Ключ для твоего сердца

      В Выручай-комнате не хватало Полумны, Анджелины, Алисии и Кэти, когда Джордж с Еленой присоединились к уже собравшимся. Елена огляделась, примечая, что Добби взял на себя труд украсить к Рождеству помещение. Ясно было, что это дело его рук — никому больше в голову не пришло бы развесить под потолком сотню золотых игрушек с изображением Гарри и подписью: «ГАРРИ, ГАРРИ, МОЯ ЗВЕЗДА!». Едва она успела удивиться, как дверь со скрипом отворилась и вошла Полумна Лавгуд, мечтательная, как всегда.       — Здравствуйте, — задумчиво протянула когтевранка, рассматривая украшения. — Красиво. Это вы развесили?       — Нет. Добби, эльф-домовик, — ответил Гарри.       — Омела, — Полумна сонно указала на большую гроздь белых ягод почти над самой головой Гарри. Он отскочил в сторону, — Правильно сделал. Она часто бывает заражена нарглами.       От необходимости спросить, что такое нарглы, Елена была избавлена приходом Анджелины, Кэти и Алисии. Все три запыхались и выглядели замёрзшими. Анджелина сняла плащ, кинула в угол и хмуро заявила:       — Мы наконец нашли тебе замену.       — Мне замену? — С недоумением повторила Уокер.       — Да, тебе замену, — сердито уточнила она. — Взяли нового охотника.       — Кого?       — Алисия Спиннет, — ошалелый взгляд Елены не остался незамеченным. — Сама знаю. — Анджелина вынула волшебную палочку, согнула и разогнула руку. — Но она ничего, оказывается. Не ты, конечно, — Джонсон одарила её очень недобрым взором, — но коль скоро ты недоступна…       Так и подмывало сказать: «Неужели ты думаешь, что я не жалею в сто раз больше тебя о своём исключении?». Но Уокер удержалась.       — Хорошо, — громко произнёс Гарри, и гомон утих. Все обратили своё внимание на него. — Я думаю, сегодня мы повторим то, чем занимались в прошлые разы. Это последняя встреча перед каникулами, и не имеет смысла начинать что-то новое, если впереди перерыв в три недели…       — Ничего нового не будет? — шёпотом, слышным всей комнате, недовольно спросил Захария Смит. — Знал бы, не пришел.       — Эх, жалко, Гарри тебя не предупредил, — съязвил Фред. Несколько человек засмеялись, в том числе и Чжоу, и у Гарри опять что-то оборвалось внутри, словно под ногой не оказалось ступеньки.       — Будем работать парами, — продолжил Поттер. — Для начала, десять минут — Чары помех. Потом разложим подушки и — Оглушающее заклятие. Разделились.       Елена, как всегда, стала против Невилла. Комнату огласили резкие выкрики «Импедимента». Один застывал на минуту, другой в это время вертел головой, смотрел, как идут дела у остальных пар. Потом первый приходил в себя, и наступала его очередь наводить чары. Невилл усовершенствовался до неузнаваемости. После того как он трижды заморозил девушку, они, по обыкновению, подошли к Рону и Гермионе, наблюдая за тем, как Гарри учит остальных, и что получается у других.       Поупражнявшись десять минут в Чарах помех, ребята разложили по полу подушки и занялись Оглушением. Пространства было слишком мало, чтобы всем заниматься одновременно, потому половина группы наблюдала за другой, а позже они менялись. Гарри смотрел на их работу, и его буквально распирало от гордости. Правда, Невилл оглушил вместо Дина, в которого целился, его соседку, Падму Патил, но промах был гораздо меньше обычного, и все остальные тоже действовали успешнее, чем прежде. Через час Гарри скомандовал: «Стоп».       — У вас уже очень хорошо получается, — сказал он, обводя их довольным взглядом. — Когда вернемся с каникул, попробуем что-нибудь покрепче, может, даже Патронуса.       В ответ — взволнованный гомон. Стали расходиться, как всегда, по двое, по трое. Прощаясь, все желали Гарри счастливого Рождества. Весёлый, он собирал и аккуратно складывал вместе с Еленой, Роном и Гермионой подушки.       — Нет, ты иди, — сказала Чжоу своей подруге Мариэтте, и сердце у Гарри радостно подпрыгнуло чуть не до самого кадыка.       Елена, заметив волнение друга, взяла под руки Рона и Гермиону и повела в гостиную. В общей комнате Гриффиндора было на удивление тихо. Друзья расположились возле камина, и каждый принялся за своё дело: Гермиона вязала шапочки домовикам, Рон задремал на кресле и похрапывал, а Елена смотрела на огонь, вспоминая свой сон, в котором был Малфой. Спустя полчаса дверь в гостиную открылась, и у камина показался Гарри со странным выражением лица.       — Ты чего завис? — спросил проснувшийся Рон, когда Гарри уселся на пол около камина.       Гарри не ответил. Он был в шоке. Половина его жаждала поведать друзьям о том, что с ним произошло, другая половина желала унести эту тайну в могилу.       — Ты нездоров? — забеспокоилась Гермиона, глядя на него поверх держащих в руке спиц.       Гарри неопределённо пожал плечами. По правде, он сам не понимал, здоров он или нет.       — В чем дело? — Елена наклонилась, уперевшись локтями в колени. — Что случилось?       Гарри не знал, как к этому подступиться, да и не был уверен, что хочет рассказывать. И как раз, когда решил ничего не говорить, Уокер сама взялась за дело.       — Это Чжоу? — деловито спросила она. — Она зацепила тебя после урока?       Ошеломлённый Гарри кивнул. Рон засмеялся было и сразу осекся под взглядом Гермионы.       — Так… э-э… что ей надо? — спросил он с напускным равнодушием.       — Она… — вдруг осипнув, начал Гарри, потом откашлялся и начал снова. — Она…       — Целовались? — предположила Гермиона. Рон сел так порывисто, что чернильница, стоявшая на столике, покатилась по коврику. Не обратив на неё внимания, он алчно вперился в Гарри.       — Ну? — Гарри перевёл взгляд с его насмешливо-любопытного лица на сосредоточенных Елену и Гермиону и кивнул.       — ХА! — Рон ликующе вскинул кулак и разразился громовым хохотом, заставившим вздрогнуть двух робких второкурсников у окна. Глядя, как Рон катается по ковру, Гарри невольно расплылся в улыбке, — Ну? — выговорил наконец Рон. — Как это было?       Гарри немного задумался и честно ответил:       — Сыро. — Рон отреагировал непонятным звуком, который мог означать и торжество, и отвращение. — Потому что она плакала, — серьезно объяснил Гарри.       — Ну? — улыбка Рона притухла. — Так плохо целуешься?       — Не знаю, — Гарри эта мысль не приходила в голову, и он несколько встревожился. — Может быть.       — Да нет, конечно, — рассеянно сказала Елена, не отрывая взгляда от Поттера.       — А ты-то почём знаешь? — с некоторой настороженностью спросил Рон.       — Потому что Чжоу теперь всё время плачет, — произнесла Гермиона, — и за едой, и в туалете, повсюду.       — Надо думать, поцелуи её немного развеселят, — ухмыльнулся Рон.       — Рон, — назидательно сказала Уокер, повернувшись к другу. — Ты самое бесчувственное животное, с каким я имела несчастье познакомиться.       — Это что же такое? — вознегодовал Рон. — Кем надо быть, чтобы плакать, когда тебя целуют?       — Да, — сказал Гарри с лёгким отчаянием в голосе, — почему так?       Елена с Гермиона переглянулись и посмотрели на друзей чуть ли не с жалостью.       — Вам непонятно, что сейчас переживает Чжоу? — спросила Уокер.       — Нет, — ответили они хором. Гермиона вздохнула и отложила спицы.       — Ну, очевидно, что она глубоко опечалена смертью Седрика. Кроме того, я думаю, она растеряна, потому что ей нравился Седрик, а теперь нравится Гарри, и она не может решить, кто ей нравится больше. Она испытывает чувство вины — ей кажется, что, целуясь с Гарри, она оскорбляет память о Седрике, и её беспокоит, что будут говорить о ней, если она начнёт встречаться с Гарри. Вдобавок она, вероятно, не может разобраться в своих чувствах к Гарри: ведь это он был с Седриком, когда тот погиб. Так что всё это очень запутанно и болезненно. Да, и она боится, что её выведут из когтевранской команды по квиддичу, потому что стала плохо летать.       Речь была встречена ошеломлённым молчанием. Затем Рон сказал:       — Один человек не может столько всего чувствовать сразу — он разорвётся.       — Если у тебя эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, это не значит, что у нас такой же, — сварливо произнесла Гермиона и взялась за перо и пергамент.       — Она сама начала, — продолжил Гарри. — Я бы не… вроде подошла ко мне, а потом смотрю, чуть ли не всего слезами залила… Я не знал, что делать.       — Не вини себя, друг, — сказал Рон, видимо вообразив эту тревожную картину.       — Ты должен был отнестись к ней чутко. Надеюсь, так и было? — поинтересовалась Елена.       — Ну, — Гарри ощутил неприятный прилив жара к лицу, — я вроде… похлопал её по спине. — Ещё бы чуть-чуть, и Уокер, кажется, возвела бы глаза к небу.       — Могло быть и хуже, — смотря на подругу, Гермиона пожала плечами. — Ты намерен с ней встречаться?       — Придется, наверное. У нас же собрания ОД, правда?       — Ты знаешь, о чём я, — в сердцах сказала Гермиона. Гарри ничего не ответил.       Слова Гермионы раскрыли перед ним пугающую перспективу. Он пытался вообразить, как идёт куда-то с Чжоу — например, в Хогсмид — и проводит наедине с ней многие часы. Конечно, она ожидает от него приглашения после того, что сегодня произошло… От этой мысли внутри у него что-то болезненно сжалось.       — Ну что ж, — сухо сказала Гермиона, с головой уйдя в своё письмо, — у тебя будет масса возможностей пригласить её.       — А если он не хочет её приглашать? — вмешался Рон, наблюдавший за Гарри с несвойственной ему пристальностью.       — Не говори глупостей. Она давным-давно ему нравится, — возразила Елена. Гарри промолчал. Да, Чжоу давным-давно ему нравилась, но, когда он представлял себя с ней вдвоём, Чжоу в этой сцене была радостной, а не проливала слёзы у него на плече.       — А кому ты вообще пишешь этот роман? — спросил Рон у Гермионы, пытаясь прочесть ту часть пергамента, которая свесилась уже на пол. Гермиона отдёрнула её.       — Виктору.       — Краму? — уточнил Рон.       — А сколько ещё у нас Викторов?       