Ключ для твоего сердца

      Все смотрели на Гарри в полном шоке и недоумении. Никто не хотел верить, что разумом Поттера завладели. Взгляд Гарри метался от одного человека к другому. Сейчас ему хотелось убежать и спрятаться туда, где никто его не найдёт. Он не хотел видеть осуждающие лица друзей.       — Так, — встряхнула головой Елена, нарушая тишину, — нечего так пялиться на Гарри будто увидели врага народа. — Она подошла к другу и щелкнула пальцем Гарри по носу. — А ты прекрати паниковать. Ещё толком ничего не известно, так что не будем делать поспешных выводов. — Она взяла Поттера за руку и кивком позвала Гермиону и Рона. — Пойдёмте прогуляемся.       Коридоры выглядели по-праздничному уютно: хрустальные шары, освещавшие больницу, окрасились в красный и золотой цвет и превратились в огромные сияющие рождественские игрушки; во всех углах искрились елки, усыпанные волшебным снегом, обвешанные сосульками, и каждая была увенчана золотой звездой. И это не удивительно, через четыре дня должно было наступить Рождество.       — Надеюсь, мистера Уизли выпишут до Рождества, — произнесла Гермиона, стараясь увести тему от новостей о видениях Гарри. — Интересно, где тут буфет?       — На шестом, — сказал Гарри, вспомнив указатель над столом привет-ведьмы.       Они прошли по коридору, потом через несколько двойных дверей и очутились перед ветхой лестницей, с портретами весьма сурового вида целителей. По пути наверх целители окликали их, ставили им странные диагнозы и предлагали жутковатые способы лечения. Рон всерьез оскорбился, когда средневековый волшебник крикнул, что у него тяжелая форма обсыпного лишая, и проследовал за ним ещё через шесть портретов, отпихивая с дороги их обитателей.       — Что ещё за новость? — не выдержал наконец Рон.       — Тяжелейшее поражение кожи, мой юный лорд, оно оставит вас рябым и ещё более безобразным, нежели сейчас…       — Полегче там насчет «безобразных»! — сказал Рон с побагровевшими ушами. — …единственное средство — взять печень жабы, туго привязать к горлу и при полной луне стать голым в бочку с глазами угрей…       — Нет у меня обсыпного!       — Но неприглядные пятна на вашем лице, мой юный лорд…       — Это веснушки! — заорал Рон. — Возвращайся на свой портрет и оставь меня в покое! — Он обернулся к спутникам, изо всех сил старавшимся сохранить невозмутимость. — Это какой этаж?       — Я думаю, шестой, — сказала Гермиона.       — Нет, пятый, — ответила Елена. — Нам выше.       Но, ступив на лестничную площадку, она остановилась как вкопанная: взгляд её упёрся в дверь с табличкой «НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ», за которой начинался коридор отделения. Через оконце в двери, прижавшись носом к стеклу, на них смотрел светловолосый кудрявый мужчина с ярко-голубыми глазами и улыбался бессмысленной лучезарной улыбкой во весь свой белозубый рот.       — Ух ты! — сказал Рон, уставясь на это лицо.       — Не может быть! — задохнулась Гермиона. — Профессор Локонс! Их бывший преподаватель защиты от Тёмных искусств толкнул дверь и вышел на площадку в длинном сиреневом халате.       — Приветствую вас! Вы, я вижу, хотите получить мой автограф?       — Не сильно изменился, — шепнул Гарри, а Елена, стоявшая рядом, улыбнулась.       — О-о… как ваше здоровье, профессор? — слегка виноватым тоном осведомился Рон.       Это его неисправная палочка так повредила память профессора, что он угодил в больницу святого Мунго. Но поскольку произошло это в тот момент, когда он пытался полностью стереть память у Гарри и Рона, Гарри не был преисполнен сочувствия.       — Я совершенно здоров, благодарю вас! — восторженно сообщил Локонс, доставая из кармана довольно облезлое павлинье перо. — Итак, сколько вам нужно автографов? Знаете, теперь я умею писать письменными буквами!       — Спасибо, сейчас нам не нужно, — сказал Рон и обернулся к Гарри, сделав большие глаза. А Гарри спросил:       — Профессор, ничего, что вы ходите по коридору? Разве вам не надо лежать в палате?       Улыбка Локонса увяла. Несколько мгновений он вглядывался в лицо Гарри, после чего сказал:       — Мы с вами не встречались?       — Да… было такое. Вы учили нас в Хогвартсе, помните? — Произнесла Елена.       — Учил? — чуть-чуть забеспокоился Локонс. — Я? В самом деле? — А затем улыбка возникла вновь с такой внезапностью, что стало даже страшновато. — Научил вас всему, что вы знаете, не так ли? Так что с автографами? Дать вам ровно дюжину, чтобы вы могли подарить вашим маленьким друзьям, и никто не остался в накладе?       Но в это время из двери в дальнем конце коридора высунулась голова, и голос, полный материнской заботливости, сказал:       — Златопустик, шалунишка, куда это ты убежал? — Добродушного вида целительница с мишурным веночком в волосах торопливо шла к ним по коридору и приветливо улыбалась. — Ах, Златопустик, у тебя гости! Как мило — да ещё за несколько дней перед Рождеством. Бедный ягненочек, вы знаете, его никто не навещает, не понимаю почему, ведь он такая душка!       — Мы раздаем автографы, — сообщил ей Локонс с ослепительной улыбкой. — Они потребовали много, могу ли я отказать? Надеюсь, у нас хватит фотографий?       — Только послушайте его, — сказала целительница, взяв Златопуста под руку и растроганно улыбаясь ему, словно двухлетнему малышу. — Несколько лет назад он был известным человеком, и вот опять полюбил давать автографы — мы очень надеемся, что это признак выздоровления, что к нему возвращается память. Пожалуйста, пройдите сюда. Понимаете, он содержится в изоляторе, видимо, выскользнул, пока я выходила. Обычно дверь на запоре… Не потому, что он опасен! Но… — она понизила голос до шепота, — он немножко опасен для самого себя, бедненький… не помнит, кто он, уходит и не знает, как вернуться… Как мило, что вы пришли его навестить.       — Да мы… — Рон беспомощно показал на потолок, — вообще-то мы…       Но целительница выжидательно улыбалась им, и растерянное бормотание Рона «хотели выпить чаю» повисло в пустоте. Они грустно переглянулись и поплелись за Локонсом и целительницей по коридору.       — Только недолго, — шепнул Рон.       Целительница направила волшебную палочку на дверь палаты Януса Тики и произнесла: Алохомора. Дверь распахнулась, и, крепко держа Златопуста под руку она ввела его в палату и усадила в кресло возле кровати.       — Здесь пациенты на длительном лечении, — тихо объяснила она ребятам. — Непоправимые повреждения от заклятий. Конечно, с помощью сильных лекарственных зелий и чар в удачных случаях мы добиваемся некоторого улучшения. Златопуст, кажется, понемногу приходит в себя, а у мистера Боуда налицо значительное улучшение: к нему возвращается дар речи, хотя пока что он разговаривает на языке, который нам не известен. Хорошо, мне надо ещё раздать предрождественские подарки, а вы пока поболтайте.       Друзья огляделись. По всем признакам палата была постоянным обиталищем её пациентов. Здесь около кроватей скопилось гораздо больше их личных вещей, чем в палате мистера Уизли; стена над изголовьем у Локонса была сплошь обклеена его фотографиями. Он ослепительно улыбался с каждой и приветственно махал посетителям. Многие из них он подписал самому себе, детскими печатными буквами. Как только целительница поместила его в кресло, Златопуст подтянул к себе новую пачку фотографий, схватил перо и стал лихорадочно их подписывать.       — Можете положить их в конверты, — посоветовал он Гермионе, бросая ей на колени одну за другой по мере подписания. — Знаете, меня не забыли, нет, я получаю кучу писем от поклонников… Глэдис Гаджен пишет каждую неделю… Хотел бы знать почему… — Он замолк в легком недоумении, потом опять расцвел улыбкой и с новой энергией принялся за автографы. — Видимо, причиной моя прекрасная внешность.       Напротив, лежал траурного вида, с землистым лицом волшебник и смотрел в потолок. Он что-то бормотал себе под нос и как будто не замечал окружающего. Через одну кровать от него располагалась женщина вся голова у неё обросла шерстью. Елена вспомнила, как на втором курсе нечто похожее произошло с Гермионой. К счастью, тогда это явление оказалось временным. В дальнем конце палаты две кровати были отгорожены цветастыми занавесками, чтобы больные и их посетители могли отдохнуть от посторонних глаз.       — А это тебе, Агнес, — весело сказала целительница, вручая шерстистой женщине маленькую стопку рождественских подарков. — Видишь, тебя не забывают. И сын прислал сову — пишет, что навестит тебя вечером. Как приятно! Агнес несколько раз гавкнула. — А тебе, Бродерик, смотри, прислали цветок в горшке и красивый календарь с разными забавными гиппогрифами на каждый месяц. С ними будет веселее, правда? — Целительница подошла к бормотуну, поставила на тумбочку довольно уродливое растение с длинными качающимися щупальцами и волшебной палочкой прикрепила к стене календарь. — О, миссис Долгопупс, вы уже уходите?       