лень было нести, они, применив колдовство, отправили вниз по воздуху. Чемоданы сбили с ног Джинни, которая шла по лестнице, и девочка проскользила на животе два марша. Теперь миссис Блэк и миссис Уизли наперебой надсаживали глотки.       Они дошли до вокзала Кингс-Кросс за двадцать минут. По пути не произошло ничего примечательного — разве что Сириус в обличии собаки, к удовольствию Гарри и Елены, пугнул пару котов. Войдя внутрь вокзала, они стали вроде бы бесцельно прогуливаться у барьера, разделяющего девятую и десятую платформы.       Улучив удобную минуту, каждый по очереди прислонялся к барьеру и без помех попадал на платформу номер девять и три четверти, около которой стоял, извергая чёрный дым и пыхтя паром, «Хогвартс-экспресс».       Перрон был полон школьников и провожающих. Елена вдохнула знакомый запах и почувствовала, как расправляются крылья. Надо же — они возвращаются.       Машинист дал предупредительный свисток. Стоявшие на платформе школьники заторопились в вагоны.       — Быстрее, быстрее, — лихорадочно говорила миссис Уизли, обнимая всех без разбора. Гарри она по рассеянности схватила дважды. — Пишите… ведите себя хорошо… если что-нибудь забыли, мы пришлём… В поезд, в поезд, поторопитесь.       Дин на прощание поцеловал свою дочь, взяв с неё общение, что она будет писать каждую неделю. Елена напоследок обняла отца и направилась в вагон вслед за друзьями.       С трудом найдя свободное купе, четвёрка разместилась в нём. Елена села к окну, забравшись с ногами на сиденье. Гарри оглядел купе и, подняв вытянутые ноги подруги сел сам, и положил ноги Уокер себе на колени.       Рон и Гермиона уставились на них, на что Гарри и Елена лишь посмотрели друг на друга и рассмеялись. Поезд набрал скорость, за окном мелькали дома.       — Э… — Рон переглянулся с Гермионой.       — Мы… ну… Нам с Роном надо в вагон старост, — смущённо призналась Гермиона. Рон не смотрел на Гарри; его вдруг страшно заинтересовали ногти на левой руке.       — А, — сказал Гарри, — понятно. Ну ладно.       — Нам не надо будет сидеть там всю дорогу, — торопливо продолжила Гермиона. — В письмах сказано, что мы должны получить инструкции от старост школы, а потом время от времени ходить по коридорам и смотреть за порядком.       — Понятно, — произнесла Елена. — Ну, что ж… Значит, увидимся позже.       — Само собой, — сказал Рон, бросив на Гарри и Елену быстрый беспокойный взгляд. — Не думайте, что мне очень хочется туда идти, но от нас требуют… Я в том смысле, что меня это не радует, я не Перси, — закончил он с вызовом.       — Ну, это-то я знаю, — улыбнулся Гарри.       Поезд, громыхая, ехал уже по открытой местности. День был странноватый, неустановившийся: то вагон был полон солнечного света, то набегали мрачные тучи.       Гарри и Елена долго беседовали о квиддиче, а позже стали рассказывать смешные истории, произошедшие за лето. В этот самый момент дверь купе отодвинулась.       — О… здравствуй, Гарри, — раздался взволнованный голос. — Я… не вовремя?       Гарри резко повернулся, а Елена приподняла бровь. В двери стояла очень хорошенькая девочка с длинными блестящими чёрными волосами.       Елена её узнала. Это была Чжоу Чанг — ловец из команды Когтеврана по квиддичу и подружка умершего в прошлом году Седрика.       — Э… здравствуй, — бесцветным тоном сказал Гарри.       — М-м… — Выдавила из себя Чжоу. — Я просто заглянула поздороваться. Всего хорошего.       Изрядно покрасневшая, она захлопнула дверь. Гарри откинулся на спинку сиденья и издал стон. Он предпочел бы, чтобы Чжоу увидела его в центре великолепной компании, хохочущей до упаду от шутки, которую он только что отмочил. Вместо этого она увидела его сидящего вдвоём с Еленой. Притом, что ноги подруги сейчас лежали на его коленях.       Спустя час проехала тележка с едой. Гарри и Елена как раз покончили с банановыми кексами и обменивались карточками из шоколадных лягушек, когда дверь открылась и вошли Гермиона с Роном.       — Умираю с голоду, — заявил Рон, пристроив Сычика рядом с Буклей и Дазлом на багажной сетке, взяв у Гарри шоколадную лягушку, Уизли рухнул на свободное место.       