Рон ничего не сказал, но вид у него был недовольный. Двадцать минут они провели в молчании: Рон наконец-то дописал сочинение по трансфигурации, то и дело раздраженно крякая и зачеркивая фразы; Гермиона неутомимо писала письмо и, исписав пергамент до конца, свернула его и запечатала; Елена всё ещё думала о Малфое и своём сне. А Гарри смотрел в огонь и мечтал о том, чтобы там появилась голова Сириуса и дала ему какой-нибудь совет насчет девушек. Но пламя только потрескивало и оседало, покуда красные угли не обратились в золу, и тогда, оглянувшись, Гарри увидел, что они опять остались последними в гостиной.       — Ну, спокойной ночи. — Гермиона широко зевнула, потрясла подругу за плечи, и они ушли по лестнице в девичью спальню.       Этой ночью ни Гарри, ни Елене с Гермионой, ни всем Уизли не удалось поспать. Поттер увидел в своём сне ужасную трагедию, случившуюся с мистером Уизли. Разбудив Рона, он тут же побежал к Макгонагалл.       Сон Гарри о мистере Уизли шокировал абсолютно всех. Когда Макгонагалл повела Поттера и семейство Уизли к директору, Елена наматывала круги по гостиной, возмущённая тем, что их с Гермионой не взяли. Грейнджер пыталась успокоить подругу, говоря, что они никакое отношение к этому не имеют.       — Мы столько времени дружим, неужели нельзя было и нас собой прихватить? — Не унималась Уокер, наворачивая очередной круг у дивана.       — Успокойся, — Гермиона присела на кресло у камина, смерив очередной проход подруги, — сядь уже, у меня голова от тебя скоро закружится. Они придут и расскажут.       Не успела Елена ответить подруге, как портрет открылся и в гостиную вошла чета Уизли. Девушки сразу же подбежали к ним с расспросами.       — Ну что? — Начала Гермиона, глядя на Рона.       — Всё обошлось? — Уокер посмотрела на Джорджа, а затем на шокированную Джинни. — Как мистер Уизли?       — Его нашли, — ответил Фред.       — Сейчас он в больнице Святого Мунго. — Джордж потупил взгляд.       — Он чуть не погиб, — всхлипывая произнесла Джинни, — но ещё ничего не известно точно.       Елена и Гермиона обняли подругу, стараясь успокоить. Уокер, поглаживая младшую Уизли по спине огляделась, а потом посмотрела на Рона.       — Гарри у Снейпа, — ответил тот понимая её немой вопрос. — Не знаю зачем, но его туда отправил Дамблдор.       — Когда можно будет навестить мистера Уизли? — поинтересовалась Гермиона, помогая Елене усадить рыдающую и дрожащую Джинни на диван.       — Дамблдор сказать собирать вещи, — ответил Джордж, присаживаясь ядом с сестрой.       — Сегодня отправляемся на площадь Гриммо, — добавил Фред. — Вы тоже. — Он указал на Елену и Гермиону.       Собрав несколько необходимых вещей, ребята по-тихому вышли в гостиную, где их ждала профессор Макгонагалл и Гарри. Елена посмотрела на друга, который периодически прикладывал руку к шраму и решила потом с ним поговорить по поводу этого. Добравшись до кабинета Дамблдора они выстроились в линию, наблюдая за директором, разговаривающим с одним из портретов. Профессор Макгонагалл сообщила, ребя готовы к отправлению.       — Так как мистер Уизли был ранен при выполнении задания для Ордена Феникса, — произнёс Дамблдор. — Его доставили в клинику магических недугов и травм — в больницу Святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса, это ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь с миссис Уизли.       — Как мы доберемся туда? — спросил Фред. Сейчас он был не похож на себя. — Летучим порохом?       — Нет, — сказал Дамблдор. — Сейчас это небезопасно, за Сетью ведется слежка. Вы отправитесь через портал. — Он показал на невыразительный старый чайник, стоявший на столе. — Мы ждем сообщения от Финеаса Найджелуса… Прежде чем отправить вас, я хочу убедиться, что путь свободен. Посреди кабинета на миг вспыхнуло пламя, от него осталось золотое перо, медленно опускавшееся на пол. — Это предупреждение Фоукса, — сказал Дамблдор, поймав его на лету. — Профессор Амбридж узнает, что вас нет в спальнях… Минерва, идите и отвлеките её — придумайте что угодно.       В развевающемся халате Макгонагалл устремилась к двери.       — Он сказал, что будет рад, — раздался скучающий голос за спиной Дамблдора: волшебник Финеас снова появился у себя, на фоне слизеринского знамени. — У моего праправнука всегда был странный вкус по части гостей.       — Тогда подойдите сюда, — обратился Дамблдор к Гарри, Елене, Гермионе и всем Уизли. — Быстро, пока не появились провожатые. — Они сгрудились возле его стола. — Вы все уже пользовались порталом? — Они кивнули, и каждый протянул руку к закопченному чайнику. — Хорошо. На счет три: раз… два… три.       Елена ощутила сильный толчок пониже пупка, пол ушёл из-под ног, рука намертво прилипла к чайнику, и, стукаясь друг о друга, увлекаемые чайником, все семеро понеслись куда-то в вихре красок и шуме ветра…       — Прочь отсюда, отродье, предавшее свою кровь. Это правда, что ваш отец умирает?       — ВОН! — рявкнул другой голос.       Уокер вскочила на ноги и огляделась. Они прибыли на кухню в цокольном этаже дома двенадцать на площади Гриммо. Единственными источниками света были камин и оплывшая свеча, освещавшие объедки чьего-то ужина. К двери в прихожую убегал Кикимер; перед тем как скрыться, он злобно оглянулся на них и поддернул набедренную повязку. А к ним уже спешил встревоженный Сириус. Он был небрит и в дневной одежде; от него пахнуло перегаром, как от Наземникуса.       — Что случилось? — Он протянул руку и помог Джинни встать. — Финеас Найджелус сказал, что Артур Уизли тяжело ранен.       — Спроси у Гарри, — сказал Фред.       — Да, и я хочу услышать, — сказал Джордж.       Близнецы и Джинни повернулись к нему. Шаги Кикимера на лестнице стихли.       — Это было… — заговорил Гарри.       Им рассказывать оказалось ещё труднее, чем Дамблдору и Макгонагалл. — У меня было… вроде… видение.       Он рассказал всё, что видел, но изменил рассказ так, как если бы наблюдал за нападением змеи со стороны, а не смотрел на это её глазами. Рон, по-прежнему белый как простыня, глянул на него, но ничего не сказал. Когда Гарри кончил, Фред, Джордж и Джинни продолжали молча смотреть на него. Он не понимал, мерещится это ему или нет, но в их глазах он прочел осуждение. Ну, если он виноват в том, что был свидетелем нападения, хорошо хоть, не сказал, что был при этом внутри змеи. Фред повернулся к Сириусу.       — Мама здесь?       — Она, может быть, еще ничего не знает. Важно было переправить вас до того, как вмешается Амбридж. А сейчас, я думаю, Дамблдор даст ей знать.       — Нам надо сейчас же в больницу Святого Мунго, — сказала Джинни. Она оглянулась на близнецов.       — Подождите, нельзя вам мчаться в больницу! — сказал он.       — Нет, нам надо, и мы пойдем, — упёрся Фред. — Это наш отец!       — А как вы объясните, откуда узнали про несчастье, если больница даже жене ещё не сообщила?       — Какая разница? — вскинулся Джордж.       — Такая! — Вмешалась Уокер. — Мы не хотим привлекать внимание к тому, что у Гарри видения и он видит вещи, которые происходят за сотни миль! Вы представляете, какие выводы сделает из этого Министерство?       Фред и Джордж смотрели на неё так, как будто им плевать на любые выводы Министерства. Рон был бледен и молчал. Джинни сказала:       — Нам мог кто-то другой сказать… Не обязательно Гарри.       — Кто, например? — обозлился Сириус. — Слушайте, ваш отец пострадал, выполняя задание Ордена, обстоятельства и без того подозрительные — не хватало ещё, чтобы дети узнали об этом через минуту после происшествия. Это может серьезно повредить Ордену…       — Плевать нам на ваш дурацкий Орден! — выкрикнул Фред.       — Наш отец умирает — о чем мы тут говорим! — заорал Джордж.       — Ваш отец знал, на что идёт, и он не поблагодарит вас, если вы навредите Ордену! — с таким же жаром ответил Сириус. — Вот как обстоит дело… вот почему вы не в Ордене… вы не понимаете… есть дело, ради которого стоит умереть.       — Тебе легко говорить, тут сидя! — взревел Фред. — Не вижу, чтоб ты рисковал своей шкурой!       Лицо Сириуса, и прежде бледное, стало пепельным. Казалось, он готов ударить Фреда, но, когда он заговорил, голос его был предельно спокоен:       — Я знаю, это тяжело, но сейчас мы должны вести себя так, как будто нам ещё ничего не известно. Должны сидеть тихо — по крайней мере пока нет известий о вашей матери. Фреда и Джорджа это не успокоило. Джинни и Гермиона подошли к ближайшему креслу и сели. Гарри посмотрел на Рона: тот сделал непонятное движение — не то кивнул, не то пожал плечами, и оба они сели одновременно. Елена села рядом с Гарри крепко сжав его руку. Она видела, что Поттеру нужна поддержка. Близнецы ещё минуту жгли глазами Сириуса, но потом тоже уселись.       — Ну, хорошо, — с облегчением сказал Сириус. — Давайте… давайте теперь выпьем, пока ждём. Акцио, сливочное пиво!       С этими словами он поднял волшебную палочку, и из кладовой вылетело полдюжины бутылок; они заскользили по столу, раскидав остатки хозяйского ужина, и аккуратно остановились — по одной перед каждым.       Пили молча; только потрескивали поленья в камине да изредка стукала по столу поставленная бутылка. Гарри взял бутылку просто для того, чтобы чем-то занять руки. Чувство вины жгло его, разрывало нутро. Если бы не он, они не сидели бы здесь, спокойно спали бы в своих постелях. И бесполезно было убеждать себя, что, не подними он тревогу, мистера Уизли не скоро бы нашли — некуда было деться от жуткой мысли, что он же сам и напал на их отца. Он опустил бутылку чуть резче, чем хотел, и навалился на стол.       — Пойдём поговорим? — спросила Елена, ставя бутылку рядом. — Если готов.       Готов. С ней он был готов поговорить. Рассказать всю правду, не утаивая самого главного. Они поднялись из-за стола и направились в другую комнату. Их ухода никто даже не заметил, кроме Сириуса, который еле заметно улыбнулся. Зайдя в одну из комнат, Гарри поведал подруге то, что утаил от остальных в этом доме. Что он не просто наблюдал за происходящим, а был змеёй, которая чуть не убила Артура Уизли. Он винил себя в произошедшем изредка проводя по зубам языком.       — Не дури, — одёрнула его Уокер, — у тебя не змеиные зубы. Ты лежал на кровати, ты ни на кого не нападал.       — Тогда почему перед отправлением через портал во мне пробудилась такая злость, что я хотел наброситься на Дамблдора? — спросил Гарри.       — Ты просто потрясён, — Елена подошла к другу и обняла его. — Не каждый день видишь во сне то, что потом оказывается явью.       