Елена крутанула головой. Занавески в дальнем конце были раздвинуты и по проходу между кроватями шли двое посетителей: могучего вида старуха в длинном зеленом платье с изъеденной молью лисой и в остроконечной шляпе, украшенной не чем иным, как чучелом стервятника, и позади неё, нога за ногу, удрученный Невилл. И тут Уокер осенило, кто эти двое в дальнем конце палаты. Она стала озираться — чем бы отвлечь друзей, чтобы Невилл вышел незамеченным, чтобы к нему не пристали с расспросами, но Рон тоже оглянулся, услышав фамилию Долгопупс, и, прежде чем Елена успела остановить его, крикнул: «Невилл!» Невилл вздрогнул и съежился, словно мимо просвистела пуля.       — Невилл, это мы! — Рон вскочил. — Ты видел? Локонс здесь! Ты к кому приходил?       — Твои друзья, Невилл, дорогой? — любезно сказала его бабушка, направляясь к компании. У Невилла был такой вид, будто он предпочел бы провалиться сквозь землю. Пухлое лицо его налилось багровой краской, и он старался ни на кого не смотреть. — Ах, да, — сказала бабушка, приглядевшись к Гарри, и подала ему морщинистую и как бы когтистую руку, — да, да, конечно. Я знаю, кто ты, Невилл очень тебя ценит.       — Спасибо, — сказал Гарри и пожал ей руку. Невилл не смотрел на них, он потупился и ещё больше потемнел лицом.       — А ты, несомненно, Уизли, — продолжала старуха, царственно подавая руку сначала Рону. — Да, я знаю ваших родителей — не близко, конечно, — достойнейшие, достойнейшие люди. Ты, милая барышня я так понимаю Елена Уокер? — Елена расширила глаза от удивления. — Не пугайся, ты просто очень похожа на отца. Мой сын раньше работал с ним Мракоборцем. А ты, должно быть, Гермиона Грейнджер? — Гермиона была поражена тем, что старой даме известно ее имя, но руку исправно подала. — Да, Невилл про вас рассказывал. Выручали его не раз, правда? Он хороший мальчик, — старуха кинула на внука сурово-оценивающий взгляд, — но, боюсь, не унаследовал отцовского таланта. — Она кивнула в сторону дальних кроватей; при этом чучело стервятника у нее на голове угрожающе заколыхалось.       — Что? — изумился Рон. Уокер хотела наступить ему на ногу, но сделать это незаметно в джинсах гораздо труднее, чем в мантии. — Это твой папа там?       — Что я слышу, Невилл? — строго сказала старая дама. — Ты не рассказал друзьям о родителях? — Невилл глубоко вздохнул, посмотрел на потолок и помотал головой. Уокер не помнила, чтобы кого-нибудь ещё ей было так жалко, но помочь сейчас Невиллу ничем не могла. — Тут нечего стыдиться, — сердито сказала миссис Долгопупс. — Ты должен гордиться ими, Невилл, гордиться! Не для того они пожертвовали душевным и физическим здоровьем, чтобы их стыдился единственный сын!       — Я не стыжусь, — пролепетал Невилл, по-прежнему не глядя ни на кого из друзей. Рон привстал на цыпочки, чтобы увидеть больных в том конце.       — Интересно же ты это демонстрируешь, — сказала старая дама. — Моего сына и его жену, — продолжала она, величественно повернувшись к Гарри и остальным, — пытками довели до безумия сторонники Вы-Знаете-Кого. — Гермиона прижала ладони ко рту, Рон перестал тянуть шею в направлении родителей Невилла и мгновенно скис. — Они были Мракоборцами и очень уважаемыми людьми в волшебном сообществе, — продолжала старая дама. — Чрезвычайно одаренные, оба. Я… Да, Алиса? Что такое, дорогая?       К ним незаметно подошла мать Невилла в ночной рубашке. Совсем не та круглолицая счастливая женщина с фотографии первоначального Ордена Феникса, которая висела в Выручай Комнате. Лицо у неё исхудало и состарилось, глаза на нём казались огромными, а волосы поседели, стали жидкими и тусклыми. Она как будто не хотела заговорить, а может, вообще не могла и только делала какие-то робкие движения, протягивая что-то Невиллу.       — Опять? — с легкой усталостью в голосе сказала её свекровь. — Очень хорошо, дорогая, очень хорошо… Невилл, возьми, всё равно, что это. Но Невилл уже протянул руку, и мать уронила в неё пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс».       — Это прелесть, дорогая, — сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу. А Невилл тихо сказал:       — Спасибо, мама.       Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов. Невилл с вызовом посмотрел на ребят: давайте, мол, смейтесь, а ребята подумали, что за всю свою жизнь не видели ничего менее смешного.       — Ну что ж, пора нам и восвояси, — вздохнула миссис Долгопупс, натягивая длинные зеленые перчатки. — Рада была познакомиться с вами, молодые люди. Невилл, брось обертку в урну, она тебе их столько надавала, что впору уже комнату обклеивать. Но Елена заметила, как перед выходом Невилл незаметно сунул обёртку в карман. Дверь за ними закрылась.       — Я не знала, — сказала Гермиона, чуть не плача.       — И я, — хрипло отозвался Рон и Гарри. Они втроём посмотрели на Елену.       — Я знала, — сказала она угрюмо, — отец мне рассказал, но я пообещала, что буду молчать… За это Беллатрису Лестрейндж отправили в Азкабан — она пытала их заклятием Круциатус, пока они не сошли с ума.       — Беллатриса Лестрейндж? — с ужасом прошептала Гермиона. — Та, чья фотография у Кикимера в берлоге?       — Ага, — кивнула Уокер. — Папа винит себя в этом. Ведь в тот момент он находился вместе с ними, а потом ему пришлось вернуться домой, так как чувство чего-то странного и страшного не покидало его. В итоге он не успел спасти маму, потом искал место, куда меня можно на время пристроить, ведь я была совсем маленькой. А по итогу, когда вернулся к Долгопупсам они уже были ни мертвы, ни живы.       Наступило долгое молчание.       — Ладно, — произнёс Гарри обнимая Елену, — думаю, пришло время возвращаться.       Рождества все ждали с нетерпением, ведь к этому времени мистера Уизли обещали выписать домой. За день до праздника Елена более-менее пришла в норму. Её всё ещё гложила мысль, что она рассказала друзьям о Долгопупсах, хотя не смела этого делать без разрешения Невилла или его бабушки. Да и сны с участием Малфоя снились всё чаще и каждый раз становились более красочнее. Уокер даже было подумала, что сходит с ума и самой бы полежать немного в больнице святого Мунго, чтобы привести мозги в порядок.       Гарри всё это время тоже ходил подавленный. Слова о том, что он видит глазами Тёмного Лорда, не давали ему покоя. Единственный человек, с которым он с радостью поговорил бы на эту тему сейчас ходила погруженная в свои мысли. Именно поэтому Поттер не хотел лишний раз тревожить Елену, но и не понимал, почему подруга не хочет с ним делаться тем, что её тревожит. От этого Гарри начинал немного злиться.       — Хо-хо-хо! С рождеством! — летал игрушечный Санта на метле. Чем веселил всех, когда наряжали ёлку.       — Ну вот, папочка вернулся! — проговорила миссис Уизли, подвозя мужа к столу на кресло-каталке. — Садитесь все садитесь. сейчас будут подарки! Большая красивая коробочка тебе!       — Ахах! Спасибо, мама! — сказал Рон, получая жёлтую коробку.       — Ох кому же Фреду, или Джорджу?       — Ну отдай им. — улыбнулся мистер Уизли.       — Держите! Открывайте быстрее! Хочу посмотреть на ваши лица! — сказала миссис Уизли и все по очереди открывали подарки. — Можете примерить!       Елена распаковывала подарок и увидела большой вязаный зелёный свитер.       — Спасибо большое, — с улыбкой благодарной произнесла Уокер.       — Ты ведь это хотел, сынок? — Миссис Уизли обратилась к Рону, который достал из коробки вязаный свитер.       — Да, мам. — Не стал расстраивать её Рон. — Да точно спасибо, мам. — Елена с Гермионой переглянулись и улыбнулись друг другу.       — Расставляйте бокалы!       — Чур не я! — отчеканили в один голос близнецы. — Просто прошлый раз, мы разбили сервиз.       — О, Гарри! — воскликнула миссис Уизли замечая Поттера, вошедшего в столовую. — А это тебе! С Рождеством!       — Спасибо! — ответил он с улыбкой.       — Как хорошо, что ты с нами! — сказала она и зацеловала его в щёки.       — Спасибо! — повторил Гарри и стал распаковывать свой подарок.       — А теперь папочка! Передайте папочке. Так у всех всё есть? Фред, Джордж?       — Да!       Елена встала из-за стола и подойдя к другу протянула подарок.       — С Рождеством, Гарри, — она с улыбкой посмотрела на него и поправила ворот клетчатой рубашки.       — Спасибо, — он так же мило улыбнулся ей в ответ.       В этот момент вся его злоба и обида на подругу мигом испарилась. Перед ним стояла всё та же девушка, которая была для него роднее чем может быть сестра. Которая поддержит его несмотря ни на что.       — Рождественский тост! — Произнёс мистер Уизли, поднимая свой бокал. — За мистера Гарри Поттера! Если бы не он, меня бы здесь не было. — Он с благодарностью посмотрел Гарри в глаза и ещё раз произнёс, — За Гарри!       — За Гарри! — выкликнули остальные сидевшие за столом с такой же благодарностью.       — За Гарри! — Послышался голос из-за спины. Елена с Гарри обернулись и увидели в дверях стоящего Сириуса       Блэк поманил Гарри взглядом, и они удалились. Елена окинула глазами счастливую и воссоединившуюся семью и тоже поспешила уйти, чтобы не мешать. Отец был на дежурстве по поручению Ордена, поэтому Уокер было не привычно и не комфортно без него в такой праздник.       Уокер зашла в одну из комнат в центре которой стоял диван и кресло. А в углу расположился небольшой граммофон. Рядом с граммофоном, лежала коробка пластинок с песнями группы «The Beatles». Достав пластинку из коробочки, где была её любимая песня «Let it be», Елена настроила граммофон. Сначала музыка была чуть хриплой, но потом заиграла чисто. Уокер и не заметила, как начала пританцовывать под эту песню, подпевая певцу. Услышав тихий смешок, девушка обернулась и заметила облокотившегося о дверной проём Поттера. Он подошёл к ней и спросил:       — Позволишь? — даже не думая, Елена улыбнулась и кивнула.       Одной рукой, Гарри взял подругу за талию, а другой аккуратно вёл её в танце. Свою свободную руку, она положила ему на плечо. На момент, оба забыли обо всём. Это было волшебно. Музыка уже давно закончилась, но двое друзей не останавливались и танцевали.       — Спасибо, — вдруг произнёс Гарри медленно останавливая танец. Елена в недоумении посмотрела на него. — За всё спасибо.       Она крепко обняла его, как только это было возможно и тихо произнесла: «И тебе спасибо за всё». Так они и простояли около минуты, пока Поттер не вспомнил о подарке, что подарила ему Елена.       — Ты его ещё не открыл? — поинтересовалась она.       — Нет. А можно? — Уокер выпучила на друга свои и без того большие глаза.       — Конечно, дурачок. Открывай.       Раскрыв её, он очень удивился. Там были дорогие перчатки для квиддича из драконьей кожи, которые не скользят под дождём. Она знала, что Гарри хотел их, ведь как-то раз он засмотрелся на них у витрины магазина в Хогсмиде.       — Как ты догадалась, что я хотел их купить? — Удивлённо спросил Гарри.       — Ну, ты залип на них у витрины, пуская слюни, а я запомнила эту картину и решила осуществить твою мечту.       — Я не пускал на них слюни, — возмутился Поттер, складывая руки на груди.       — Пускал, пускал, — усмехнулась Елена, — и взгляд был как у дурочка. — Она свела зрачки к переносице, высунула язык и провела пальцем от нижней губы по подбородку изображая катившуюся слюну. Гарри громко засмеялся над идиотским видом подруги.       — Спасибо, Елена! — Он обнял подругу. — Но видок у тебя был премерзкий. — Уточнил Поттер и они оба уже громко гоготали, подшучивая друг над другом.       По возвращению в Хогвартс всё вернулось на круги своя. Куча домашней работы, занятия ОД, окклюменция Гарри со Снейпом. Выходя с очередного занятия по окклюменции Поттер встретил Рона и они направились искать девчонок. Елену и Гермиону они нашли в библиотеке — они трудились над громоздким домашним заданием Амбридж. Небо за окнами темнело. Остальные ученики, большей частью пятикурсники, сидели под лампами, уткнувшись носом в учебники, и лихорадочно царапали перьями. Их скрипу вторил скрип одной туфли мадам Пинс — библиотекарша ходила между столами, угрожающе дыша в затылки, склоненные над её драгоценными книгами.       Гарри познабливало, шрам всё ещё болел, состояние было такое, как будто начиналась лихорадка. Сев напротив друзей, он увидел свое отражение в окне: лицо бледное, шрам заметнее, чем обычно.       — Как прошло? — шепотом спросила Елена и тут же с озабоченным видом: — Ты как себя чувствуешь?       — Хорошо… не знаю. — Гарри поморщился, шрам опять задергало. — Слушай, я кое-что сообразил… И он рассказал им о том, что увидел в кабинете у Снейпа и что из этого вывел.       — Так ты говоришь… — прошептал Рон, потому что мимо со скрипом прошла мадам Пинс, — это оружие, за которым гоняется Сам-Знаешь-Кто, оно в Министерстве магии?       — В Отделе тайн, должно быть, там, — шёпотом ответил Гарри. — Я видел эту дверь, когда твой отец вёл меня вниз на слушание — её он и охранял, когда на него напала змея.       Гермиона глубоко, протяжно вздохнула.       — Ну конечно.       — Что «конечно»? — нетерпеливо спросил Рон.       — Ты сам подумай… Стерджис Подмор пытался проникнуть за секретную дверь в Министерстве магии должно быть, за эту самую. Не слишком ли много совпадений?       — Зачем Стерджису туда понадобилось, если он на нашей стороне? — сказал Рон.       — Тоже не понимаю, — призналась Гермиона. — Это немного странно…       — Так что там, в Отделе тайн? — спросил Гарри у Рона. — Отец тебе никогда не говорил?       — Знаю только, что людей, которые там работают, прозвали невыразимцами. — Рон нахмурился. — По-моему, никто не знает, чем они занимаются. Странное место, чтобы держать там оружие.       — Ничего не странное. Самое подходящее, — сказала Уокер. — Наверное, в Министерстве разрабатывают что-то сверхсекретное, так я думаю… Гарри, ты правда не заболел?       Гарри в это время сильно провел обеими ладонями по лбу, словно пытаясь его разгладить.       — Нет… все нормально. — Гарри опустил руки, они дрожали. — Просто немного… Мне не очень понравилась окклюменция.       — Думаю, любой бы ослаб, если в его ум вторгаются раз за разом, — посочувствовала Гермиона. — Давайте пойдем в гостиную, там всё-таки уютнее. Но в гостиной было полно народу, раздавался громкий смех: Фред и Джордж демонстрировали новейший товар своего магазина розыгрышей.       — Безголовая! Шляпа! — выкрикивал Джордж, а Фред размахивал остроконечной шляпой, украшенной розовым пышным пером, — Два галеона штука! Следите за Фредом.       Сияющий Фред нахлобучил её на голову. Первую секунду у него был просто глупый вид; затем и шляпа, и голова исчезли. Несколько девочек вскрикнули, остальная публика разразилась хохотом.       — А теперь снимаем! — объявлял Джордж, и рука Фреда шарила в воздухе над плечом, после чего в ней появлялась шляпа, а на плечах голова.       — А как эти шляпы действуют? — заинтересовалась Гермиона, оторвавшись от своего урока. — Понятно, что это какие-то чары невидимости, но интересно, что они распространяются за границы заколдованного объекта. Думаю, эти чары не долговременного действия.       Гарри не ответил, ему нездоровилось.       — Пожалуй, займусь этим завтра. — Он запихнул только что вынутые книги обратно в сумку.       — Тогда запиши в свой планировщик домашних заданий. Чтобы не забыть! — посоветовала Гермиона.       Друзья переглянулись, Гарри залез в сумку, достал планировщик и неуверенно раскрыл.       — Всё на завтра отложил — понапрасну день прожил! — наставительно пропела книжечка, когда Гарри стал записывать домашнее задание Амбридж. Гермиона ликовала. — Пойду-ка спать, — сказал Гарри и засунул планировщик в сумку, решив, что при первом же удобном случае надо отправить его в камин. — Елена, тебе бы тоже отдохнуть, а то складывается чувство, что тебе по ночам сняться кошмары и ты не высыпаешься. Вон какие синяки под глазами. — Указал Гарри, проводя пальцем по нижнему веку и прошёл через гостиную в сторону спален, увильнув от Джорджа, попытавшегося надеть на него Безголовую шляпу.       — У меня действительно такие большие синяки? — Уокер прикоснулась пальцами до нижнего века.       — Не заметила, — отозвалась Гермиона, — но сейчас, когда Гарри об этом сказал, то выглядишь ты действительно не важно. Оказывается, Гарри очень внимательный.       — Только по отношению к Елене, — буркнула Джинни, проходящая мимо.       Уокер ещё раз прикоснулась к веку. Гарри был прав, она совсем не высыпалась. Каждый раз, когда она закрывала глаза и пыталась уснуть, в её памяти всплывало лицо Малфоя. А после того, как они вернулись в Хогвартс, девушке постоянно мерещился его голос и запах зелёных яблок. Встряхнув головой и отгоняя опять непрошенные мысли, Елена закрыла все учебники и бросив твёрдое «я спать», направилась в спальню. В середине следующего дня ребята узнали, что Хагрид вернулся и поспешили сообщить об этом Гарри. Выловив его заходящего в вестибюль вместе с Джоу, Гермиона сообщила ему радостную новость. Теперь то все четверо смогут расспросить старого друга, где он пропадал столько времени.       Бежав друг за другом, они чуть ли не спотыкались, спускаясь с холма к лачуге друга. Добравшись наконец до деревянной двери Гарри трижды постучал кулаком, собака в доме исступлённо залаяла.       — Хагрид, это мы! — крикнул Гарри в замочную скважину.       — А то не знаю, — отозвался грубый голос.       Четверо радостно повернулись друг к другу — по голосу было ясно, что Хагрид доволен.       — Порог переступить не успел… с дороги, Клык… уйди ты, сонная псина…       Отодвинулся засов, скрипнула дверь, и в щели показалась голова Хагрида. Гермиона вскрикнула.       — Тихо, Мерлин тебя научи! — Хагрид ошалело поглядел поверх их голов. —Заходите живей!       — Извини, — шепнула Гермиона, когда они протиснулись мимо Хагрида в дом. — Я просто… Ой, Хагрид!       — Ерунда! Ерунда! — Хагрид захлопнул дверь и заторопился опускать шторы.       Елена в ужасе провожала его глазами. Волосы у Хагрида свалялись от запёкшейся крови, левый глаз заплыл и превратился в щёлку, окружённую лиловыми и чёрными синяками. Лицо и руки в порезах, некоторые ещё кровоточат. И двигался он скособочась. Очевидно, он вернулся только что: на спинке стула висел плотный чёрный дорожный плащ, а к стене возле двери был прислонён большой рюкзак, в котором могли спрятаться несколько детей. Сам Хагрид, ростом с двух взрослых мужчин, прихромал к очагу и поставил на огонь медный чайник. Клык скакал вокруг них и норовил лизнуть в лицо.       — Что с тобой случилось? — спросил Гарри.       — Говорят тебе: ничего. — Хагрид выпрямился и радостно повернулся к ним, правда, при этом морщась. — До чего же рад вас видеть. Летом хорошо жилось?       — Хагрид, на тебя напали! — сказал Рон.       — Сколько раз говорить — ерунда!       — А если бы кто из нас пришёл с фунтом фарша на месте лица, тоже сказал бы «ерунда»? — не отставал Рон.       — Ты бы сходил к мадам Помфри, — сказала Гермиона. — Раны нехорошие.       — Без докторов обойдёмся, ясно? — отрезал Хагрид.       Он подошёл к громадному деревянному столу, стоявшему посреди хижины, и сдёрнул с него посудное полотенце. Под ним оказался кровавый с прозеленью бифштекс размером чуть больше автомобильной шины.       — Уж не кушать ли ты это собрался? — спросила Елена, наклонившись к мясу. — Выглядит ядовитым.       — А как ещё ему выглядеть? Драконье мясо. Не для кушанья принесено. — Он схватил его, пришлёпнул к левой стороне лица и закряхтел от удовольствия; по бороде потекла зеленоватая кровь. — Уже полегчало. Жжёт, а помогает.       — Так расскажешь нам, что случилось? — спросил Гарри.       — Не могу, Гарри. Большой секрет. Рассказать — так не то, что с работы уволят…       — Скажи, это тебя великаны отделали? — тихо спросила Уокер.       — Великаны? — Хагрид поймал бифштекс, сползший почти до пояса, и снова пришлёпнул к лицу. — Кто тебе сказал «великаны»? Ты с кем говорила? Кто тебе наплёл, где я… кто сказал, что я… а?       — Мы догадались, — извиняющимся тоном ответила Елена.       — Ага, догадались. — Хагрид сурово взирал на неё тем глазом, который не был закрыт бифштексом.       — Это… вроде очевидно, — сказал Рон.       Гарри кивнул. Хагрид сердито оглядел их, шмякнул мясо на стол и подошёл к засвистевшему чайнику.       — Сроду не видал таких досужих ребят, — бурчал он, разливая кипяток по трём кружкам в форме вёдер. — Не в похвалу вам говорится, учтите. Любопытны не в меру. Нос суёте куда не надо.       Но в бороде как будто мелькнула улыбка.       — Так ты великанов искал? — с улыбкой сказал Гарри, усаживаясь за стол.       Хагрид поставил перед ними чай, сел, подобрал свой бифштекс и опять пришлёпнул к лицу.       — Ну. Искал.       — И нашёл? — спросила полушёпотом Гермиона.       — Правду сказать, найти-то не больно трудно. Не карлики, понимаешь.       — А где они? — спросил Рон.       — В горах, — последовал невразумительный ответ.       — А что же, маглы их не…       — Да встречают, — мрачно перебил Хагрид. — Только говорится всегда: несчастный случай в горах. С альпинистами.       Он переместил немного бифштекс, чтобы полечить самый большой синяк.       — Давай, Хагрид, рассказывай, чем занимался, — сказал Рон. — Расскажи, как повздорил с великанами, а Гарри тебе расскажет, как на него напали дементоры.       Хагрид поперхнулся с кружкой у рта и одновременно уронил свой драконий компресс. Слюни, чай и драконья кровь обильно оросили стол, и, пока он кашлял, мясо сползло со стола и с мягким шлепком упало на пол.       — Как это напали дементоры?       — А ты не знал? — Гермиона широко раскрыла глаза.       — Ничего я не знал, пока меня не было. Я был на секретном задании, нельзя, чтобы совы ко мне летали всё время. Дементоры, шут их возьми! Вы правду говорите?       — Ну да. Они появились в Литтл-Уингинге, напали на нас с двоюродным братом, а потом Министерство магии исключило меня…       — ЧЕГО?       — …и вызвало на разбирательство, но расскажи сперва про великанов.       — Тебя исключили?       — Расскажи, как ты провёл лето, тогда расскажу я.       Хагрид уставился на него здоровым глазом. Гарри выразил лицом простодушие, но взгляд Хагрида выдержал твёрдо. Хагрид уступил.       — Ну, так и быть. — Он нагнулся и выдернул у Клыка из пасти драконье мясо.       — Хагрид, это не гигиенично, — сказала Гермиона, но тот уже приложил мясо к подбитому глазу и, подкрепившись основательным глотком чая, начал:       — Отправились мы, значит, как семестр кончился…       — И мадам Максим с тобой? — перебила Елена.       — Ну да. — Не закрытые зелёным мясом несколько дюймов лица сразу как-то смягчились. — Ага, вдвоём отправились. И я вам скажу, она не неженка, Олимпия. Ну да, красивая, нарядная женщина… Я-то знал, куда идём, думаю, каково ей покажется по скалам карабкаться да в пещерах ночевать, а она хоть бы раз пожаловалась.       — Ты знал, куда идёте? — спросил Гарри. — Знал, где живут великаны?       — Дамблдор знал, он и сказал нам.       — Они прячутся? — спросил Рон. — Это тайна, где они живут?       — Да какая тайна, — сказал Хагрид, встряхнув косматой головой. — Просто волшебникам до них дела нет, лишь бы подальше где были. Но где они есть, добраться туда трудно, особенно для людей. Потому и надо было получить от Дамблдора направление. Месяц добирались…       — Месяц? — сказал Рон, словно в жизни не слышал о таких бессмысленно долгих путешествиях. — А взял бы и через портал?       Целый глаз Хагрида уставился на него со странным выражением — как бы даже жалости.       — Следили за нами, Рон, — грубо сказал он.       — Как это?       Хагрид начал свой долгий рассказ, про поиски великанов. Четверо друзей с замиранием сердца слушали его, иногда прерывая Хагрида вопросами или удивлённо охая. Больше всего ребят удивило, что не только Хагрид общался с ними. Приспешники Тёмного лорда тоже не остались в стороне, и некоторые великаны решили помогать ему.       — Хагрид, а что мы будем с тобой проходить на занятиях? — неожиданно спросила Гермиона.       — Об этом не беспокойся, я много чего наметил, — с энтузиазмом сказал Хагрид и схватил со стола драконье мясо, чтобы снова приложить его к глазу. — Держу тут пару зверьков для вашего СОВ. Увидишь, это что-то особенное.       — Слушай, Хагрид, — Гермиона заговорила настойчиво, отбросив вежливость, — профессор Амбридж не будет рада, если ты принесёшь на занятия кого-нибудь опасного.       — Опасного? — искренне удивился Хагрид. — Глупости какие — ничего опасного я вам сроду не принесу. Ну, конечно, они могут за себя постоять…       — Хагрид, ты должен благополучно пройти инспекцию, и лучше всего, если ты нас поучишь ухаживать за глипоклоками, отличать нарлов от ежей, чему-нибудь в этом роде.       — Но это не шибко интересно, Гермиона. У меня для вас кое-кто позадорнее. Я их не первый год ращу, думается, единственная ручная стая в Британии.       — Хагрид, прошу тебя, — сказала Елена с подлинным отчаянием в голосе. — Амбридж ищет любого предлога, чтобы избавиться от учителей, которых считает близкими Дамблдору. Прошу тебя, Хагрид, учи нас чему-нибудь скучному, что могут дать на СОВ.       Но Хагрид только зевнул во весь рот и мечтательно скосил глаз на огромную кровать в углу.       — Слушай, день был долгий, поздно уже, — сказал он, ласково потрепав девушку по плечу, отчего колени у неё подогнулись и стукнулись об пол. — Ох, извини… — Он поднял её за шиворот. — Ты за меня не беспокойся, теперь я вернулся и для ваших уроков таких славных животных припас, честное слово… А вы, ребятки, давайте-ка в замок!       — Не знаю, дошло ли до него, что ты говорила, — сказал немного погодя Рон, когда убедился, что горизонт чист, и они возвращались к замку.       — Тогда я завтра опять к нему пойду, — решительно сказала Уокер, — и, если надо, составлю для него план уроков. Мне всё равно, если уволят Трелони, но Хагрида этой мымре не удастся выжить!