painful experience (18+)

      Поездка на Чеджу в уикенд была отрезвляющим душем для Чона. Рыбалка, поход на Санбансан, Чимин умудрился затащить его даже в буддийский храм и пещеры — тишина там стояла нереальная. После автомобильного шума Сеула, его загазованного воздуха, вечных пробок, Чеджу казался раем на земле. Перед вылетом обратно, парни даже успели заскочить на пляж. Холодное осеннее море встретило их солоноватым воздухом и истошным криком чаек. Пара фотографий в блог, а затем часовой перелёт обратно в гудящий городской ад.       Понедельник снова вернул в сердце и голову чувство отмороженности и отвращения к себе. Чонгук даже не мог назвать всё это болью, время отучило его предаваться самоистязанию и, заламывая руки, тоскливо смотреть в закат. Он запрещал себе даже думать о том, что его сердце может быть разбито — внутри давно остался один чернослив. Тэхена не было. Он не звонил и все эти два дня. Единственный пропущенный, точнее просто сброшенный входящий вызов так и остался висеть в телефоне с голубым кружочком напротив. Отвратительно, Чона тошнило от всего на свете: собственной машины, университетского двора, парт, стульев, аудиторий…       Еще и теория преподавания последней парой.       — Хей, чувак, ты как?       Чимин сидел рядом, оперевшись о его плечо. Чужое тепло рядом немного отрезвляло, давало понять, что именно сейчас он не имел права быть несчастным.       — Всё окей, — Гук улыбнулся.       Сейчас, в залитой солнцем аудитории, полной галдящих студентов, всё действительно было «нормально».       Чимин пристально всматривался в лицо друга, не понимая, врет ли он или нет. После разрыва со своей бывшей, Гук неделями не выходил из дома, его колбасило так, что танцор действительно боялся за психическое здоровье тогда еще сопливого подростка. Чонгук так и не смог пережить тот инцидент, в какой-то момент он просто отсёк происходящее с ним, запретил себе переживать. В нём словно умерло что-то, и, соответственно, перестало болеть.       Но ведь переживать было о чем.       Дженни была для него не просто всем. С самого детства они росли вместе, она защищала своего пухлого, застенчивого друга и в саду, и в школе, и во дворе. Храбрая, потрясающе красивая и умная девочка, в след за которой Чон потянулся к спорту и к музыке. Похудел, подкачался, они стали встречаться уже по-взрослому. Чимин не мог представить пары, более трепетной и прекрасной, чем эти двое, понимающие друг друга без слов.       А потом появился Со Джун — старший, сильный, страстный, он был двоюродным братом Чонгука, переехавшим из Америки вместе с родителями. Чимин так и не смог понять, почему Дженни забила на всё прожитое и пережитое вместе с Чоном. Она просто ушла, а через год залетела. Со Джуну не была нужна ни она, ни ребенок, но родители заставили жениться на матери «их внука». И всё по стандарту: бесконечные разбирательства, шантаж ребенком, свадьба, измены, развод, переезд в Америку. Цена эгоистичного увлечения — три искалеченные судьбы.       Что у людей в голове? Почему они никогда не думают о грядущем?       Чимин не понимал, да и не хотел пытаться — у всех есть незаживающие раны, думать об этом бессмысленно. После подобной раны сам Чимин изменился, стал мудрее, взрослее, зарёкся не повторять пройденных ошибок. Но вот Чонгук так и не смог сделать того же, предпочитая закрыться наглухо в раковине. И не было понятно, наверное, даже ему самому, хорош ли такой способ или он станет катализатором полнейшего душевного отмирания.       — Интересно, почему мистер Бом опаздывает? Снова приступ? Он совсем за последние пару лет сдал позиции. Поговаривают, его могут заменить уже в скором времени, и даже смогли найти подходящую кандидатуру, — Чанель, восседающий с остальными ребятами из компании на ряд вперед, негромко рассказывал последние университетские сплетни.       