Гарри ничего не ответил, но на душе стало спокойнее. Произнеся тихое «спасибо» он обнял подругу в ответ потихоньку успокаиваясь. Спустя пару секунд в комнату зашёл Сириус. Извинившись, он сообщил, что Фоукс передал свиток пергамента с сообщением от миссис Уизли, что мистер Уизли ещё жив и она отправляется в больницу. Как только станет что-то известно больше она сообщит. Елена в Гарри вернулись обратно на кухню.       — Ещё жив… — медленно проговорил Джордж. — Это надо понимать так, что…       Не было нужды договаривать до конца. Для всех эта фраза из письма прозвучала так, что мистер Уизли одной ногой в могиле. Рон, по-прежнему без кровинки в лице, смотрел на письмо не отрываясь, будто ожидал услышать от него слова утешения. Фред выхватил пергамент у Джорджа и прочел про себя, а потом посмотрел на Гарри.       Никогда ещё ночь не тянулась для него так долго. В какой-то момент Сириус без особой убежденности в голосе предложил всем лечь спать, но отвращение на лицах Уизли было достаточно ясным ответом. Сидели за столом по большей части молча, смотрели, как фитилёк свечи всё ниже опускается над расплавленным воском, изредка подносили бутылку ко рту, изредка кто-то спрашивал время, или вслух гадал, что сейчас происходит в больнице, или пытался успокоить других, говоря, что, если бы были плохие новости, они бы знали — миссис Уизли давно уже там.       Фред задремал, свесив голову на плечо. Джинни калачиком свернулась в кресле, но глаза ее были открыты. Уокер видела в них отражение огня. Рон сидел, опустив лицо на ладони — спал или нет, понять было нельзя. Гарри Елена, Гермиона и Сириус время от времени обменивались взглядами — непрошеные свидетели семейного горя. Ждали… Ждали… В десять минут шестого дверь распахнулась, и в кухню вошла миссис Уизли. Она была бледна, но, когда все повернулись к ней, а Гарри, Фред и Рон привстали, слабо улыбнулась.       — Он поправится, — сказала она усталым голосом. — Попозже пойдём навестим его. Сейчас с ним сидит Билл, утром он не пойдет на работу. Фред упал в кресло и закрыл лицо руками. Джордж и Джинни бросились к матери и обняли её. Рон неуверенно засмеялся и разом опорожнил бутылку.       — Завтрак! — весело и громко объявил Сириус и вскочил на ноги. — Где этот проклятый эльф? Кикимер! КИКИМЕР! — Но Кикимер не откликнулся на зов. — Ладно, без тебя обойдемся. — Он пересчитал гостей. — Итак, завтрак на…девятерых, яичница с беконом, чай, тосты…       Елена, Гермиона и Гарри кинулись помогать у плиты. Они не хотели смущать обрадованных Уизли. А Гарри страшился минуты, когда миссис Уизли попросит рассказать о его видении. Но едва он вынул тарелки из буфета, миссис Уизли отняла их и заключила его в объятия.       — Не представляю, что было бы, если бы не ты, Гарри, — тихо сказала она. — Не знаю, через сколько часов его нашли бы, — и было бы уже поздно. Он жив благодаря тебе. А Дамблдор сочинил правдоподобную историю для объяснения, почему Артур оказался там. Не представляешь, какие нас ждали бы неприятности — вспомни беднягу Стерджиса…       Гарри мучительно было выслушивать слова благодарности, но, к счастью, она отпустила его и стала благодарить Сириуса за то, что приютил на ночь детей. Сириус ответил, что рад был оказаться полезным и надеется, что они поживут у него, пока мистер Уизли в больнице. — Сириус, я так тебе признательна… они хотели бы тут побыть… ближе к больнице… значит, наверно, останемся и на Рождество. — Чем больше нас, тем веселее! — Сириус так искренне обрадовался этому, что она просияла.       Миссис Узли поблагодарила также и Елену с Гермионой за поддержку её детей в такую трудную минуту, а потом надела фартук и занялась завтраком.       Во время обеда прибыли их чемоданы из Хогвартса с оставшимися вещами и теперь можно было одеться маглами и пойти в больницу Святого Мунго. Провожать их в больницу явились Тонкс, Грозный Глаз и Дин. Ребята встретили их радостными криками, смеялись над котелком Грюма, лихо надвинутым на бровь, чтобы скрыть волшебный глаз, и на полном серьезе уверяли его, что в метро гораздо менее заметной будет Тонкс, которая снова обзавелась короткими ярко-розовыми волосами. Дин идя рядом с Гарри и Еленой очень интересовалась видением Поттера.       — У тебя в роду не было ясновидящих? — допытывался он в гремучем вагоне метро, мчавшем их к центру Лондона.       — Нет, — сказал Гарри, оскорбленный этим вопросом, поскольку вспомнил профессора Трелони.       — Нет? — задумчиво повторил мистер Уокер. — Хотя, и в самом деле, ты ведь не предсказывал. То есть видел не будущее, а настоящее… странно, правда? Но полезно. — Гарри не ответил.       — Папа, — одёрнула его Елена, видя, как неприятен Гарри этот разговор.       К счастью, подъехали к своей станции в самом сердце Лондона, и в общей суматохе Гарри ухитрился пропустить между собой и Тонкс, шедшей впереди, Фреда и Джорджа. Следом за ней они стали на эскалатор, а позади всех стучал своей ногой Грюм в нахлобученном котелке, держа за пазухой покалеченную руку с волшебной палочкой. У Елены было такое ощущение, что спрятанный глаз пристально следит за Гарри. Чтобы избежать новых вопросов о его видении, Уокер спросила, где скрывается больница святого Мунго.       — Недалеко уже, — прохрипел Грюм, когда они вышли на морозный воздух. Перед ними была широкая улица, сплошь в магазинах, запруженная предрождественской толпой покупателей. Грюм подтолкнул Гарри и Елену вперёд, а сам топал за ними по пятам. Девушка знал, что глаз под надвинутой шляпой вращается сейчас во всех направлениях.       — Нелегко было найти хорошее место для больницы. В Косом переулке тесно, а под землю упрятать, как Министерство, не годится — для здоровья вредно. В конце концов удалось приобрести здесь здание. Расчет таков, что хворые волшебники смогут приходить и уходить незаметно, смешавшись с толпой. — Он схватил Елену за плечо, чтобы их не разделила стая покупателей, ринувшихся к магазину, набитому электрическими штуковинами. — Пришли, — сказал он минуту спустя.       Они стояли перед старым кирпичным универмагом «Чист и Лозоход лимитед». Дом был запущенный, невзрачный, в витринах — несколько облупленных манекенов в съехавших париках и нарядах, лет десять как вышедших из моды. На пыльных дверях большие вывески: «Закрыто на ремонт». Уокер отчетливо услышала, как крупная женщина, увешанная пластиковыми пакетами, сказала спутнице: «Вечно у них закрыто».       — Сюда, — сказал Дин, подзывая их к витрине, где стоял одинокий и очень уродливый манекен женского пола. Искусственные ресницы у неё отклеились, а из одежды был только зеленый нейлоновый фартучек.       Все собрались вокруг Дина. Грюм снова подтолкнул Гарри и Елену в спину, чтобы они стали поближе, а Дин, глядя на манекен, наклонился к витрине вплотную, так что от его дыхания запотело стекло.       — Стрём, — сказал он, — мы к Артуру Уизли.       Уокер, глядя на отца подумала: какая нелепость — рассчитывать, что манекен расслышит голос сквозь стекло, когда на улице грохочут автобусы и галдит народ. Правда, тут же сообразила, что манекены вообще не слышат. А через секунду разинула рот от изумления: манекен чуть заметно кивнул, поманил суставчатым пальцем, и Дин, схватив под руки Джинни и её мать, вошла прямо в стекло и исчезла. За ними вошли Тонкс, Фред, Джордж, Рон и Гермиона. Гарри и Елена оглянулись на озабоченную толпу — никто и головы не повернул в сторону безобразных витрин «Чист и Лозоход лимитед», никто не заметил, как восемь человек растворились в воздухе.       — Идите, — шепнул Грюм, снова подталкивая двух друзей в спину, и сквозь что-то, похожее на холодную водяную завесу, сухие и тепленькие, они вошли внутрь.       Ни безобразного манекена, ни самой витрины не было и в помине. Они очутились, судя по всему, в приемном отделении, где на шатких деревянных стульях сидели рядами волшебники и волшебницы; иные, совершенно нормальные с виду, читали старые номера «Магического еженедельника», иные — с неприятными уродствами, вроде слоновьего хобота или лишней руки, торчащей из груди. Здесь едва ли было тише, чем на улице, — многие пациенты издавали очень оригинальные звуки: колдунья с потным лицом, энергично обмахивавшаяся экземпляром «Ежедневного пророка» в середине первого ряда, то и дело давала тонкий свисток, причем изо рта у неё шёл пар; неопрятный кудесник в углу при каждом движении брякал, как бубенчик, и голова его начинала трястись так, что остановить ее он мог, только схватив себя за уши. Между рядами сновали волшебники и волшебницы в лимонных халатах, задавали вопросы и делали записи в больших отрывных блокнотах, как у Амбридж. На груди у них было видно вышитую эмблему: скрещенные волшебная палочка и кость.       — Это доктора? — тихо спросил Гарри у Елены.       — Доктора? — изумился стоявший рядом Рон. — Ты про этих чокнутых маглов, которые режут людей?       — Это целители. — Ответила Уокер.       — Сюда! — позвала миссис Уизли под возобновившееся бряканье кудесника в углу, и они встали с ней в очередь к пухлой блондинке — волшебнице, сидевшей за столом с табличкой «Справки».       Стена позади неё была увешана объявлениями и плакатами типа: «ЧИСТЫЙ КОТЕЛ НЕ ДАСТ ПРЕВРАТИТЬСЯ ВАШЕМУ ЗЕЛЬЮ В ЯД», «САМОЛЕЧЕНИЕ — ЭТО САМООБОЛЬЩЕНИЕ». Еще висел большой портрет волшебницы с длинными серебряными локонами, под ним подпись:       Дайлис Дервент Целитель больницы св.Мунго (1722 — 1741) Директор Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» (1741 — 1768)       Дайлис присматривалась к гостям Артура Уизли и как будто пересчитывала их. Когда её взгляд дошёл до Гарри, она чуть заметно подмигнула и ушла за раму. Тем временем в голове очереди молодой волшебник отплясывал на месте странную джигу и, ежесекундно вскрикивая от боли, пытался объяснить характер своего недуга блондинке за столом.       — Эти туфли… ой… их дал мне брат… уй… они грызут мне… Ай… ноги… взгляните, они, наверно… УРРР… заколдованы… МА-ММА… снимите их. — Он прыгал с ноги на ногу, словно танцевал на раскаленных углях.       — Туфли, кажется, не мешают читать? — раздраженно спросила блондинка, указывая на большое объявление слева от стола. — Вам нужно в «Недуги от заклятий», пятый этаж, видите поэтажный указатель? Следующий!       