Он сорвал обертку, откусил лягушачью голову, закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, точно у него было невесть какое изматывающее утро.       — У пятикурсников на каждом факультете по двое старост, — сообщила, садясь, Гермиона. Вид у неё был страшно недовольный. — Мальчик и девочка.       — Угадайте теперь, кто староста Слизерина, — сказал Рон, не открывая глаз.       — Малфой, — мгновенно отозвались Елена и Гарри, не сомневаясь, что оправдается худшее из их опасений.       — Разумеется, — с горечью подтвердил Рон, запихивая в рот остаток лягушки и беря следующую.       — И эта жуткая корова Пэнси Паркинсон, — язвительно сказала Гермиона. — Какая из неё староста, если она медлительная и страшная, как тролль, которому дали по башке. — Уокер громко рассмеялась.       — А кто у Пуффендуя? — Спросил Гарри.       — Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, — хрипло ответил Рон.       — А у Когтеврана? — Поинтересовалась Елена.       — Энтони Голдстейн и Падма Патил, — сказала Гермиона.       Рон озадаченно покачал головой, потом посмотрел на часы.       — Нам надо время от времени патрулировать коридоры, — сказал он Гарри и Елене, — и мы можем наказывать людей за плохое поведение. Мне не терпится прищучить Крэбба и Гойла.       — Ты не должен злоупотреблять положением старосты, Рон! — Резко сказала ему Гермиона.       — Малфой, конечно, ни капельки не будет им злоупотреблять, — саркастически откликнулся Рон.       — Ты что, намерен опуститься до его уровня? — Елена взглянула на друга.       — Нет, я просто намерен добраться до его дружков раньше, чем он доберётся до моих.       — Ну перестань же, Рон… — Протянула Гермиона.       — Гойла я засажу за строчки, это его убьёт, он терпеть не может писать, — радостно сообщил Рон. Он понизил голос до хриплого хрюканья Гойла, наморщил лицо, изображая болезненную сосредоточенность, и принялся выводить в воздухе рукой — Я… не… должен… выглядеть… как… задница… бабуина.       Все засмеялись. Гермиона испустила такой громкий, радостный визг, что Букля проснулась и негодующе захлопала крыльями, а Живоглот, шипя, прыгнул на багажную сетку. Елена хохотала так, что выпустила из рук журнал, и он упал на пол.       — Ой, я не могу! — Из её глаз текли слезы, она билась в судорогах, глядя на Рона.       Придя в полное замешательство, Уизли посмотрел на других, смеявшихся теперь из-за выражения его лица и долгого до нелепости хохота Елены.       — Издеваешься, что ли? — Нахмурясь, спросил её Рон.       В этот момент у двери купе возникла тень. Все повернули головы и увидели ухмыляющееся лицо Драко Малфоя между физиономиями его дружков Крэбба и Гойла.       Он с усмешкой взглянул на Гермиону и Рона, но переведя взгляд на Гарри и Елену, ухмылка сползла с его лица. Посмотрев на ноги Уокер, лежавшие на коленках Поттера, он скривился в отвращении и презрительно фыркнув, направился дальше.       Погода, пока они ехали всё дальше, оставалась неустойчивой. То по вагонным стёклам вяло брызгал дождь, то показывалось бледное солнце, которое вскоре поглощали тучи.       Елена, сидевшая у окна, прижала лоб к стеклу и пыталась разглядеть вдалеке очертания Хогвартса, но вечер был безлунный, а стекло с дождевыми потёками — мутное от копоти.       Поезд начал замедлять ход, и отовсюду стали долетать обычные звуки: ученики брали свои вещи и живность, готовились к выходу.       Мелкими шажками они вышли в коридор и, уже ощущая свежесть вечернего воздуха, медленно двинулись вместе с толпой к двери вагона. Елена почувствовала запах сосен, росших вдоль дорожки, которая вела к озеру. Они сошли на перрон и огляделись.       — Странно, что Министерство позволяет разгуливать тебе на свободе, Поттер, — услышала за спиной знакомый голос Елена, от которого непроизвольно задержала дыхание, замирая. — Радуйся, пока можешь. Наверняка для тебя в Азкабане уже камеру готовят, — язвительно шипел Малфой.       Гарри угрожающе двинулся в его сторону, но Рон вовремя схватил его за рукав, не давая приблизиться к Драко.       — Повежливей, Поттер, иначе будешь наказан, — проговорил, растягивая слова, Малфой. — Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я, в отличие от тебя, имею право наказывать провинившихся.       — Может, и так, — отозвался Гарри, — но ты, в отличие от меня, гадина, поэтому вали отсюда и оставь нас в покое.       Рон, Гермиона и Елена засмеялись. Малфой скривил губы.       — А скажи-ка мне, Поттер, каково это — быть на втором месте после Уизли? — Спросил он.       — Заткнись, Малфой! — Резко сказала ему Елена.       — Кажется, я затронул больное место, — язвительно усмехнулся Малфой.       — Ты смотри у меня, Уокер! — Произнесла подходящая к Малфою Пэнси. — Я как охотничий пёс буду вынюхивать, где ты что сделаешь не так.       — Паркинсон, — Елена закатила глаза, а затем взглянула на девушку. — Ты скорее похожа на моего соседского чихуахуа. — Гермиона прыснула в кулак. — Тявкаешь громко и много, а толку от тебя как от козла молока. — Пэнси зло заскрежетала зубами. — Ну, в смысле никого, — пояснила Уокер. — Это я так если ты вдруг не поняла моей аллегории.       Друзья громко засмеялись, а Паркинсон от такого заявления стояла красная как помидор, не зная, что сказать. Она хватала ртом воздух, пытаясь придумать что-то в ответ на унизившие её перед Малфоем слова Елены.       Уокер краем глаза заметила, как Драко подавил в себе смешок и улыбку. Встретившись взглядом с Еленой, он резко развернулся и вместе с Крэббом, Гойлом и Забини направился по платформе в сторону карет.       — Привет, ребята, — к четвёрке подошёл Невилл с живым кактусом.       Все они успели вырасти за лето и стать более зрелыми.       — Привет, Невилл, — хором ответили они, взглядом провожая отъезжающую карету.       Гарри повернулся было, чтобы сесть на подъехавшую к ним карету, но резко остановился. Карета не была безлошадной, как он привык видеть её последние четыре года.       Между оглоблями стояли существа, которых Гарри, если бы потребовалось подобрать для них имя, наверно, назвал бы лошадьми, хотя в них было и нечто от пресмыкающихся.       Плоти — ровно никакой, только чёрная шкура, облегающая скелет, видимый до мельчайшей косточки. Головы как у драконов. Глаза белые, без зрачков, широко открытые. И вдобавок большие, растущие из холки чёрные кожистые крылья — ни дать ни взять крылья гигантских летучих мышей.       Странно, зловеще выглядели во мраке эти существа, которые стояли совершенно неподвижно и беззвучно. Гарри не понимал, зачем вдруг понадобились эти жуткие лошади, — ведь кареты прекрасно могут двигаться сами.       — Кто это? — Удивлённо произнёс он, и друзья обернулись к нему.       — Ты о ком? — Спросил Рон.       — О том, кто тянет карету, — пояснил Гарри.       — Она едет сама, как и всегда, — Гермиона вопросительно изогнула брови.       — С тобой всё хорошо, Гарри? — Обеспокоенно спросила Елена.       Гарри пришёл в смятение. Вот же она перед ним, чёрная лошадь, гладкая шкура поблескивает, отражая тусклый свет из вокзальных окон, из ноздрей в прохладном вечернем воздухе поднимается пар.       И всё же, если только друзья не шутят — а шутка в этом случае была бы очень глупая, — ребята не видят её совсем. Когда они обошли карету, то заметили белокурую девочку, читавшую газету.       — Ты не сошёл с ума, — произнесла она, замечая потерянный взгляд Поттера. — Я тоже их вижу. — На первый взгляд, девушка казалось очень странной. — Ты такой же нормальный, как и я.       Подростки уселись к ней в карету и с заинтересованностью уставились на новую собеседницу со странными наклонностями.       — Ребята, эта Полумна Лав… — Гермиона запнулась. — Полумна Лавгуд. — Было настолько неловко, что даже Гермиона не могла нормально говорить. — Интересное ожерелье, — она решила перевести тему.       — Это талисман, вообще-то. Отпугивает нарглов. — Напряжение так и летало в воздухе. — Есть хочется… — Полумна смотрела куда-то в сторону. — Я люблю пудинг.       — А я банановые кексы, — задумчиво покачала головой Елена.       Карета тронулась.       — Кто такие нарглы? — Шёпотом спросил Гарри у Елены. Та пожала плечами, неловко улыбаясь новой знакомой.       Вестибюль был ярко освещен факелами, и шаги учеников по мощённому каменными плитами полу отдавались в нём эхом. Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал. Предстоял пир по случаю начала учебного года.       В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвёздный чёрный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна.       Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживлённо переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки.       Полумна отделилась от них и отправилась за стол Когтеврана. Гарри, Рон, Елена, Гермиона и Невилл нашли себе пять мест подряд у середины стола. По одну сторону от них сидел Почти Безголовый Ник, факультетский призрак Гриффиндора, по другую — Парвати Патил и Лаванда Браун, которые поздоровались с Гарри как-то нарочито беззаботно и дружелюбно, не оставив у него сомнений в том, что перестали перемывать ему косточки лишь мгновение назад.       Внимание Елены переключилось на женщину, встречавшую первокурсников. Она только что появилась позади преподавательского стола. Протиснувшись к дальнему его концу, она заняла место, где должен был сидеть Хагрид. Это значило, что первокурсники уже пересекли озеро и вошли в замок.       И действительно несколько секунд спустя дверь, которая вела в Большой зал из вестибюля, отворилась. В зал потянулась длинная вереница испуганных новичков, возглавляемая профессором МакГонагалл, которая несла табурет с древней Волшебной шляпой, во многих местах заплатанной и заштопанной.       На тулье Шляпы около сильно потрёпанных полей виднелся широкий разрез. Разговоры в Большом зале разом умолкли. Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола.       Профессор МакГонагалл бережно поставила табурет и отступила. Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными.       Уокер на миг вспомнилось, какой ужас испытывала она сама, стоя на их месте в ожидании неведомого испытания, которое должно было определить, на каком факультете она будет учиться.       Мало-помалу длинная шеренга новичков рассасывалась. В паузах между выкликанием имён и решениями Шляпы до Елены доносилось громкое урчание в животе у Рона.       Наконец последняя девочка была зачислена в Хаффлпафф, и профессор МакГонагалл, взяв табурет со Шляпой, вышла из зала. Встал директор школы профессор Дамблдор.       — Добрый вечер, дети! — Шум, что был на весь Большой Зал, прекратился. Все взгляды была направлены на директора. — В этом году, в составе преподавателей две замены. Мы рады снова приветствовать профессора Граббли-Дёрг. Она будет преподавать уход за магическими существами, пока профессор Хагрид находится в отпуске. Мы также приветствуем нашего нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств — профессор Долорес Амбридж.       Женщина с маленькими свиными глазками, с непонятным беретом на голове и в ядовито-розовом костюме поднялась со своего места, притворно улыбаясь. От этой улыбки Елену чуть не стошнило.       — Как обычно, наш смотритель мистер Филч, просил напомнить вам… — Но Дамблдору договорить было не суждено, ведь Амбридж достала свою такую же блестящую розовую сумку и показушно прочистила горло, вставая со своего места и проходя к директору.       — Меня одну сейчас стошнит? — Кривясь, спросила Уокер, с приподнятыми бровями наблюдая за действиями Амбридж.       — Не одну, — отчеканила Гермиона, также с отвращением наблюдая за профессором.       — Благодарю Вас, Директор, за Ваши добрые слова приветствия! — Приторно начала говорить женщина, явно чувствуя себя как рыба в воде.       Елене тут же захотелось в неё чем-то кинуть.       — Она была на моём слушании. Она работает на Фаджа, — прошептал Гарри.       — И как приятно видеть ваши умные, счастливые лица… — Продолжила ораторствовать Амбридж, пока Елена показывала сидящим напротив неё близнецам жест «два пальца в рот», как бы говоря, что её сейчас стошнит. — Я уверена, мы с вами станем добрыми друзьями!       — Это вряд ли, — дружно произнесли близнецы, правда громче чем им этого хотелось. На ребят тут же обернулось большое количество учеников, едва сдерживающих смех, а также Амбридж, которая бросила грозный взгляд.       — Наше Министерство Магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности, — продолжила Долорес, оглядев присутствующих. — Хотя каждый директор привносил что-то новое в руководство этой старинной школой, — она поклонилась Дамблдору, который тут же натянул фальшивую улыбку и поклонился ей в ответ, — прогресс только ради прогресса нам поощрять не следует. Давайте совершенствовать то, что можно усовершенствовать, беречь то, что необходимо беречь и избавляться от того, что должно быть недопустимо, — Амбридж приторно усмехнулась и, под аплодисменты с подачи Дамблдора, прошагала до своего места.       — Спасибо, профессор Амбридж, за содержательное выступление, — продолжил директор. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить…       — Содержательное? — Прошептал Рон, развернувшись к Гермионе. — Бред какой-то!       — Что это значит? — Спросил Гарри.       — Что теперь Министерство вмешивается в дела Хогвартса, — проговорила Грейнджер, прожигая взглядом нового учителя.       — И нормальный учитель по Защите от Тёмных искусств — это лишь несбыточная мечта, — вставила свои «пять копеек» Елена, и ребята понимающе усмехнулись. — Одно радует — на этой должности никто больше года не продержался.       Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока они разговаривали, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу. Гермиона взволнованно вскочила на ноги.       — Рон, мы же должны показать первокурсникам дорогу!       — Ах, да, — сказал Рон, который явно про это забыл. — Эй! Эй, вы! Мелкота!       — Рон! — Возмутилась Гермиона.       — А кто они, по-твоему? Великаны, что ли? — От слов Рона Елена прыснула в кулак.       — Может, они и маленькие, но не смей называть их мелкотой! Первокурсники! — Властно крикнула Гермиона через стол. — Сюда, пожалуйста!       Кучка новичков робко двинулась по проходу между столами Гриффиндора и Хаффлпаффа. Каждый мешкал, как только мог, чтобы не идти первым. Все они действительно казались очень маленькими. Гарри и Елена улыбнулись им.       Светловолосый мальчик рядом с Юаном Аберкромби остановился как вкопанный, он толкнул Юана локтем и шепнул ему что-то на ухо. Юан Аберкромби сделался таким же испуганным и украдкой бросил на Гарри взгляд, полный ужаса. Гарри почувствовал, что улыбка сползает с лица, как Смердящий сок.       — Ну ладно, пока, — сказал Поттер Рону и Гермионе и один двинулся к выходу из Большого зала, изо всех сил стараясь не замечать новых перешёптываний, взглядов и кивков в свою сторону.       В вестибюле, пробираясь сквозь толпу, Гарри не смотрел ни направо, ни налево; потом бегом по мраморной лестнице, пара потайных проходов — и он оставил большую часть учеников позади.       Елена еле-еле поспевала за другом. Надо быть круглым идиотом, чтобы этого не ожидать. Ещё бы все на него не уставились — ведь два месяца назад Гарри вернулся из лабиринта Турнира «Трёх Волшебников» с трупом товарища и заявил, что видел возродившегося лорда Волан-де-Морта.       До летних каникул тогда оставалось всего ничего, у него попросту не было времени дать людям объяснения, пусть даже он был бы тогда в силах подробно рассказать об ужасных событиях на кладбище.       Гарри и Елена поднялись по последней лестнице, ведшей к общей гостиной Гриффиндора, и упёрлись в портрет Полной Дамы и только тут сообразили, что не знают нового пароля.       — Э… — С тоской выдавил Поттер из себя, глядя на Полную Даму, которая сурово смотрела на него, разглаживая складки на розовом атласном платье.       — Без пароля хода нет, — заявила она надменно.       — Ребята, я его знаю! — Сзади послышалось чьё-то пыхтение, и, обернувшись, Елена и Гарри увидели бегущего к ним Невилла. — Ни за что не угадаете! А мне ничего не стоило запомнить. — Он помахал чахлым кактусом. — Мимбулус мимблетония!       — Верно, — сказала Полная Дама, и её портрет повернулся в их сторону, как створка двери. За ним в стене открылся круглый проём, куда Елена, Гарри и Невилл тут же влезли.       Общая гостиная Гриффиндора была всё такой же приветливой — уютная круглая комната в башне с мягкими вытертыми креслами и шаткими старинными столами. У камина, где весело потрескивал огонь, несколько человек грели руки, прежде чем идти в спальню.       На противоположной стороне комнаты Фред и Джордж Уизли прикалывали что-то к доске объявлений. Гарри помахал всем и направился прямиком к двери, которая вела к спальням мальчиков. Заводить разговор у него настроения не было. Невилл последовал за ним, а Елена села на диван к Джинни.