Дверь открылась, пропуская вперед декана и идущего за ним высокого мужчину в стильном костюме тройке.       Чонгук, всецело поглощенный обработкой фотографий с Чеджу, едва ли уделил вошедшим и толику внимания. А вот Чимин едва не подавился воздухом, со свистом перешедшим в кашель.       — Добрый день студенты, к сожалению, у мистера Бома вчера ночью случился сердечный приступ, и его госпитализировали в больницу в крайне тяжелом состоянии. И так как, это далеко не первый раз, преподавательским советом было принято решение, учитывая заслуги мистера Бома, отправить его в длительное лечение за счет университетских средств. Все Ваши переживания и пожелания скорейшего выздоровления можете высылать на его почту, он, думаю, будет счастлив, получить поддержку от студентов, в которых столько вложил.       А теперь, к административным вопросам. Ему на замену, был приглашён молодой, однако отметившийся своим блистательным умом и талантом, профессор, окончивший весной аспирантуру в Гарварде. Прошу любить и жаловать, мистер Ким Тэхен. Ваш новый преподаватель теории вплоть до государственных выпускных экзаменов.       Чонгук, наконец, поднял голову, разглядывая мужчину, оставленного быстро улепетнувшим ректором у трибуны. Едва ли в нем можно было узнать очкарика Тэ, бегающего за молоком и рисом на переменках. Он успел осветлить уложенные назад волосы до сладкого оттенка жженой карамели, очки исчезли, открывая заострившиеся черты лица, огромные глаза и брови вразлет. Он выглядел идеально в этом дорогом костюме темно-зеленого цвета и кремовой рубашке с коричневым воротничком, даже долбанный галстук был завязан идеально.       Все внутри парня замерло, заломило, даже кости, казалось, хотели убежать из этой проклятой аудитории. Но на лице не отразилось ни единой эмоции.       — Добрый день, студенты. Очень жаль, что наше знакомство состоялось на такой минорной ноте, и нарушило наши с вами планы. Однако, учитывая, что вы на последнем курсе, и госэкзамены ближе, чем кажется, оперативно подстроимся друг под друга и приступим к занятиям. К счастью, я очень хорошо знаком с уровнем ваших знаний и текущим материалом.       — Мистер Ким, прошу прощения, могу задать вопрос? — голос Чимина сочился ядом, в нем не было и грамма уважения.       — Да, мистер Пак?       Он даже не попытается прикинуться дурачком?       — Мы ведь уже сталкивались с Вами раньше, — его компания зашикала с переднего ряда. Все выглядели растерянными и потрясенными.       Тэхен рассмеялся, а затем кивнул.       — Воспринимайте этот небольшой... перфоманс, как социальный эксперимент. Мне безумно хотелось вновь окунуться в атмосферу любимого университета, к тому же, заодно я проверил и уровень вашего образования, и атмосферу в студенческом коллективе.       Перфоманс? Сердце Чонгука словно укололи тонкой спицей.       — И что же, мы прошли проверку? — Чимин не испытывал и капли страха.       — Вы не самые плохие ребята, которых мне приходилось встречать.       Чонгук потянул друга вниз, усаживая рядом. Несмотря на разрывающую изнутри боль, он четко осознавал, что им еще целых два раза сдавать профессору Киму экзамен — лезть на рожон сейчас не лучший выход.       Брякнул лайн.       от Чимина: И ЧТО? Я знаю о нем то, что может его лишить должности и карьеры в целом. Почему я должен бояться?       от Чонгука: И что ты сделаешь? Раззвонишь на весь мир, что твоего друга трахнули и бросили?       Чимин дернулся, словно от пощечины.       от Чимина: Я не это имел ввиду.       Друг словно сдулся.       Звонок был сравним почти со вторым пришествием. Полтора часа Чон малевал в своих лекциях абстрактные рисунки, пытаясь совладать с собственными эмоциями. Тэхен читал лекцию привычно, легко и непринужденно, интересно. Этот материал они уже затрагивали в своих дополнительных занятиях, поэтому старшекурсник не переживал о том, что может что-нибудь пропустить. На самом деле, конкретно сейчас ему было наплевать.       