Молодой отковылял в сторону, посетители Уизли продвинулись на шаг, и Елена смогла прочесть указатель:       ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ....................1 этаж       Взрыв котла, обратное срабатывание волшебной палочки, поломка метлы и проч.       РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ.............................................2 этаж       Укусы, ужаления, ожоги, застрявшие шипы и проч.       ВОЛШЕБНЫЕ ВИРУСЫ.......................................................................3 этаж       Инфекционные заболевания: драконья оспа, болезнь исчезновения, грибковая золотуха и проч.       ОТРАВЛЕНИЯ РАСТЕНИЯМИ И ЗЕЛЬЯМИ.............. 4 этаж       Сыпи, рвота, неудержимый смех и проч.       НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ.......................................................................5 этаж       Наговор, не совместимый с жизнью, порча, неправильно наложенные чары и проч.       БУФЕТ ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ И БОЛЬНИЧНАЯ       ЛАВКА.....................................................................6 этаж       ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, КУДА ОБРАТИТЬСЯ, НЕ В СОСТОЯНИИ НОРМАЛЬНО ГОВОРИТЬ ИЛИ НЕ ПОМНИТЕ, ЗАЧЕМ ПРИШЛИ, НАША ПРИВЕТ-ВЕДЬМА С УДОВОЛЬСТВИЕМ ВАМ ПОМОЖЕТ.       Теперь к столу подошел старый сгорбленный волшебник со слуховой трубкой:       — Я к Бродерику Боуду! — просипел он.       — Сорок девятая палата. Но боюсь, вы напрасно потратите время. Он в полном затмении — всё ещё воображает себя чайником. Следующий!       Миссис Уизли подошла к столу.       — Здравствуйте, — сказала она. — Моего мужа Артура Уизли утром должны были перевести в другую палату. Вы не скажете?       — Артур Уизли? — Блондинка провела пальцем по длинному списку. — Да, второй этаж, вторая дверь справа, палата Дай Луэллин.       — Спасибо. Пошли, ребята.       Они прошли через двойную дверь, затем по узкому коридору, увешанному портретами знаменитых целителей и освещенному хрустальными шарами, полными свеч и плававшими под потолком наподобие гигантских мыльных пузырей. Из дверей по сторонам выходили и входили в палаты волшебники и волшебницы в светло-зеленых халатах. Из одной двери потек желтый, дурно пахнущий газ; время от времени откуда-то доносилось приглушенное подвывание и стоны. Они поднялись по лестнице и вошли в отделение для раненых магическими существами. На второй двери справа была табличка: «Опасно. Палата Дай Луэллин, серьезные укусы». Под ней карточка в латунном держателе, и на карточке от руки надпись: «Дежурный целитель Гиппократ Сметвик. Целитель-стажер Август Сепсис».       — Молли, мы подождем снаружи, — сказала Тонкс. — Мистеру Уизли ни к чему так много гостей разом… Сначала родные.       Дин и Грозный Глаз одобрительно буркнул и прислонился спиной к стене коридора, вращая волшебным глазом во все стороны. Гарри тоже попятился, но миссис Уизли поймала его и втолкнула в дверь со словами:       — Не глупи, Гарри. Артур хочет тебя поблагодарить.       Гарри машинально схватился за руку и Елены потащил её за собой. Палата была маленькая и невзрачная, с одним узким окошком наверху в стене напротив двери. Больше света давала гроздь хрустальных шаров под потолком в центре. Стены в дубовых панелях, на одной — портрет довольно свирепого волшебника с подписью: «Уркхарт Ракплуг, изобретатель Кишечно-опорожнительного заклятия». Тут было всего трое больных. Мистер Уизли занимал койку в дальнем конце, возле окошка. Елена с облегчением увидела, что он полусидит, опершись на несколько подушек, и читает «Ежедневный пророк» под единственным лучом солнечного света, падавшим как раз на его кровать. Он оторвался от газеты и, увидев, кто к нему идет, весело заулыбался.       — Привет! — сказал он, отбросив газету. — Молли, Билл только что ушел, ему надо на службу, но обещал заглянуть к вам попозже.       — Ну, как ты, Артур? — Миссис Уизли наклонилась, поцеловала его в щеку и озабоченно посмотрела на его лицо. — Вид у тебя еще неважный.       — Отлично себя чувствую, — бодро ответил он и протянул здоровую руку, чтобы обнять Джинни. — Если бы сняли повязки, я бы домой пошел.       — А почему не снимают? — спросил Фред.       — Когда снимают, кровь идет со страшной силой, — весело объяснил мистер Уизли и протянул руку за волшебной палочкой, лежавшей на тумбочке. Он взмахнул ею, и появилось шесть стульев. — Видимо, в зубах у этой змеи был довольно необычный яд — не дает закрыться ранам. Но они уверены, что найдут противоядие, а пока что велят каждый час принимать крововосполняющее зелье. А вот сосед, бедняга, — он понизил голос и кивнул на кровать напротив, где лежал мужчина с болезненным зеленоватым лицом и глядел в потолок, — его покусал оборотень. От этого нет средств.       — Оборотень? — с тревогой переспросила миссис Уизли. — А ничего, что он в общей палате? Разве его не должны изолировать?       — До полнолуния еще две недели, — тихо напомнил ей мистер Уизли. — Сегодня с ним беседовали, целители. Пытались убедить его, что он сможет вести почти нормальную жизнь. Я сказал ему — без имен, конечно, — что лично знаю оборотня, милейший человек и прекрасно справляется в такой же ситуации.       — И что он ответил? — спросила Елена.       — Что, если не заткнусь, буду второй раз укушен, — с грустью сказал мистер Уизли. — А та вон женщина, — он показал на третью занятую кровать у самой двери, — не признается, кто ее укусил, и мы подозреваем, что она могла держать недозволенное существо. Так или иначе, оно отхватило у нее изрядную часть ноги — очень неприятный запах, когда меняют повязку.       — Так ты расскажешь нам, что случилось? — спросил Фред, придвигая свой стул к кровати.       — Ну, вы уже знаете, правда? — Мистер Уизли со значением улыбнулся Гарри. — Все очень просто. Я устал за день, задремал на дежурстве, подкралась ко мне и укусила.       — В «Пророке» уже есть об этом? — Фред показал на брошенную отцом газету.       — Нет, конечно, — сказал мистер Уизли с улыбкой, в которой сквозила легкая горечь. — Министерство не желает доводить до сведения публики, что здоровенная гнусная змея…       — Артур! — предостерегла его миссис Уизли.       — …добралась до меня, — поспешно закончил он, но Гарри почувствовал, что хотел он сказать совсем другое.       — Где же ты был, когда это случилось? — спросил Джордж.       — Это мое дело, — отрезал отец, слегка улыбнувшись. Он схватил «Ежедневный пророк», развернул и сказал: — Когда вы пришли, я как раз читал об аресте Уилли Уиддершинса. Оказывается, эта летняя история с извергающими унитазами — его рук дело. Однажды его заклятие дало осечку, унитаз взорвался, и его нашли без сознания среди осколков, с головы до ног в…       — Когда ты говоришь, что был «на дежурстве», — тихо перебил его Фред, — ты чем был занят?       — Ты слышал отца, — прошептала миссис Уизли. — Здесь мы это не обсуждаем! Так что там с Уиддершинсом, Артур?       — Не спрашивайте меня, как, но от обвинения по туалетному делу он отвертелся, — хмуро сказал мистер Уизли. — Нетрудно догадаться, что кое-кого подмазали.       — Ты охранял его? — тихо спросил Джордж. — Оружие? За которым охотится Сам-Знаешь-Кто?       — Замолчи, Джордж! — прикрикнула мать.       — Словом, продолжал мистер Уизли, повысив голос, на этот раз Уилли поймали на продаже кусающихся дверных ручек, и теперь он вряд ли выпутается — в газете пишут, что двое маглов лишились пальцев и помещены сюда для восстановления костей и изменения памяти. Подумать только, маглы у Святого Мунго! Интересно, в какой они палате? — Он оглянулся, словно ожидая увидеть таблички с фамилиями.       — Гарри, ты вроде говорил, что у Сам-Знаешь-Кого есть змея? — спросил Фред, глядя при этом на отца как он отреагирует? — Большая. Ты видел ее в ту ночь, когда он вернулся, верно?       — Довольно об этом, — рассердилась миссис Уизли. — Грозный Глаз, Дин и Тонкс ждут в коридоре, Артур, и хотят тебя видеть. А вы, ребята, постойте снаружи. Потом зайдете попрощаться. Ну?       Они высыпали в коридор. Дин, Грозный Глаз и Тонкс вошли в палату и закрыли за собой дверь. Фред поднял брови.       — Прекрасно, — сказал он и полез в карманы. — Пожалуйста. Можете ничего нам не говорить.       — Эти ищешь? — сказал Джордж, демонстрируя что-то похожее на пучок шнуров телесного цвета.       — Читаешь мои мысли, — ухмыльнулся Фред. — Поглядим, наложил ли Святой Мунго заклятие недосягаемости на двери палат.       Вдвоем они распутали пучок, отделили один от другого пять Удлинителей ушей и раздали остальным. Гарри заколебался: брать ли?       — Бери, Гарри! Ты спас папе жизнь. Кто-кто, а уж ты имеешь право послушать. Невольно улыбнувшись, Гарри взял шнур и засунул конец в ухо, как близнецы.       — Ну, двигайтесь! — шепнул Фред. Шнуры телесного цвета, извиваясь, как длинные тонкие червяки, проползли под дверь. Сначала Гарри ничего не слышал, а потом даже вздрогнул от неожиданности — шепот Тонкс зазвучал так явственно, как будто она стояла рядом.       — Обыскали всё вокруг, но змею не нашли. Будто исчезла после того, как напала на тебя, Артур… Но Ты-Знаешь-Кто не мог ведь рассчитывать, что она туда проберется, правда?       — Думаю, он послал ее на разведку, — прорычал Грюм, — до сих пор ему ничего не удавалось, так ведь? Нет, думаю, он хочет получить представление о том, с чем имеет дело, и если бы не Артур, эта гадина успела бы как следует оглядеться. Значит, Поттер говорит, что все видел?       — Да, — отозвался мистер Уизли. Голос его звучал напряженно. — Знаете, Дамблдор почти ожидал, что Гарри увидит нечто подобное. Есть что-то странное в парне, мы все это знаем.       — Когда я утром говорила с Дамблдором, он, по-моему, тревожился за Гарри, — прошептала миссис Уизли.       — Ещё бы не тревожился, — проворчал Дин. — Малый видит глазами Сами-Знаете-Чьей змеи. Сам он, очевидно, не понимает, что это может значить, но если Вы-Знаете-Кто овладел им…       Гарри выдернул Удлинитель из своего уха, сердце у него бешено колотилось, в голову бросилась кровь. Он оглянулся на ребят. Все смотрели на него — шнуры по-прежнему вставлены в уши, а в глазах — страх.