carpe noctem

Библиотека Колледжа Ночного Ворона — то место, нахождение в котором должно вызывать трепет, но зачастую навевает только скуку и желание чихать от обилия пыли на книгах. Лишь малая часть студентов по достоинству способна оценить то собрание литературы, которое находится на здешних полках. Сильвер, к собственному стыду, никогда не относился к этому узкому кругу читателей. Даже самое обыкновенное домашнее задание, ради которого он обычно и посещал библиотеку, давалось ему с трудом из-за вечной сонливости. Что и говорить о том, чтобы читать книги, не являющиеся необходимыми для освоения школьной программы. И дело ведь было даже не в глупости Сильвера, и не в том, что ему было неинтересно — чертова сонливость попросту все портила. И это был новый повод для соперничества с Себеком, хотя Сильвер не воспринимал его так уж серьезно. Скорее подыгрывал Зигвольту, слишком избалованному вниманием младшему ребенку, почему-то считающему, что его должны любить больше. Сам Сильвер не видел никакого смысла в этой странной борьбе, которую ему навязывали, но был бессилен перед снисхождением Лилии и Маллеуса, которые тоже слишком баловали Себека. Но так или иначе, когда дело касалось книг, которые Зигвольт глотал пачками, Сильвер не мог не позавидовать. Сегодня — очередная попытка победить в этой неравной борьбе со сном. Бодрящее зелье выпито, а на столе снова лежит выходящее за пределы основной учебной программы пособие. «Всеобщая история архитектуры». Пока зелье действует, всё идет хорошо. Буквы не расползаются в разные стороны, расчищая пространство для того, чтобы голове заснувшего Сильвера было, куда упасть. Они нехотя, но прочно складываются в предложения, смысл которых еще не торопится ускользать. Содержание книги оказывается интересным, хотя с каждой новой страницей Сильвер почему-то все больше ощущает, что делает что-то глупое и ненужное. Как если бы пытался дать совет, о котором никто и не просил, или привлечь к себе внимание, как ребенок, старающийся показаться умнее всех в группе и выкрикивающий ответы без спроса. Или как если бы он пытался навязать свою компанию человеку, который в ней не нуждается… Хотя, наверное, так оно и было. Маллеус, конечно, действительно был увлечен гаргульями. Он с наслаждением и упоением рассказывал о них, называя гениальным архитектурным элементом, который соединяет практичность с эстетичностью, и ни у кого из его близких не могло возникнуть и мысли, что его слова об «исследовании гаргулий», на которые он постоянно уходит — лишь предлог, чтобы остаться одному. Впрочем, предлог в любом случае нерабочий: то Себек, то сам Сильвер увязывались за господином в это исследование, только чтобы дилетантски хлопать глазами, силясь отличить гаргулью от гротеска. Но Маллеус слишком добрый, слишком мягкий для того, чтобы отказать им в сопровождении. И хотя Его Высочество время от времени сетует на то, что никто не разделяет его страсти, Сильверу все равно кажется, что это не совсем искренне. Что на самом деле Маллеус хочет наслаждаться своими гаргульями один. В таком случае все попытки Сильвера постичь такое сложное искусство, как архитектура, — это не более, чем эгоистическое желание снова прилипнуть к господину, именно что навязывая ему свою компанию, в которой он совсем не нуждается. Во всяком случае, не нуждается в компании своих телохранителей, которые, наверное, до тошноты ему надоели своими трескающимися от ответственности лицами. Не нуждается, даже если это Сильвер… Голова все же падает на сложенные поверх учебника руки, но вовсе не из-за отяжелевших век. Тому виной скорее тяжесть мыслей, которые не дают покоя. Мыслей, которые порождают в груди странное чувство, дать имя которому Сильвер затрудняется. Что это — чувство вины за то, что неспособен быть достаточно чутким даже к любимому человеку? обида на него за то, что пренебрегает? Впрочем, не сам ли Сильвер сейчас выдумал себе это пренебрежение? Тут скорее напротив: даже если Маллеус и хочет побыть один, в конечном итоге он так дорожит своей свитой, что ставит их удовольствие превыше своего. А потому в конечном итоге лишь молча сбегает и находит себе развлечение в компании иноземца, который понятия не имеет, что за персона перед ним… Сильвер закрывает глаза, вызывая в памяти образ мальчишки из Старого общежития. Нет, это и не ревность. Отчего-то ревновать к нему совсем не получается. Возможно, потому что тупиковость этих отношений слишком очевидна. Возможно, потому что тот мальчишка слишком дружелюбен со всеми и сразу, чтобы Маллеус был для него особенным. Возможно, потому что Сильвер попросту не имеет никакого права на ревность. Наверное, если Его Высочество скажет, что влюблен отныне в того мальчишку из другого мира — Сильверу не останется ничего, кроме как поддержать его выбор. Даже если самому будет больно и обидно, счастье Маллеуса, в конечном итоге, самое главное. Господин, который старается угодить прислуге, — смешно звучит, но правдиво описывает принца Долины Шипов. И хотя бы поэтому Маллеус имеет право на любое счастье, которое пожелает. * Учебник открыт на странице с иллюстрацией археологических раскопок, относящихся к глубокой древности. Первые города Востока, воскрешенные из пучины забвения — разве может быть что-то прекраснее? «И заложены стены не семью ль мудрецами?» Серебряные волосы, поблескивающие в свете настольной лампы, разметались по глянцевой бумаге. Тихое дыхание, как хороший метроном, оберегающий музыканта от спешки, хранит спокойствие чужого сна. Умиротворенное лицо Сильвера кажется сейчас до того красивым, что походит на умелую иллюзию. Маллеус знает, что этот сон хрупкий, как весенний лёд. Как легко Сильвер засыпает, также легко и просыпается. Но удержаться от того, чтобы снять перчатку и провести рукой по этим мягким волосам, по щеке, по губам — просто невозможно. Хочется взять его на руки и, словно принцессу, отнести в покои. Однако, не говоря уже о том, что от этого Сильвер точно проснется и, обнаружив себя на руках у господина, точно не обрадуется. Это печально — ведь так хочется проявить заботу. Всё-таки верным ответом здесь будет просто разбудить. Даже не разбудить поцелуем, потому что положение Сильвера мешает как следует подобраться к его губам, и это ужасно раздражает. — Сильвер, — умеренно-громко произносит Дракония, нарушая тишину вечерней библиотеки. Телохранитель его сразу же поднимает голову и выпрямляется, сонно хмуря брови. — Маллеус?..Ох… Я уснул в библиотеке? — Да, — короткий ответ, за которым сразу же следует долгожданный поцелуй. И все-таки ничто не бодрит Сильвера лучше этого, потому что он тут же вздрагивает всем телом и полностью возвращается в реальность. А Маллеус улыбается самой довольной своей улыбкой, какой наверняка улыбнулась бы и Королева Шипов, найди она спящую красавицу. — Расскажешь, что успел прочитать?