Звонок прозвучал слишком неожиданно для утонувшего в мыслях парня. Поток людей хлынул к выходу, обмениваясь впечатлениями. Большинству новый профессор пришёлся по душе.       — Мистер Чон, прошу останьтесь. Компания Гука затормозила, настороженно оглядываясь.       — Идите, — капитан кивнул, и подтолкнул Чимина вслед за ними. Его сердце колотилось уже в глотке, а руки дрожали. — Чимин, я не маленький. Топай!       — Мистер Ким, послушайте, — от кого такой храбрости Чонгук не ожидал, так это от Чанеля.       У самого выхода он затормозил, и, развернувшись, стремительно подлетел к профессору. — Мы виноваты все, если хотите нас наказать, наказывайте всех. Чонгук… Почему он один должен отдуваться?!       В аудитории осталась лишь их компания, и теперь атмосфера стала неожиданно напряженной.       — Наказать? — Тэхен удивленно оглядел небольшую взволнованную толпу, и снова улыбнулся. — Я не собираюсь никого наказывать. Вы ведь не дети, да и ничего страшного или противозаконного вы не делали. Я сам вызвался к вам на побегушки, вы меня не гнобили и не били, я совершенно не зол и не настроен мстить. Чего вы там себе напридумывали.       — А… — лица немного просияли. — Так… между нами нет никакого недопонимания?       — Нет. Чонгука я попросил остаться совсем по другому поводу.       — Тогда, мы пойдем?       Тэхен кивнул.       — Извините, досвидания.       — Досвидания.       — Досвидания.       Постепенно в аудитории остались только двое мужчин.       Чонгук смотрел на профессора абсолютно пустым взглядом, ни одна мышца на лице не дрогнула.       — Чонгук, — Тэхен вздохнул и подошёл ближе, — Я…       — Как там Хёна? Давно не видел ее, она учится или работает?       Тэхен замолчал, его лицо искривилось.       — Я…       Секунды старшекурснику не хватило, чтобы остановить себя. Он прижался к губам профессора, целуя сразу глубоко. Его руки дрожали, губы дрожали — все тело сотрясалось так, что хотелось выть от собственной беспомощности.       Тэхен на миг онемел от неожиданности, а затем вдруг, прижал к себе парня, отвечая на поцелуй не менее страстно. Он со всей дури припечатал Чона к доске спиной, исследуя руками совсем недавно принадлежащее ему тело. Поцелуй разгорался слишком стремительно, словно огонь, упавший на иссушенные солнцем хворост и сено — ветки трещали, летели искры. Словно какое-то сумасшествие.       Тело, вжимающееся всем корпусом в старшекурсника, и руки Тэ дрожали, он судорожно вдыхал такой знакомый запах кофе и попкорна, в голове, кажется, наступил криз.       Вдруг, ладони Чона, лежавшие на плечах профессора, сжались и он оторвал мужчину от себя. Голова старшекурсника упала на грудь, и послышался негромкий смех.       — Что, профессор, тянет тебя ко мне?       — Что? — Тэхен задыхался, не понимая такой перемены в парне.       — Тянет тебя ко мне, Тэхен? Вся месть пошла по пизде?       Чонгук отодвинул мужчину от себя и подобрал с пола сброшенный в порыве страсти рюкзак.       — Меня не просто так хочет пол университета, и раз ты считаешь меня блядью, думаю, я могу ей быть по-настоящему. Ты, — Чонгук снова приблизился и выдохнул в опухшие от поцелуя губы, — от спермотокзикоза сдохнешь, Ким Тэхён, уж я-то постараюсь.       Аудитория опустела, и профессор устало опустился в кресло, потирая переносицу. Он и сам не понимал, в какой момент потерял над собой контроль, но слова Чонгука попали в цель. Отрицать, что каждый гребаный раз, находясь рядом с ним, Тэ не мог смотреть ни на кого другого, ни хотеть никого другого, было нереально. Его тянуло к тому, кто разбил сердце его сестры, очень тянуло.