carpe noctem

Человеческое дитя как-то раз сказало, что там, откуда оно родом, звёзд не видно. Небо словно всегда покрыто плотным слоем облаков, и только свет луны пробивается сквозь эту пелену — звезды же слишком далеко. Маллеус с трудом может представить себе, каково это, — чтобы не было видно звёзд, которым так радуется это глупое человеческое дитя. И здесь, в колледже, и в Долине Шипов небо усыпано тысячами сияющих серебряных точек. — Господин Маллеус. Спокойный и тихий голос заставляет отвлечься от созерцания созвездий. Сильвер выглядит так же, как и всегда — удивительно красивое для человека лицо, сияющие глаза, мускулистое тело, на котором так хорошо сидит форма общежития, и идеальная выправка, можно даже сказать, военная, хотя Лилия и утверждает, что не хотел растить его как своего солдата. Сильвер претендует на то, чтобы быть совершенством. У не так много недостатков. — Пока мы наедине, не обязательно говорить «господин». — В сад может прийти кто угодно и в любую минуту. Я бы не назвал это уединением. Драконии остается только мягко усмехнуться. В степени своей серьезности Сильвер тоже идеален. Не слишком легкомысленный, как Лилия, который решил устроить себе вторую юность, или, напротив, прожил слишком много, чтобы волноваться. Не слишком зацикленный на положении Маллеуса и сопутствующих его статусу обязательствах и ограничениях, как Себек. Сильвер позволяет вздохнуть свободно ровно настолько, насколько требуется для соблюдения этикета им обоим. Пока они не наедине. — Кто угодно может прийти куда угодно и когда угодно. Можно ли в таком случае хоть что-то назвать уединением? Сильвер слегка хмурит брови и чуть-чуть поджимает губы. Так он делает каждый раз, когда ему сложно что-нибудь понять, и это очаровательно. Если быть честным, Маллеус и не ждет, чтобы Сильвер понимал всё. Он ограничен своей человеческой сущностью, которая даёт ему так мало времени на жизнь. Осмыслять некоторые вещи просто некогда. Это один из главных недостатков Сильвера, который даже нельзя поставить ему в вину. — Пожалуй, даже мои покои не защищены от вторжения Лилии, — продолжает развивать мысль Дракония. — Или, во всяком случае, бабушки, хотя она едва ли станет делать такое… Как же нам быть, Сильвер? На лице телохранителя появляется едва заметный румянец, и Маллеус прекрасно знает, что это из-за его собственной лукавой улыбки. А так же того, что она скрывает за собой. — Я бы сказал, что в таком случае нам следует соблюдать правила даже в уединении. Но мне кажется, что Вы намекаете на обратное. — Ты прав, — улыбка превращается в тихий смешок и с весельем теряется среди терновника. — Во всяком случае, нет ничего страшного в том, что кто-то услышит, как ты называешь меня просто «Маллеус». В конце концов, если тот человек, который живет в Старом общежитии, позволяет себе называть меня Рогатаро, почему бы и тебе не сделать послабление? Сильвер молчит несколько секунд. — Себек меня съест. Новый взрыв смеха заставляет ветер закружить старые листья. Сильвер тоже улыбается, видя, как весело его господину, хотя он и не старался казаться смешным. Но едва ли это важно — главное то, что принц радуется. — К слову, о Себеке, — когда смех стихает, телохранитель делает над собой усилие, чтобы перейти к неприятной теме. В конце концов, для того он и нарушил чужое одиночество. — Точнее, это касается наших с ним подарков… — Хочешь спросить, который понравился мне больше? — Что? — Сильвер снова хмурится, а затем его лицо становится удивленным. — Он спрашивал у Вас такое? Маллеус кивает. — Ох… — телохранитель снова молчит пару секунд, обдумывая, что сказать дальше. В какой-то степени, ему интересно, что Дракония ответил Себеку, но непотому, что он хочет узнать сам ответ, а скорее потому что хочет понять, можно ли на подобный вопрос вообще ответить. Точнее, ответить с той мягкостью и снисходительностью, что присуща господину в отношении своей свиты. — Нет, мой вопрос в другом, — решает Сильвер все же отложить свое любопытство. — Я хочу знать… Как бы это сказать… — вздох. — Ты не обиделся? На этот раз приходит очередь Маллеуса удивляться. Не говоря уже о том, что обижаться на подарки, — во всяком случае, признаваться в этом, — не совсем подобает благовоспитанному юноше, для принца слишком естественно получать такое огромное число подарков, среди которых невозможно избежать повторения. Разве не Сильверу лучше всего должно быть это известно? — Это было забавно, но не обидно, — Дракония вновь улыбается, делая честное признание. — Почему ты переживаешь? — Ну… Это потому что… Я подумал, не выглядело ли это так, словно мы недостаточно обстоятельно подошли к выбору подарка, раз выбрали одинаковые? Словно решили подарить первое, что пришло в голову. И ведь, мы не просто какие-нибудь вельможи, а… Можем похвастаться тем, что являемся ближайшим кругом общения Вашего Высочества. Маллеус кивнул. В общем-то, в этом не было ничего удивительного или обидного. Оба они, Себек и Сильвер, стремились, но не могли разделить его страсть к архитектуре, и старались компенсировать это по крайней мере такими странными подарками — каменные статуи, да притом одинаковые. Ход мыслей Сильвера был для принца также абсолютно ясен — честно говоря, он и сам ждал от Сильвера в подарок скорее хороший кофе. Но раз дело приняло такой оборот… — Вот как. Я понимаю, — на губах снова цветет хитрая улыбка. — В таком случае, ты мог бы преподнести мне еще один подарок, не так ли? Когда мы останемся наедине. Сильверу снова требуется несколько секунд для осознания, прежде чем на его щеках выступает румянец, куда более яркий, чем до этого.